Амелия Борн – Меня предавать нельзя (страница 7)

Другое дело, что я уже просто хотела собрать Аню и Машу и уехать отсюда хоть куда-то.

— Варвара, мне кажется, вы гипертрофируете… — начала Мишель, но замолчала, стоило мне смерить ее уничижительным взглядом.

— Заткнись и молчи! — велела я ей. — Шлюхам слова не давали! Или хочешь не досчитаться пары клоков волос?

Она инстинктивно вскинула руки к нарощенным кудрям. То-то же.

— Варя. Мишель сейчас уедет, а мы с тобой поговорим, — произнес Токарев таким голосом, что лед, сквозящий в нем, можно было к висками прикладывать во время мигрени.

— Дай мне ключ и мы уедем с Аней и Машей! — продолжила настаивать я.

— Куда? — хмыкнул Влад.

— Не твое дело! — отрезала в ответ.

— Кажется, ты собиралась раздвигать ноги перед другими мужиками, пока не найдешь того единственного. И дети в этом грандиозном плане были лишь помехой, — начал надсмехаться надо мной Токарев.

Как же я ненавидела собственного мужа! Хотя бы за то, что после всех его косяков он не умолял меня простить, валяясь на коленях, а творил лютую дичь.

— Я повторю еще раз. Дай мне ключ от детской и мы уедем с детьми! И развлекайся сколько влезет! И на конференции свои хоть обкатайся. Нашему браку конец, Токарев. С чем я Мишель и весь твой отряд шлюх и поздравляю!

Я подошла к мужу и протянула руку ладонью вверх. Какое-то время он сидел неподвижно, лишь только испепелял меня взглядом, затем сделал неуловимый жест, увидев который, Мишель прихватила остатки шампанского и ушла.

Так вот что ему нравилось… Вот это ощущение, что он царь и бог, способный повелевать своими проститутками… Иначе как объяснить довольную мину, что появилась на лоснящемся лице Токарева?

— Я дам тебе ключ и уж конечно, не стану препятствовать тому, чтобы ты повидалась с девочками, но сначала мы поговорим.

Он вновь указал на диван. Я какое-то время поразмышляла, потом решила выделить ему пять минут. Но устраиваться на месте для переговоров не стала. Отошла на пару метров и сложила руки на груди.

— Я виноват перед тобой, Варя. И предлагаю тебе поступить следующим образом. Мы начнем жизнь с чистого листа. Больше никаких баб, обещаю. Сейчас я утрясу дела с Китаем, потом мы на пару недель слетаем в отпуск. Попробуем наладить отношения. Возможно, нам стоит завести еще одного ребенка.

По мере того, что он говорил, мои брови двигались и двигались наверх, пока не заломило в висках. Токарев нетрезв… только так можно было объяснить ту феерическую чушь, которую он нес.

— Влад, наверно, тупость твоих проституток передается половым путем, — покачала я головой. — Ты в своем уме?

Он усмехнулся и, откинувшись на спинку кресла, заявил:

— Как думаешь, захочу я отпустить такую женщину как ты?

Я тут же нашлась с ответом:

— Дуру, что будет ждать тебя дома с детьми, пока у тебя срочные дела между ног и прочих сисек очередной Мишель или Ульяны?

Ему нравилось происходящее! Нравилось то, как я реагирую, и то, что говорю. И Токарев был полностью уверен в том, что все будет так, как придумал он.

— Нет, Варя. Женщину, которая знает себе цену.

Поднявшись, он сделал шаг ко мне, но остановился и заложил руки в карманы брюк.

— Ты очень умная… Очень-очень… Я всегда это знал. И твоего ума должно хватить, чтобы понять: мне нужна семья. Ты можешь сколько угодно рассылать картинки того, как я развлекаюсь с другой. Всем плевать. У всех остальных рыльце также в пушку. Но я исправлюсь. Уже исправился. А если ты это не примешь — представь, как огорчатся наши родители, когда я перекрою им финансирование. Мои очень хотели новый дом, стройку которого я уже остановил. Твоя мама мечтала о той поездке на месяц на север. А дети привыкли к безбедной жизни, где айфончики последних моделей падают на них с неба моими стараниями.

Он немного помолчал, пока я переваривала услышанное, после чего добавил:

— Не лишай их этого. Все в твоих руках, Варя.

Очень здорово! Этот козел, который не умел держать хозяйство в штанах, сейчас перекладывал на меня ответственность за дальнейшую жизнь, которая у нас с ним станет проистекать. И не только у нас — но даже у его родителей!

Первым делом мне хотелось заявить в его наглую рожу, что я не стану играть по этим бесчеловечным жутким правилам. А потом я спросила себя: Варя, разве ты не готова к тому, чтобы хотя бы побороться за право получить заслуженную компенсацию? И не просто получить, но увидеть, как этот мужчина, которого ты полюбила, но который уже уничтожил половину твоих чувств, будет наказан?

— Я хочу ключ и увидеть, что с моими детьми все в порядке, — ответила, не касаясь той темы, о которой заговорил Токарев.

Мне еще только предстояло осознать степень той циничности, которую показывал Влад. Но я сделаю это тогда, когда Аня и Маша окажутся на свободе и поймут, что им ничего больше не угрожает.

— Без проблем, — пожал муж плечами.

Подошел к столу и вытащил из ящика ключ, который протянул мне. Я не стала мешкать — схватила его и побежала к комнате дочерей.

— Мама! Мамуля!

— Ура, мамочка!

Они наперебой стали повторять это слово, ближе и роднее которого нет ни для одного человека. Мои малышки… Мои хорошие…

— Анечка, Машуля… Как же славно, что мы снова вместе!

Мы обнялись втроем. Дети всхлипывали, и я не могла сдержать ответной реакции. Судорожно вжимала их в себя, делясь чувством, что мы теперь есть друг у друга.

— Ты нас больше не оставишь? — отстранившись, спросила старшая. — Папа соврал, что повезет нас на аттракционы, а сам никуда не поехал! — пожаловалась она.

— А потом нанял какую-то ужасную Вику! Нам пришлось делать все, чтобы от нее избавиться.

— Папа сказал, что ты ходишь на свидания с кем-то еще… Мы ему не поверили!

— И сказали, что ты нас точно никогда не бросишь!

Они наперебой делились новостями. Быстро, едва ли не захлебываясь словами. Я же, отойдя к дивану, подозвала дочерей и когда они устроились по обеим сторонам от меня, сказала:

— Вы уже достаточно взрослые для того, что я вам сейчас скажу.

Пришлось понизить голос. Совершенно не хотелось, чтобы Владлен слышал каждое мое слово, что разозлит его еще сильнее. Избави боже, ему еще взбредет в голову запереть комнату вновь, только уже с тремя пленницами внутри. Я взглянула на Машу, потом перевела глаза на Аню.

— Я не смогу больше оставаться с папой вместе. Он очень плохо поступил, — проговорила ровно.

Аня тут же закивала.

— Наверно, ты про эту Дракулу! — зашептала она страшным голосом.

Я улыбнулась, хоть мне было совсем невесело. Знала бы моя крошка, что таких Дракул, как Мишель, у ее отца воз и маленькая тележка…

— Мы переедем жить в другой дом? — уточнила Маша. — В какой?

Похоже, Владлен сотворил то, что напрочь отбило у детей все мысли о совместном существовании. Но вот так просто собирать вещи и бежать в никуда было не лучшей идеей.

— Пока нет, — помотала я головой. — Пусть папа уезжает по своим делам, а мы пока с вами немного придем в себя.

Я обняла девочек и мы застыли втроем. Объединенные одной бедой, в которую нас окунул жестоким образом тот человек, который должен был костьми ложиться для того, чтобы мы были счастливы и спокойны.

— Тук-тук! Можно к вам? — раздался от двери в комнату голос Токарева так внезапно, что я даже вздрогнула.

Физически ощутила, как Аня и Маша напрягаются, превращаясь в две закаменевшие статуи.

— Можно, — кивнула я. — Как раз говорила девочкам, что ты придешь попросить у них прощение за свое поведение.

Лицо Токарева исказила судорога. Он посмотрел на меня с тем чувством, которое можно было назвать ненавистью.

— Они обрили налысо няню! Как я, по-твоему, должен был на это реагировать?

В противовес тому, что отражалось в глазах Владлена, голос мужа звучал едва ли не елейно.

— Как угодно, но только не подобным образом! — возмутилась я.

— Мы сразу тебе сказали, что с няней не останемся! — поддержала меня Аня.

Токарев прикрыл глаза и вздохнул. Он боролся с собой, видимо, понимая, что я не отстану, пока муж не извинится за свою жестокость.

— Хорошо. Мне очень жаль, что я проявил несдержанность и не смог стерпеть такое отношение со стороны моих дочерей к другому человеку. Этого достаточно?

Дети выглядели растерянными. Еще бы — понять что-либо в словесах, которыми Владлен растекался по древу, было затруднительно.