Амелия Борн – Развод. Со мной так нельзя (страница 4)

– Все хорошо, моя маленькая! – не смог оставаться в стороне Ковалев.

Он подошел к диванчику, присел на его край. Люся тут же всхлипнула, но плакать не стала. Проигнорировав взгляды Виолетты и Рай Ивановны, Алексей обратился к врачам:

– Такое может быть от переедания? Она за ужином съела пиццу…

– Такое может быть от грибов. Это тяжелая пища и детям до определенного возраста их нельзя. Тем более лесные, – деловито ответил доктор, которому на вид было от силы лет двадцать пять.

Это был парень, который споро начал обследование Люси – прощупал живот, осмотрел кожные покровы. Малышка лежала, не шелохнувшись, только все сильнее впивалась ручонками в игрушку.

– В любом случае, придется посидеть на диете. Или едем в инфекционку?

Этот вопрос он задал женщине лет пятидесяти, которая устроилась на стуле и вела записи того, о чем ей рассказывал коллега. Уровень сахара, температура, результаты экг.

– В какую инфекционку? – искренне удивился и даже возмутился Ковалев.

Знал он эти больницы! Увезут здорового ребенка, а там Люська схватит что-нибудь и понесется!

– Я дала сестре сироп от газов… Сделала массаж, как в детстве, – сообщила Даша, которая тоже была перепугана возможной перспективой.

– Пук-пук! – вдруг радостно возвестила Люси и рассмеялась.

Потом нахмурилась, глядя на пальчик, который минутой ранее укололи, чтобы проверить сахар. Но, видимо, осознав важность происходящего, решила лишний раз не голосить.

– Ковалев, ты меня поражаешь! У ребенка боли в животе, а ты от больницы открещиваешься, как черт от ладана! – вступила Виолетта, которую тут вообще не ждали.

– Ага! – хмыкнул Алексей. – Тебе хорошо рассуждать. С ребенком не ты же поедешь, а я!

Сестра Арины послала ему убийственный взгляд, но говорить ничего не стала.

– В любом случае, если напишете отказ от госпитализации, нужно будет следить за состоянием ребенка, а завтра вызвать врача из поликлиники.

Врач дописала что-то на листке и обратилась к Ковалеву:

– Подписываем? Или собираем вещи и едем?

Да твою же дивизию! И почему он должен решать такие важные вещи в одиночку?

– Я буду не спать и следить за Люси. Если что – сразу неотложку. А завтра с утра врача… – проговорил он, и Виолетта снова возмутилась:

– Да какое не спать, Ковалев? Сейчас они уедут, – указала она рукой на врачей, – и ты сразу завалишься дрыхнуть!

Алексей начал закипать. Видно же, что Люси уже гораздо легче! Вон как смотрит спокойно и больше не рыдает белугой.

– Решено! – заявил он докторам, не глядя на Аринину сестру. – Все будет так, как я сказал.

Даша насупилась и сложила руки на груди. Раиса Ивановна запричитала, а бригада скорой, получив нужные подписи, удалилась. И как только Ковалев закрыл за ними дверь, на него вновь налетели эти две горгульи.

– Чем ты думаешь? А? Я тебя спрашиваю? – возмущенно размахивая руками, расхаживала по квартире теща. – Побыли бы в инфекционке пару дней – ничего бы не случилось! Зато бы исключили самое страшное!

– Ковалев, тебя вообще нельзя подпускать к детям! – вторила ей Виолетта. – Будь здесь Арина, она бы даже не выбирала между собственным комфортом и здоровьем Люси!

Будь здесь Арина? И это говорят ему они? Эти две «чудо-родственницы», которые не мать обвиняют, а человека, который, в отличие от родительницы, никого не бросал?

– Все! С меня хватит! – рявкнул Ковалев, краем глаза заметив, что Раиса Ивановна снимает кофту, очевидно, намереваясь провести эту ночь рядом с внучкой. – Все по домам!

Подлетев ко входной двери, он открыл ее нараспашку. Люси было легче – это очевидно. И, конечно, сейчас он мог вполне себе улететь к Нине, но стало вдруг очень важным переиграть этих стерв и не дать им в перспективе возможности тыкнуть его носом и сказать, что он сволочь, бросившая больного ребенка.

– Что? – не поняла Виолетта. – Даже не думай, Ковалев! Мы остаемся с Людой!

– Вы едете по домам! Со своими детьми я справлюсь сам! И без вас, и без их мамаши!

Подлетев к сестре Арины, он схватил ее за локоть и потащил к выходу. Ярость застилала глаза, позади что-то бубнила себе под нос, но покорно шла следом теща.

– Ну ты и козел, Ковалев! – рыкнула Виолетта, оказавшись за порогом. – Еще днем готов был сбагрить Дашу и Люсу и лететь к своей этой… Она хоть знает, что ты женат? Или ты и ей врешь?

Дальнейшее слушать Алексей не стал. Едва родственники Арины оказались за пределами квартиры, он снял с вешалок и вручил им их верхнюю одежду и выставил следом обувь. После чего захлопнул дверь с такой силой, что задребезжали окна.

А когда вернулся к детям и посмотрел на Дашу, понял с ужасом одну простую, но в то же время жутко сложную вещь: его старшая дочь все поняла. Теперь она знает, куда именно он собирался лететь сегодня.

– Ты все слышала? – спросил он сдавленно.

Дарья какое-то время смотрела на него таким взглядом, как будто прямо здесь и сейчас решала: сказать правду, или соврать? Ведь если будет откровенной, тяжелого разговора не миновать. И, в отличие от того, что сам Алексей предпочел бы замолчать этот момент и не обсуждать его с дочерью, Даша сделала совсем другой выбор.

– Слышала, – кивнула она и отвела глаза.

Ковалев рвано выдохнул и, подойдя к Люси, которая уже вовсю зевала, натерпевшись приключений, присел рядом с малышкой. Положил руку ей на лобик, убедился, что он не горячий.

– Давай-ка я тебя в твою кроватку переложу, – предложил Люсе, но она замотала головой и закрыла глаза.

– Тут! – заявила, намереваясь спать на диванчике, на котором и лежала последние пару часов.

Ну, тут так тут, – решил про себя Алексей и взглянул на Дашу.

Она все так же на него не смотрела. Возникло малодушное желание так все и оставить. Сказать, что за сегодня они все очень устали и нужно ложиться спать, но он понимал, что это будет жестоко. Оставить его умную не по годам и все понимающую дочь мучиться всю ночь от вопросов и сомнений… Нет, так он поступить не может. Хотя, конечно, для начала предпочел бы все обсудить с Ариной, а потом уже они бы вместе сказали все детям.

Ха! Вместе… Так складно все выходило в его фантазиях, но они были слишком радужными. Рушить семью – это вам не мешки ворочать. Резать по-живому без наркоза безболезненно не выйдет даже если себе в голове и придумать, что все воспримут нормально его уход…

– Пойдем поговорим, – попросил он Дашу, когда Люси заснула. – Нам есть, что обсудить.

Дурацкая фраза звучала в его голове, как на повторе, и когда шли на кухню, и когда Дарья усаживалась напротив него.

Она поправила очки и вскинула подбородок. Ну точь-в-точь Арина, которая наверняка бы тоже выслушивала его с гордо поднятой головой.

– Что именно ты слышала и что поняла? – не найдя ничего лучшего, чем спросить об этом, уточнил Ковалев.

Сейчас еще сохранялась единственная возможность не затевать этой беседы и быстро предложить Дашке обсудить все, когда мама тоже будет дома. Но дочь поспешно ответила:

– У тебя другая женщина, папа, – строго, как ему показалось, сказала она. – Поэтому мама и уехала? Она тоже знает?

Все, карты раскрыты, врать бесполезно. Да и не станет он уже этого делать. Жаль только, что все происходило так по-уродски. Хотя, как иначе, Ковалев не знал.

– Я встретил и полюбил другую, Дашуль… – ответил он как можно мягче. – Ее зовут Нина. Мама уже знает, да. Но уехала она, чтобы я прочувствовал отцовство на своей шкуре.

Алексей криво ухмыльнулся, едва сдержав слово «напоследок», которое чуть не сорвалось с губ. Не будет никакого «напоследок»! Он станет сам растить своих детей, просто сможет быть с ними не так часто, как до этого момента.

Но это нормально. Есть ведь мужчины, которые увлечены, скажем, делами фирмы. Приходят за полночь, когда потомство уже спит. Уходят на рассвете, пока никто не встал. Таких случаев тоже миллион по всему миру – и тоже все живы и здоровы!

– Ты сегодня к этой женщине собирался? Поэтому так хотел нас хоть куда-то пристроить? – задала следующие вопросы Даша, не став называть Нину по имени.

Ковалев поерзал на стуле. Чувствовал себя еще хуже, чем иной преступник на допросе перед смертной казнью.

– Да, я должен был лететь к Нине, – просто ответил он.

– А остальные твои командировки? Тоже к ней ездил?

Нет, это уже не входило ни в какие рамки. Даша ему дочь, а не жена. И на настолько не касающиеся ее вопросы отвечать он не обязан. И все же Алексей сказал себе, что она имеет право знать и это.

– Не всегда, конечно. Но иногда говорил маме, что отправляюсь в командировку, а сам ехал к Нине. Я люблю ее, Даш… Глупо скрывать, что после всего случившегося я смогу остаться жить с вами… Но я стану к вам с Люси приезжать! Очень-очень часто.

Дочь поморщилась и даже дернулась, как будто он ее ударил. Она молчала, только смотрела куда-то в сторону и поджимала свои губешки. А Ковалеву вдруг захотелось, чтобы Дашка проявила себя иначе. Стала бы кричать на него, ругаться, обзываться. Возможно, даже бы его поколотила. Потому что видеть это ужасное разочарование, густо замешанное на боли, которой «фонила» Дарья, было невыносимо.

– Я пойду отдыхать, спасибо, что мне не соврал, – вдруг сказала она и вышла из-за стола.

Алексей едва не взвыл.

– Даша! – окликнул он дочь, когда она направилась к выходу из кухни.

Вот бы понять, что там в ее голове! Хоть на мгновение заглянуть в мысли и ощутить то же, что и Дарья…