Амелия Борн – Наследник для Палача (страница 2)
- Трахать тебя здесь и сейчас не стану. У тебя пара часов на то, чтобы привести себя в порядок и ждать меня, - отчеканил он, отступая к выходу из гостиной. - Сегодня переночуем здесь. Завтра - собираешься и едем ко мне.
Сказав это, Ратмир шагнул к выходу из комнаты. Ему вовсе не нравилось то, в какой западне он оказался. О Лике, конечно же, в этот момент не думал. Девчонка должна знать свое место - это первое. И понимать на все сто, во что ввязалась.
Поэтому самым верным будет продемонстрировать ей первый урок. А дальше… Дальше будет видно.
2
«У тебя пара часов на то, чтобы привести себя в порядок…»
Я поежилась, в очередной раз прогоняя по кругу последние брошенные мне слова. Все пыталась отыскать в них какой-то потайной смысл, но по-прежнему не понимала, что должна сделать.
Было страшно. Так страшно, что в ушах непрестанно громыхала кровь. Картины, возникающие в звенящей от тревоги голове, были одна жутче другой.
Я прекрасно сознавала - этот человек мог сделать со мной все, что угодно. По городу ходило множество слухов о жестокости Ратмира Назарова и я была абсолютно уверена, что большинство из них - даже и не слухи вовсе.
Было страшно его ослушаться, но и делать все то, что другие решили за меня, я не собиралась. Даже несмотря на то, что добровольно согласилась отдать себя в руки самого пугающего человека в этом городе.
Просто не могла иначе. Знала, что если не соглашусь на эту «сделку» - никто больше не поможет моему отцу. При всем обилии родственников, жаждущих лишь откусить побольше от семейного бизнеса и других наследников, думающих исключительно о себе, никто и не подумает пожертвовать собой ради главы семейства.
В горле возник комок. Папа… слишком добрый, слишком наивный для того, чтобы кому-то хоть в чем-то отказать. Даже сейчас, когда по его вине я оказалась в такой страшной ситуации, злиться на него не получалось. В груди жгло от жалости и понимания, насколько же он… беззащитен.
А у меня, кроме него, никого и не было. Как в банальных сказках про Золушку - только мачеха и сводные сестры и братья. Они меня ненавидели, я их - презирала.
И при всем том, что отец позволял им вертеть собой, как угодно, я не хотела лишиться единственного близкого человека. Никто его не спасет, кроме меня. А я… как-нибудь сумею спасти себя сама. Нужно было лишь перетерпеть. Нужно было выиграть для папы время…
Я коснулась потайного кармана джинсов, с облегчением нащупав там спасительную таблетку. Как и ожидала, меня обыскали сразу же, как только оказалась в этом доме, словно обеспечивали безопасность самого президента, а не какого-то местного… бандита. Мой тайник, к счастью, не обнаружили. И теперь я чувствовала себя увереннее, зная, что могу хоть как-то повлиять на ситуацию.
Время тянулось мучительно медленно, порождая внутри излишнюю нервозность. Зачем он вообще дал мне эти два часа? Проще было покончить со всем и сразу.
Я знала, что должна быть внешне абсолютно покорной. Это - мой единственный шанс здесь выжить. Но пока не могла угадать, чего от меня ждал тот, в чьей власти теперь оказалась. Возможно, я должна раздеться и лечь в постель? Или обмазаться какими-нибудь маслами, обкурить комнату благовониями?
Я не знала, чего от меня хотели помимо того, что уже было оговорено, и это нервировало. Не в силах больше сидеть в ожидании своей участи, я прошлась по комнате, открывая дверцы шкафов, выдвигая ящики комода в поисках подсказок. И наконец нашла.
В одном из ящиков обнаружилось белоснежное кружевное белье. Тонкое, мягкое, такое легкое, что казалось почти невесомым. К горлу подступила тошнота - намек был более, чем прозрачен.
Сглотнув, я стянула с себя одежду, бережно свернула ее и положила на стул. Кинув взгляд на часы, посчитала, что вполне успеваю принять душ.
Теплые капли касались тела, сбегали по изгибам вниз, но не приносили обычной расслабленности. В голове стучала лишь одна мысль - скоро все случится. Скоро я стану чужой собственностью. Он будет делать со мной все, что хочет, а я смогу лишь одно - терпеть.
Впервые за время, прошедшее с момента заключения сделки, я подумала о боли, которую придется пережить. О грязи, через которую буду вынуждена пройти. До этого момента подобные перспективы казались далекими, а голову занимали совсем иные мысли. Но теперь пришло понимание - меня будут касаться чужие руки. Будут по-хозяйски трогать в столь интимных местах, в каких никому еще не позволяла…
Руки задрожали от ужаса. Я кое-как выключила душ и выбралась из кабинки. Нельзя было об этом думать. Нельзя позволить себе скатиться в саможаление, как бы ни хотелось. Все это мне будет совсем не на пользу.
Одеваясь в прозрачное неглиже, я заставляла себя скользить взглядом по сторонам, сосредоточиваясь на самых обычных вещах: лепнине на потолке. Причудливом узоре на обоях. Деревянной резьбе на комоде… Всем, что угодно, только бы не думать о самом страшном.
Я даже нашла в себе силы нанести тонким намазом духи, стоявшие на туалетном столике. Пахло резко и терпко, чем-то давящим, тяжелым и словно бы не принадлежащим этому времени. Но, возможно, Назаров желал, чтобы я пахла именно так?..
Дверь в спальню распахнулась неожиданно, с громким стуком ударившись о стену. Я испуганно обернулась, пытаясь понять, чего ждать от этого человека. Он же замер на пороге темной тенью, от которой хотелось спрятаться. Но я заставила себя не двигаться. Лишь прикрыла глаза в ожидании дальнейшего.
Послышались тяжелые шаги. Он ступал резко, решительно, словно бы зло. Я поняла, что мужчина уже рядом, когда его дыхание коснулось моего лица, отчего по коже мгновенно пробежал мороз. Ощущение холода усилилось, когда он жестко и хлестко, словно бил каждым словом, произнес:
- Что непонятного я сказал?
Я внутренне дернулась, но внешне удалось сохранить подобие покоя. Распахнув глаза, я посмотрела Назарову прямо в лицо. Он на меня в ответ - с явным недовольством и раздражением.
- Я что-то сделала не так? - пробормотала, не опуская взгляда.
- Ты должна была подготовиться, - отчеканил он холодно, почти бездушно. - Почему я должен терять лишнее время?
- Вы… не сказали ничего конкретного, - рискнула я возразить.
Его глаза полыхнули.
А в следующее мгновение он одним резким движением разорвал тонкое неглиже, зло отбросив прочь кусочки кружевной ткани.
Я автоматически прикрылась руками, совершенно не готовая стоять перед ним вот так - полностью обнаженной, уязвимой, незащищенной…
Он грубо отвел мои руки, заставил выгнуться ему навстречу…
- Вот это значит - быть готовой, - произнес безразлично.
Его взгляд путешествовал по моему телу, а я ощутила, как внутри зарождается первобытный ужас. Я не была готова к тому, что должно было произойти. Не была!
Не выдержав, я истерически забилась и попыталась скинуть с себя его руки. От неожиданности он разжал пальцы и я упала на пол, начав панически подбирать обрывки белья в какой-то отчаянной попытке прикрыть наготу, скрыться от этого злого взгляда…
Его рука настигла меня, больно схватила за волосы и потянула вверх. На глазах выступили слезы.
- Успокойся, - тряхнул он меня за плечи, чтобы привести в чувство. - Ложись в постель.
Но тело не слушалось. Меня начинало трясти крупной дрожью.
- Черт! - выругался Назаров, присовокупив к этому еще несколько смачных ругательств. - Ложись, я сказал! И учти - в третий раз повторять не буду!
3
Странно, но именно сейчас, когда Рат делал все это с невинной девчонкой, ему стало не по себе. На языке почувствовался мерзкий привкус, да и сам Назаров внутри ощущал только мерзость. Лику особо он не рассматривал - ему было плевать, как она выглядела. Однако краем сознания отметил, что Валицкая прекрасно сложена. Так что проблем с тем, чтобы у него встал, не возникнет.
Она все же подчинилась, отбросила клочья дурацких кружев, которые он с нее сорвал, легла в постель, принялась накрываться тонкой простыней. Наивная, как будто какие-то тряпки могли его остановить.
Ратмир медленно стащил с себя одежду, глядя на Лику. Та кусала пухлые губы и старательно отводила глаза. Когда он потянул с нее простыню, тонко вскрикнула, но Рат быстро преодолел хрупкое сопротивление и секундой позже откинул прочь невесомую преграду.
Устроившись рядом, грубовато провел по бедру девчонки снизу-вверх и обратно. Склонился к аккуратной груди, коснулся ее губами, втянул сосок в рот.
Лика напряглась, стала деревянной. Трахать бревно ему не хотелось, это значило, что придется девчонку немного приласкать.
- Разведи ноги, - приказал он ей.
Она не подчинялась, только помотала головой и вдруг шепнула:
- Мне страшно.
- Разведи, - сказал мягче. - Если я тебя подготовлю, больно не будет.
Врал. Учитывая миниатюрность девчонки и его размеры, больно будет в любом случае. Но в его силах сделать так, чтобы неприятные ощущения были не такие острые.
Лика подчинилась. Несмело развела колени в стороны, и пальцы Ратмира тут же легли между ее ног. Там было совсем гладко, как он любил.
И совсем сухо - как он не любил.
Смочив пальцы во рту, Назаров принялся растирать лоно Лики. Намеренно едва задевал клитор, и на каждое такое касание девчонка сжималась и всхлипывала. Неужели она до сих пор ни разу себя не трогала и не ласкала? Неожиданно эта мысль захватила Рата. Он многое проделывал в постели с женщинами, но невинная девчонка, которая будет себя возбуждать сама - такое с ним было впервые.