Амелия Брикс – Мы так близко (ЛП) (страница 36)

— Я не знаю, как вести себя с Яном. Я не готова полностью открыться, пока не буду в нем уверена.

Правильно ли я поступила ночью, позволив поцеловать меня и пустив в свою постель?

— Мне он нравится, — пожимает плечами, — меньше думай, и все будет нормально. Не слушай мозг, слушай сердце, — театрально произносит.

— В том-то и дело, когда он рядом — мозг отключается.

— Всё, подруга, это любовь!

Ян

Выхожу из подъезда и вдыхаю воздух. Осенний и свежий. То, что мне сейчас нужно. За одну ночь все изменилось. В квартире я держался спокойно и уверенно, но внутри у меня ураган. Понятия не имею, как себя вести. Вика прогнала пижона. Мы поцеловались и спали в одной кровати. Ничего подобного со мной ранее не происходило, и поэтому я в растерянности от сложившейся ситуации.

Мы не говорили о вчерашнем вечере. Не знаю, что нас ждет, но одно мне ясно точно: я хочу вернуться в эту квартиру, в эту кровать и снова целовать блондинку. Еще сутки назад я думал, что у меня нет шансов, — и вот теперь мы больше, чем просто студент и преподаватель. И это чертовски приятно!

Всю дорогу я прокручиваю вчерашний вечер и совсем не думаю о том, что ждет меня дома. Телефон разрядился еще ночью, мама, наверное, переживает. Про отца вообще молчу. Придется выслушать выговор, но это того стоило.

Захожу в квартиру. Родители тут же выбегают из кухни, следом Глеб и Маришка.

— Привет, — все, что нахожу сказать в этой ситуации.

— Янчи, сынок, с тобой все в порядке! — мама бросается ко мне.

— Конечно в порядке, ма, — глажу ее по спине, потому что она начинает плакать.

— Где ты был? — отец выглядит уставшим.

Впервые чувствую стыд за свой поступок.

— У друга.

Не знаю, кто для меня Вика. Но этот ответ устроит всех на данный момент.

— Мама извелась вся. Мог бы предупредить, что не придешь ночевать, — спокойно говорит отец, а затем уходит в свой кабинет.

Странно. Очень странно. Не узнаю своего папашу.

— У тебя совесть есть?

Мне не нравится тон, в котором произносит это брат.

— Глеб! — мама разворачивается к нему лицом.

— Мам, ты всю ночь не спала из-за него. Не защищай теперь.

— Я прошу, не надо скандала, пожалуйста, — голос мамы тихий.

Черт! Я не должен был с ней так поступать.

— Ты хочешь кушать, Янчи? — снова возвращает свое внимание ко мне.

— Нет, ма, — целую ее в щеку и шепчу на ухо, — прости.

Проводит рукой по щеке и пытается улыбнуться.

— Я в душ.

Такое ощущение, что я пропитан цветочным запахом. Жаль, что приходится мыться, мне нравится ее запах. Встаю под струи, и вода смывает ее аромат. Прикрываю веки — перед глазами блондинка. Она плотно засела в моей голове. Может быть, после секса я перестану думать о ней? Выключаю воду и чувствую бодрость.

В комнате меня ждет Маришка. Она задерживает взгляд, заметив меня в дверях. На мне лишь полотенце, обмотанное на бедре.

— Кто она? — улыбаясь, спрашивает Маришка.

— Что?

— Не прикидывайся дурачком.

— Не понимаю, о чем ты.

Беру одежду и выхожу из комнаты. Когда возвращаюсь, Маришка все так же лежит на моей кровати, листая книгу.

— У тебя появилась девушка. Можешь сколько угодно врать, но я вижу тебя насквозь, — не отрываясь от книги, произносит она.

— У меня никого нет, — ставлю телефон на зарядку и ложусь рядом.

— Янчи, кого ты пытаешься обмануть? Я знаю, когда у тебя выпал первый молочный зуб; знаю, сколько четверок в твоем аттестате и даже твою фобию, которую ты ото всех скрываешь.

Кинофобия появилась у меня в 7 лет. Мы с Маришкой шли со школы. Мы почти дошли до дома, как вдруг из-за угла выбежала дворняжка и начала лаять. Не помню как, но я залез на дерево и сидел там до тех пор, пока сосед не прогнал собаку. Маришка тогда забежала в подъезд.

— Между прочим, у тебя такая же фобия.

— Не напоминай, — корчит гримасу.

— Мариночка, поможешь мне на кухне? — мама заходит в комнату.

— Конечно, Светлана Ивановна, — встает с кровати, — что хотите приготовить?

— Кексы с изюмом, — мама проводит рукой по моим влажным волосам.

Мои любимые кексы.

— Спасибо, ма, — приподнимаю голову.

Мягко улыбается. Люблю свою маму. Она и Маришка — это люди, ради которых я пожертвую всем, что у меня есть.

Оставляют меня одного. Наслаждаюсь тишиной и покоем. Давно мне не было так хорошо на душе. Блондинка привнесла в мою жизнь много эмоций. Рядом с ней я чувствую азарт и возбуждение, но в тоже время она успокаивает меня своим присутствием.

Сегодня было необычное утро, впрочем, как и ночь. Обычно я трахаю телку и сваливаю, но этой ночью я просто спал рядом с девушкой. Мне было приятно обнимать ее. Я долго не мог уснуть. Не только потому, что мой член рядом с ней как кремень, но и оттого что я наслаждался этим моментом. Возможно, из-за того, что это происходило впервые; возможно, из-за долгого ожидания; а возможно, она мне нравится.

Сначала ее тело было напряженно, но все же она позволила себя обнять. Потом она заснула, и я рисовал узоры на ее руке, плече и шее. Я старался делать это аккуратно и нежно, чтобы не разбудить. Мне этого очень не хотелось, потому что она спит красиво. Лицо спокойное, а дыхание ровное. Некоторые люди храпят, у других течет слюна изо рта, третьи разговаривают во сне, а она изящно лежала на кровати и мирно спала. Я ничего не писал на ее коже и не рисовал. Это было что-то хаотичное и бессмысленное. Мне всего лишь хотелось касаться ее кожи. Ну, еще несколько раз я коснулся губами ее плеча. Не сдержался. Вдоволь наигравшись, я крепко прижался к ней и заснул. А утром ее не оказалось рядом со мной. Жаль. Мне хотелось, проснувшись, сразу поцеловать Вику. На кухне я тоже не смог этого сделать из-за рыжей. Но я все-таки сделал это перед уходом, хотя для этого мне пришлось набраться храбрости за дверью.

— Сколько это будет продолжаться? — дверь с резким звуком закрывается.

Открываю глаза и вижу брата.

— Что именно? — перевожу взгляд на потолок.

— Вечеринки, одноразовый секс и неуважение к родителям.

Только его нравоучений мне не хватало!

— Я уважаю родителей.

— А что насчет алкоголя и баб?

— А это тебя не касается.

— Найди лучше работу. Хватит сосать бабки из отца.

Да кем он себя возомнил!

— Я в твоих советах не нуждаюсь.

— Подумай хоть раз не только о себе, — нависает над кроватью.

Он зол. Мы редко ругаемся, и поэтому непривычно видеть его таким.

— Ты хотя бы заметил, как плохо выглядит отец?