Амелия Брикс – На седьмом этаже (страница 4)

— Вы мне скажете, куда вас подвезти, или мне придется вас пытать? — пошутил Смирнов.

— Да... то есть нет. Хорошо. Дирижабельная, двадцать пять.

Смирнову было явно не по пути: более того, эта улица находилась в другом конце города. Но его это не остановило. Он протянул соседке папку, чтобы она прикрыла голову от дождя, и они быстрым шагом направились к машине. Он, как настоящий джентльмен, открыл ей пассажирскую дверь.

Лиза бежала под ливнем к машине соседа и все еще думала о том, о чем совсем не стоило. Усевшись в пассажирское кресло, она даже не заметила, как край ее пальто «зажевала» дверь. Никак не могла вытянуть этот дурацкий ремень безопасности, чтобы пристегнуться. Это было настолько неловко, что, когда ей наконец-то удалось победить эту чертову «ленту позора», она лишь ниже опустила голову.

«Надо же еще попасть в это специальное отверстие... Боже! За что он решил именно этим утром проверить меня на прочность?»

В салоне стояла подозрительная тишина. Смущение было настолько велико, что Лиза была не готова поднять голову, посмотреть на соседа и увидеть в его глазах насмешку. Заветный щелчок и вздох облегчения разбавили тишину. Но продолжать сидеть, уткнувшись взглядом в колени, было глупо.

Секунда — и макушка женщины звонко стукнулась о что-то твердое. К ужасу Лизы, это была не невидимая полка и не дверца шкафчика. Судя по глухому стону и чему-то нечленораздельному, удар пришелся точно в челюсть соседа.

Первым порывом Лизы было желание выскочить из машины и провалиться сквозь землю. Рука даже инстинктивно схватилась за дверную ручку.

От удара у Смирнова лязгнули зубы, вдобавок он больно прикусил язык. У него непроизвольно вырвался стон.

«Твою мать! Как же больно!» — мысленно выругался он.

Судя по щелчку, соседке помощь уже была не нужна. Смирнов откинулся на сиденье, чтобы перевести дух, а затем завел машину.

Лиза закрыла руками лицо. Она медленно восстанавливала связь с реальностью, набиралась храбрости и пыталась собрать слова в предложение.

— Простите! Лев, ради бога, извините меня. Иногда я бываю такой... такой неуклюжей и опасной для людей. Я... — слова закончились. Пальцы мелко подрагивали, а губы, вопреки логике и ситуации в целом, так и норовили растянуться в улыбку. Лиза чувствовала себя идиоткой.

«Чуть челюсть человеку не сломала, а ей смешно!» — ругала она себя.

Он не смог сдержать улыбку и даже успокоил соседку, заверив, что все в порядке.

— Итак, вы живете с сыном. А Тамара Павловна? — Наконец он собрался и приготовился к «расспросу».

— А что с Тамарой? Она с моим сыном не живет, — в ее мыслях эта шутка казалась остроумной. Но стоило произнести это вслух и встретиться с озадаченным взглядом мужчины, как ей захотелось во второй раз дать себе по лбу.

Смирнов, который только-только настроился на светскую беседу, на мгновение лишился дара речи. Да и она, судя по выражению лица, сама не сразу поняла, что именно ляпнула.

— Я этого и не предполагал... — пробормотал он, и его слова прозвучали почти как оправдание.

«Черти что! И о чем мне с ней говорить?» — Смирнов хаотично рылся в мыслях, пытаясь нащупать нить беседы, но, кроме нарастающего удивления, в голову ничего не шло.

Лиза повернула голову к мужчине и, повинуясь какому-то нелепому порыву, выдала очередную, как ей тут же показалось, глупость:

— У вас прелестная дочь. Вся в маму, наверное? Как ее зовут?

И она ведь не лукавила. Девочка действительно была очень яркой и запоминающейся, но на отца совершенно не походила. Разве что этим рыжим цветом волос...

Смирнов громко поперхнулся.

«Вот тебе и допрос с пристрастием!» — горько усмехнулся он про себя.

— Марина, — имя дочери он всё же назвал. — Да, она и правда похожа на мать.

Порой он смотрел на дочь и видел бывшую жену, и только рыжие волосы — его черта — напоминали, кто перед ним. Если раньше это сходство было болезненным, то теперь он просто любовался красотой девочки. К Наталье не осталось никаких чувств, лишь холодная благодарность за ребенка, на которого та даже не претендовала. По правде говоря, для бывшей жены Мотя была обузой, а вот для него стала смыслом жизни.

— У вас взрослый сын, — Смирнов решил вернуть беседу в деловое русло. — Чем он занимается? Учится или уже работает?

— Сын-то? Учится пока. Где-то подрабатывает, — говоря о нем, Лиза уже не могла сдержать улыбки. — Как вы заметили, парень взрослый, все секреты мамке уже не рассказывает.

Мысль о сыне всегда согревала ей душу. Он был единственным, кто давал ей силы просыпаться по утрам, верить в будущее и не опускать руки. В их маленькой семье она была несущей стеной. Лиза знала: она не имеет права дать трещину, иначе весь их мир превратится в руины.

— Но он у меня умный и талантливый. Мне не обязательно знать все его тайны, я ему просто доверяю.

Оставшуюся часть пути они ехали в тишине — теперь она была теплой и понимающей. Каждый думал о своем ребенке: с той щемящей гордостью и безусловной любовью, на которую способны только родители.

К сожалению, к концу поездки дождь так и не утих, а напротив — припустил с новой силой. Смирнов дотянулся до заднего сиденья, схватил зонт, который всегда держал там на всякий случай, и протянул его соседке.

Лиза порывалась отказаться, но, взглянув на лобовое стекло, по которому сплошным потоком хлестала вода, лишь благодарно улыбнулась и приняла вещь. Она вышла из машины, и в салоне тут же стало пусто, лишь тонкий, едва уловимый аромат ее духов все еще напоминал о ее присутствии.

***

На работу Смирнов опоздал на целых сорок минут. Всегда пунктуальный и собранный, он удивил всех: начиная от дежурного и заканчивая техперсоналом. Едва он опустился в свое кресло, как в кабинет влетела Рита — инспектор по делам несовершеннолетних и по совместительству его любовница на протяжении последних нескольких месяцев.

— Смирнов, ты ли это? — Рита небрежно прикрыла за собой дверь, не дожидаясь приглашения. — Дежурный клянется, что видел привидение: подполковник Смирнов опоздал, да еще и с таким видом, будто всю ночь не отчеты писал, а как минимум спасал мир.

Она подошла к столу и оперлась о него ладонями, рассматривая его с пристрастием профессионального инспектора. В свои тридцать три Рита выглядела безупречно даже в строгой форме: острый взгляд, идеальная укладка и та самая уверенность женщины, которая точно знает, на какой полке в этом кабинете лежит запасная папка с протоколами и где Смирнов прячет крепкий кофе.

— Где тебя носило? — в ее голосе игривость смешивалась с легким уколом собственничества. — Я звонила трижды.

Смирнов посмотрел на неё, и на мгновение ему показалось, что в кабинете слишком тесно. Яркий образ Риты, её привычка заполнять собой всё пространство и этот её «допросный» тон сейчас странно резонировали с тем спокойствием, которое он только что оставил в машине.

— Полегче, Маргарита Владимировна! Мы не в допросной, — отчеканил он.

Смирнов и сам не понимал, почему его вдруг начал так сильно раздражать её напор. Рита опустилась на стул, удивленная такой реакцией. Она привыкла к его сухости, но не к открытой резкости.

— Вижу, утро выдалось не из легких, — она прищурилась, пытаясь считать его состояние. — Или кто-то успел испортить тебе настроение раньше, чем это сделала я?

— Что ты хотела? Зачем искала? — сдерживаемое раздражение всё сильнее рвалось наружу.

Рита посмотрела на него долгим обиженным взглядом, но быстро взяла себя в руки. Сцепив пальцы в замок, она сухо, по-военному отрапортовала обстановку: — На вверенном участке за ночь два инцидента. Один бытовой, второй — по моей части. Группа подростков вскрыла гаражи в третьем секторе. Есть задержанные.

— Ну, тогда работаем. Или нужны отдельные указания? — Смирнову не терпелось поскорее избавиться от общества коллеги.

Он начал демонстративно шарить по полкам, всем своим видом показывая крайнюю занятость. Рита молчала, и эта тишина давила на плечи сильнее, чем самый тяжелый отчет. Она слишком хорошо его знала, чтобы не заметить: эта «занятость» — всего лишь фасад.

Она молча встала и направилась к выходу. Но уже в дверях её остановил вопрос Смирнова:

— Рит, а что у тебя за духи?

— «Шанель». А что? — она удивленно обернулась, в глубине души надеясь, что это начало примирения.

— Какие-то они резкие у тебя, — буркнул Смирнов и уставился в бумаги, ничего не видя перед глазами.

Лишь громкий хлопок двери дал понять, что коллега ушла.

***

Никогда еще Смирнов так не ждал конца рабочего дня, как сегодня. С Ритой они больше не пересекались. Позже, когда первая вспышка раздражения утихла, он понял, насколько был несправедливо груб с ней. Хотел зайти и извиниться, но оказалось, что она ушла с работы раньше него. Стало ясно: этот пятничный вечер он проведет в одиночестве, дома за телевизором. И как назло, Мотя сегодня должна была пойти к подружке на день рождения.

По дороге домой он заехал в супермаркет: набрал пива и рыбы — нехитрое развлечение на вечер. Но у самого подъезда его уже поджидали привратницы.

— Ну что, Лев Александрович, допросили вы сегодня соседку из шестьдесят девятой? — без прелюдий накинулась с вопросами Клавдия Ивановна.

— Какой допрос? — Смирнов опешил.

— Ну как же какой? А утром вы куда её возили? — воззрилась на него соседка. — Я думала, на допрос после вчерашней попойки с этой рыжей вертихвосткой. Они ж мне всю ночь спать не давали!