Амелия Борн – (Не)верный семьянин (страница 3)

Адиль смотрела на меня - я это чувствовала всем нутром. И не стала скрываться от ее взора - встретила его, вскинув подбородок.

Ее глаза - темные, внимательные, с легким прищуром - скользнули по мне, оглядывая с ног до головы. Словно я была каким-то интересным экспонатом, выставленным в музее.

- Здравствуйте, - сказала бывшая невеста моего мужа с мягким, чуть уловимым акцентом. - Вы, наверное, Марина? Меня зовут Адиль - Микель много рассказывал про вас.

Я не ответила - попросту было нечего на это говорить. Лишь только взглянула на Мишу, и он начал говорить быстро, словно торопился заполнить паузу:

- Понимаешь, я проезжал мимо, по параллельной улице, и вдруг вижу - у Адиль колесо спустило. Ну, я остановился, помог, а потом предложил зайти, погреться, пока эвакуатор едет... Она же не из местных, одна, мало ли что…

Эта версия наверняка была слеплена на коленке, и Арсентьев понимал это на все сто. Достаточно было выйти и взглянуть на колеса авто, чтобы разбить объяснение в пух и прах.

- Очень галантно, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Марина, ну не дуйся, - он сделал шаг ко мне, протянул руку, будто хотел дотронуться. - Ничего такого не случилось…

Я отступила. Неосознанно, просто тело среагировало быстрее головы.

- Я уложу Машу, - сказала ему. - Она устала с дороги.

- Мариш, давай я помогу… - начал муж, но я его оборвала:

- Не надо.

И, подхватив дочку на руки, быстро пошла к нашей спальне. Мама, не говоря ни слова, двинулась за мной, прихватив сумки, которые я опустила на пол. Я чувствовала спиной два взгляда. Один - спокойный, изучающий, принадлежащий Адиль. Второй - встревоженный, Михаила.

В спальне я закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Мама не говорила ни слова - видимо, ей хватило увиденного.

Маша капризничала, но я укачала ее, уложила в кроватку. Она быстро уснула - сказались больничные дни и ранний подъем.

- Я думаю, что сейчас она уедет и вам стоит поговорить, - произнесла мама, присаживаясь в кресло возле кроватки, очевидно, чтобы следить за внучкой.

Я была только за, чтобы она осталась. Говорить, конечно, с мужем предпочту наедине, но мне будет спокойнее, если стану знать, что рядом - близкий человек.

- Ага, теперь уже точно он услышит от меня все… - выдавила я из себя и, как только услышала, что хлопнула входная дверь, вышла из спальни.

Предполагала, что увижу, как муж пошел провожать свою драгоценную Адиль, но оказалось, что он в гостиной - стоит и ждет меня возле окна.

- Думаю, нам стоит обсудить кое-что важное, - проговорила, подходя к дивану, на котором и устроилась.

Воздух все еще был пропитан ароматом парфюма его бывшей. Или… настоящей? Я намеревалась получить ответ на этот вопрос. Потому как только Арсентьев опустился напротив, я тут же озадачила его прямо в лоб:

- Вчера я была здесь, когда приезжала из клиники за любимой Машиной игрушкой. И слышала кое-что интересное, Миша… Ты ничего не хочешь мне сказать?

Я ждала, что он начнет выкручиваться. Скажет что-то вроде: «ты не так поняла» или «это был деловой разговор, она просто старая знакомая». Я приготовилась к этому, почти видела, как слова оседают у него на губах, готовые сорваться тотчас. Как он ищет пути отступления, а в голове уже строятся планы в поисках спасительной лазейки.

Но во взгляде мужа вдруг появилось то, чего я никак не ожидала увидеть. А именно - странная, почти пугающая уверенность. Только вот в чем? Я никак не могла взять этого в толк…

«Сейчас начнется, - подумала я, сжимаясь внутренне. - Сейчас он скажет, что я все придумала, что у меня разыгралось воображение, что голос мне почудился».

Я уже подбирала слова для ответа - чтобы разбить его фальшивую броню вдребезги.

Однако Миша посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

- Ты права… Я хочу тебе кое-что сказать. Вернее, хочу сказать правду.

У меня перехватило дыхание. Я ждала чего угодно, но не этого. Он скажет… правду?

Арсентьев сделал паузу, будто собирался с мыслями, и продолжил. При этом голос его звучал ровно, но я чувствовала, как ему тяжело дается каждое слово.

- Я встретил Адиль около месяца назад. Случайно, в торговом центре, где мы с тобой не так давно покупали Маше новую кроватку. Помнишь? Так вот я поехал за недостающими комплектующими уже после, а ты тогда осталась дома, потому что у нее был насморк. Я зашел в магазин, а она как раз из него выходила, и мы столкнулись буквально нос к носу.

Я слушала и не верила. Он рассказывал это так спокойно, так буднично, будто речь шла о погоде или о плановом совещании. Но я знала - это только внешнее спокойствие, внутри у него наверняка все кипело.

- Мы разговорились, - продолжал Миша. - Сам не знаю, как и зачем. Выпили кофе в кофейне на первом этаже. А потом обменялись номерами телефонов, просто так, на всякий случай. Я думал, что это будет разовая встреча, что мы разойдемся и больше никогда не увидимся. Но она позвонила через три дня. А потом еще и еще и… мы стали созваниваться по видео.

Он замолчал, а я сидела, словно приговоренная, которую уже привели и усадили на электрический стул, но пока не нажали рубильник.

Михаил так спокойно говорил это мне. Своей жене. Матери его ребенка.

- И что? - мой голос был чужим, как будто не я выдавливала из себя слова, а кто-то другой. - Что вы обсуждаете? Воспоминания? День вашей несостоявшейся свадьбы? Твои страдания?

- Да, - ответил он просто. - И воспоминания. И день свадьбы. И мои страдания. Ты все верно понимаешь, Марина.

Мне так хотелось вскочить и швырнуть в него хоть чем-то, но тело не слушалось. Я сидела как вкопанная, глядя на мужчину, которого считала своей опорой, своим всем, и не узнавала его.

- Марина, - Арсентьев подался вперед, и в его глазах я увидела нечто, что было схоже с мольбой. - Я не понимаю, что со мной происходит. Я словно вернулся в прошлое, в то время, когда мне было двадцать семь, когда я был молод и верил, что вся жизнь впереди. Когда у нас с Адиль было море планов - путешествия, дом, дети… Я знаю, что это безумие. Знаю, что у меня есть ты и Маша. Но я не могу это контролировать. Она влезла ко мне в голову, и я не знаю, как ее оттуда вытащить!

Он говорил, а я слушала, почти не дыша. Каждое его слово врезалось в меня как нож. Не потому, что он врал. А как раз по прямо противоположной причине…

Он не заверял меня, что я ошиблась. Не говорил, что любовь ко мне - единственная и вечная. Он признался в том, что с ним происходит что-то неправильное, но он не может этому противостоять!

И это было ужаснее любой лжи.

Потому что с неправдой можно бороться. Ее можно разоблачить, разбить на куски, выкинуть как ненужный хлам. А с правдой, которая бьет прямо в сердце, что делать? Как убежать от человека, который смотрит тебе в глаза и говорит: «Я сам не свой, я не понимаю, что творю, но я не могу остановиться»?

Я сжала пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладони.

- И что ты предлагаешь? - спросила шепотом. - Чтобы я ушла и мы с Машей исчезли, а ты наконец получил свою ненаглядную Адиль, раз уж в прошлый раз у вас не сложилось?

Миша резко выпрямился, и его лицо исказилось болью.

- Нет! - он почти выкрикнул это слово. - Я не хочу, чтобы вы уходили. Я хочу… я сам не знаю, чего я хочу. Желаю, чтобы это прекратилось. Остановиться до того, как я перейду грань, но я не знаю, как это сделать!

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри все рушится. Наша семья. Наше будущее. Та уверенность, с которой я просыпалась каждое утро рядом с ним - все это превращалось в песок, утекающий сквозь пальцы.

- Ты не знаешь, как это сделать? - переспросила хрипло. - А я, Миша, не знаю этого тем более. Потому что я не думала, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации. Я считала, что у нас все хорошо. Я была дурой, да?

- Не говори так, - он протянул ко мне руку, но я отпрянула, как от огня.

- Не трогай меня! - прошипела разъяренной кошкой.

Он говорил мне правду, ничего не скрывая, но от этого легче не становилось… Даже напротив.

Вскочив на ноги, я отошла к окну. По ту сторону было все то же серое небо, те же клумбы, в которые скоро воткнут чертовы гладиолусы, тот же поселок, который час назад казался моим, а теперь стал просто декорацией к моей личной катастрофе.

- Что ты хочешь от меня услышать? - спросила я, не оборачиваясь. - Что я даю тебе шанс испробовать жизнь с Адиль и понять, что прошлое не вернуть? Тебе нужно получить мое благословение, Миша? Так оно у тебя есть! Иди к ней и пробуй!

Я обернулась к мужу так резко, что у меня хрустнула шея.

- Иди, потому что я знаю, чем это кончится. Ты все равно возжелаешь с ней попытаться вновь, а когда закроешь этот сраный гештальт, испытаешь разочарование. Только ни меня, ни Маши у тебя уже не будет…

Я увидела, что его лицо исказилось в немом предупреждении, но прежде, чем Арсентьев стал бы говорить мне что-то вроде: ребенок навсегда останется моим, я спросила:

- Кстати, ты так и не рассказывал, почему ваша свадьба не состоялась?

Это действительно было так - он не говорил, а не копала в эту сторону. Но сейчас показалось, что это важно. И по реакции мужа я поняла, что попала точно в цель.

- Она изменила мне с моим охранником, - буркнул он, отведя взгляд.

И я сделала то единственное, что просилось на ум: запрокинула голову и очень громко, пусть и нервно, расхохоталась.