Амелия Брикс – Мы так близко. Противостояние (ЛП) (страница 11)

Выходим из машины. Подхожу к калитке и стучу. Видимо, нас заметили, как только мы подъехали, поэтому калитку открыли быстро.

— Кого это к нам принесло? — улыбаясь, говорит дед. Он удивлен моим появлением.

— Привет, дедушка, — обнимаю его за шею и целую в щеку.

Из дома сразу же показывается не менее удивленная бабушка и спешит ко мне навстречу.

— Ты вернулась! — радостно произносит и крепко сжимает меня в своих объятиях.

— Да. Я не одна. Познакомьтесь, это Ян, — перевожу на него взгляд и подхожу, чтобы взять за руку, — мой молодой человек. А это мой дедушка — Андрей Олегович и бабушка — Елизавета Захаровна.

— Здравствуйте, — сдержано приветствует Ян и пожимает деду руку.

— Я надеюсь, его ты не из Испании притащила? — смеясь, спрашивает дедушка.

Смотрю на него предупреждающе, прежде чем ответить:

— Нет. С Яном мы здесь познакомились.

Чувствую, как Ян напрягается. Сильнее сжимаю его руку.

— Это в корне меняет дело. Эти испанцы мне никогда не нравились.

— Андрей, — встревает бабушка, — ты дрова уже принес? Дети, заходите в дом, не стойте на холоде, — обращается к нам.

— Вот бабка… не дает уже поговорить, — бурчит дедушка.

— Поможешь деду? — шепотом прошу Яна, когда все расходятся.

Кивает и идет следом за ним. Захожу в дом, и бабушка тут же начинает расспрос.

— Ты из-за Миши уезжала? Что он натворил? — бабушка искренне переживает за меня.

— Не могу всего рассказать, но с Мишей мы уже давно не вместе. Хотя уезжала я, можно сказать, из-за него.

— Он мне сразу показался подозрительным и неискренним. И ты не была счастлива рядом с ним. А вот с Яном сразу видно, что все по-другому, — хитро улыбается.

— С Яном действительно все по-другому, — чувствую, что щеки горят от смущения.

Бабушка берет мои руки в свои и с нежностью потирает.

— Я так рада, что ты вернулась. Напугала меня тогда своим звонком.

— Прости, — обнимаю ее, — тогда я не видела другого выхода, как только уехать. Мне нужно было время разобраться в себе.

— Разобралась?

Киваю и улыбаюсь.

— А теперь пойдем на кухню. Надо вас чем-то покормить, а то совсем худенькие.

Ян

Плетусь за дедом. Он молчит, а я не знаю, о чем с ним говорить. У меня абсолютно нет опыта общения с людьми пожилого возраста. Мы с Глебом так и не узнали, каково это — иметь бабушку с дедушкой. Интересно, а какие были мои старики? Мама плохо помнит своих родителей. Она была маленькой, когда попала в детский дом. Что касается родственников отца, то я узнал семейную тайну полмесяца назад. Наверное, они были жестокими людьми, если поставили своего ребенка перед выбором.

— Знаешь анекдот про бабку и дрова?

Прерывает мои мысли Андрей Олегович.

— Нет.

— Я вчера бабушке дрова наколол! — Что, тимуровец? — Нет, татуировщик!

Улыбаюсь. У деда своеобразное чувство юмора.

— У тебя, кстати, татуировки есть?

— Нет.

— Вот это хорошо, а то сейчас молодежь любит рисовать на своем теле, как на тетради.

Дед кивает на поленницу. Набираю охапку и несу в дом.

— Потом вернись, — кричит вслед.

Веселые выходные мне предстоят. Может, стоило подождать со знакомством с будущими родственниками? Захожу в дом и смотрю на счастливое лицо Вики. Не зря приехали!

— Ян, ты напомни деду, чтобы солений из кладовки принес, — говорит Елизавета Захаровна.

— Хорошо, — подмигиваю Вике.

Во дворе деда не нахожу. Оглядываюсь. Куда он пропал?

— Пойди сюда, — разворачиваюсь на голос деда. Он выглядывает из какой-то избушки.

Захожу внутрь. Видимо, это и есть кладовка. На полках стоят банки с вареньем и соленьем.

— Садись, — командует Андрей Олегович.

Устраиваюсь на сундуке и продолжаю осматривать помещение.

— Держи, попробуем наливку этого года.

Предложение деда застает меня врасплох.

— Не мнись как баба, или Куську боишься?

Вопросительно смотрю на него.

— Внучку мою, — трясет граненым стаканом, который наполовину наполнен темно-бордовой жидкостью.

Беру стакан из его рук.

— Ты с ней построже, — выпивает, немного морщится. На табурете, что служит столом, лежит сало и соленые огурцы. Закусывает.

— Я свою бабку всю жизнь держу в ежовых рукавицах, — наливает себе еще наливки. — Ты пей, не стесняйся.

Залпом выпиваю содержимое. Передергивает от кисло-сладкого вкуса. Закусываю огурцом. Мой стакан тут же наполняется волшебным напитком деда.

— Вроде здоровый, а куксишься как девка.

Давлюсь от слов. Откашливаюсь.

— Ты в армии служил?

— Нет, — впервые становится неловко, потому что не горю желанием идти в армию.

— А собираешься?

Отрицательно качаю головой, закусывая салом.

Дед читает мне мораль о том, что каждый уважающий себя парень обязан служить. Молча выслушиваю его, но остаюсь при своем мнении. Затем начинаются расспросы о моих родителях. Мой рассказ, видимо, нравится Андрею Олеговичу, потому что он улыбается (или мне кажется). Вообще по выражению его лица очень сложно определить, о чем он думает.

За разговорами я не замечаю, сколько мы выпили. Периодически дед дает мне советы, как строить отношения с Викой. Если бы она послушала его, то была очень удивлена. Ее дедушка определенно сторонник патриархата.

Дверь со скрипом открывается.

— Нет, вы только посмотрите на них! — Елизавета Захаровна смотрит исподлобья.