Амелия Борн – Хочу вернуть жену (страница 3)

Константинов почувствовал, что сейчас стоит просто промолчать, оставив разговор на той ноте, на которой они поставили его на паузу. Он направился следом за женой и дочерью, что зашагали к машине Еси. Когда Саша, устроив вещи на заднем сидении, повернулась к отцу, подхватил малую на руки и крепко прижал к себе.

От мысли, что теперь жена будет брать Сашку и на прогулки-посиделки в кафешках с Егором, внутри кольнуло.

– Люблю тебя, Шунь, – сказал дочери, пока та, обхватив его за шею ручонками, тяжело вздыхала.

Она делала так каждый раз, когда они расставались.

– И я тебя, папочка, – ответила Саша.

Затем настала очередь прощаться с Есей. Ссадив с рук дочь и игнорируя жест жены, что намеренно выставила перед собой руки, Никита так же крепко придвинул к себе Есению и с жаром поцеловал. Касание губ вышло быстрым, коротким. Жена хотела возмутиться, отстранилась. Но Константинов, отступив, просто сказал:

– До встречи.

Еся смотрела на него, нахмурившись. Поджала губы и, все же промолчав о том, что он сделал, бросила быстрое:

– До встречи.

После чего, усадив Сашку в машину, села за руль и так быстро умчалась, словно за ней гналась стая волков. Константинов растянул губы в улыбке. Стаю, конечно, он ей обещать не мог… Но вот поиграть в Красную шапочку и серого хищника был вполне готов.

Повернувшись, он пошёл обратно к дому, чтобы собраться и уехать следом. В городе его ждали дела, главным из которых станет возвращение жены туда, где ей и полагалось быть – к мужу.

***

Я вжимала педаль газа в пол с такой силой, что у меня заболела лодыжка. Бежала от Никиты, слова которого подняли в моей душе настоящее цунами. И чего мне стоило оставаться притворно равнодушной к тому, что говорил муж, знали только небеса.

Сашка, устроившаяся на заднем сидении, задумчиво смотрела в окно. Я позвала ее по имени, и когда дочь нашла мой взгляд в зеркале заднего вида, спросила:

– Ну, ты как, Кнопка?

Саша пожала плечами и вздохнула.

– Все хорошо. Только я… кажется, рассказала папе про Егора.

В глазах дочери мелькнула растерянность, и я поспешила заверить:

– В этом нет ничего страшного. Дядя Егор теперь будет довольно часто рядом с нами. Скорее всего, даже я стану приглашать его на общие мероприятия. Например, на мой день рождения.

Сказав это, я вновь бросила взгляд на дочь. Она надула губы. Все понятно – в ее идеальной картине мира, которая с недавних пор таковой быть ну никак не могла, чужих дядь в нашей семье не предполагалось.

– Ладно, – сказала Саша и, прильнув к окну, стала смотреть на пробегающий за стеклом пейзаж.

Я же попыталась мысленно переключиться с тех эмоций, что бушевали внутри, на что-нибудь разумное. Например, на уверенность, что Константинов опять играет в какие-то свои игры. Я могла побиться о заклад – муж настолько активизировался только потому, что рядом со мной появился другой. И если сейчас я сделаю ту ошибку, которую уже допускала не раз, снова буду лежать и рыдать в подушку ночами.

Я влюбилась в Никиту, когда еще была совсем девчонкой. Он мне казался идеальным во всем. Внешность, характер, эта его какая-то мужская удаль, которой фонило от Константинова, несмотря на то, что он тогда был совсем молоденьким парнем. Я же, напротив, всегда чувствовала себя на несколько лет старше. И мне казалось, что мы друг другу подходим на все сто.

Я умела ждать, поэтому когда Никита нагулялся и мы стали встречаться, для меня это было своего рода закономерностью. А когда я забеременела – и вовсе посчитала, что уж теперь-то Константинов поймет ту простую истину, которую доносит до него жизнь. Мы друг для друга – судьба.

Потом была свадьба. Я не торопила Никиту, потому под венец мы пошли, когда Сашка была в довольно сознательном возрасте. А следом, после трех лет совместной жизни, когда бывало всякое, меня ожидало самое большое крушение моих надежд.

На одной из вечеринок, где мы были вместе, я застала Никиту целующимся с другой. Но не это стало точкой невозврата, а тот момент, когда во время устроенного скандала услышала, что мы поторопились со свадьбой. И что он хочет свободы, потому что ему всего немного за тридцать и у него еще все впереди.

Должно быть, если бы я увидела его в постели с любовницей, я бы настолько сильно не шокировалась от сказанных мне слов. Это у меня-то, наивной дурочки, все сложилось – любимый муж, лапочка-дочь… планы на совместную жизнь, еще один малыш в перспективе. А для Никиты, как оказалось, это все было проходным эпизодом, потому что все лучшее его ожидало в будущем. И это были вовсе не мы с Сашкой.

– Сашунь… а что если мы с Егором тебя на карусели отведем, м? – спросила я, когда до дома оставалось минут десять езды.

– А с папой нельзя? – мигом откликнулась дочь.

Я сделала глубокий вдох. К подобному, пожалуй, была вполне готова, но все же меня обуяла досада. Конечно, дочь ничего о том эпизоде, приведшему к расставанию, не знала, но я испытала иррациональную обиду.

– Можно и с папой, но сейчас спрашиваю про Егора, – все же ответила спокойным тоном, подпустив в голос нотки веселья.

Впрочем, Саша этого не оценила.

– Не хочу с Егором. А с папой – хочу, – заявила дочь, и я решила, что пока вопрос каруселей стоит отложить до лучших времен.

С Вержицким Егором я познакомилась пару месяцев назад. Он был старше на десять лет, разведен, детей в браке не завел. Правда, ребенок у Вержицкого имелся – совершеннолетний сын, который родился, как говорил сам Егор, когда у него и его девушки еще молоко на губах не обсохло.

К почти сорока годам Егор занимал пост замдиректора солидной фирмы и хотел снова завести семью. Месяц ухаживаний, когда Вержицкий буквально заваливал меня вниманием, и я сдалась. Хотя, по правде говоря, совсем не желала новых отношений тогда, когда у меня еще стоял штамп в паспорте. Да и в целом считала, что после брака с Константиновым еще долго не захочу входить в эту реку.

Однако то, каким заботливым и внимательным был Егор, его терпение и мягкая настойчивость сыграли свою роль. Нет, я совсем в него не влюбилась, но вполне допускала мысль, что именно с этим мужчиной у меня может получиться что-нибудь серьезное.

Сашка крутилась со мной на кухне, помогая с ужином. Дочь больше мешала, чем делала что-то путное, но, естественно, я ей об этом не говорила.

– Мам, а папа скоро к нам придет? До твоего дня рождения еще заедет? – спросила она меня, когда мы ставили в духовку лазанью.

Я бросила взгляд на часы. Во-первых, нужно было засечь время, чтобы не передержать блюдо. Во-вторых, совсем скоро должен был приехать Егор. И хоть Сашка пока об этом не знала, я как раз планировала сообщить дочери, что сегодня мы будем ужинать с Вержицким.

– Не знаю, Кноп. Но думаю, что завтра мы ему позвоним и спросим.

Я едва успела договорить, как раздался звонок в дверь. Странно, Егор обычно был весьма пунктуальным. Он и не опаздывал, и не сваливался как снег на голову раньше положенного времени.

Сашка тут же воодушевилась и умчалась в прихожую, куда я и направилась следом за ней. Взглянула в глазок, но вместо визитера увидела лишь огромный букет белых роз. А когда открыла, услышала довольный голос Константинова:

– Ну, что, девчонки? Не ждали?

Конечно, не ждали. Это было первое, о чем я и хотела сказать Никите. Но неподдельная радость Сашки не позволила мне прогнать Константинова с порога.

– Есть какой-то повод? – спросила, забирая цветы у мужа.

Он зашел и стал разуваться, как будто только его здесь и не хватало.

– Чтобы подарить тебе букет – повод не нужен, – хмыкнул Константинов и, подхватив на руки дочь, закружил.

Сашка хохотала так, что было ясно – ребенок абсолютно счастлив. А вот я начинала испытывать раздражение. И что это за новая мода заявиться и думать, будто других дел у нас не имеется?

– Ммм, вкусно пахнет, – сказал Константинов, поведя носом, когда поставил дочь на ноги. – На ужин пригласите?

Я не успела придумать что-нибудь и ответить отказом, когда дочь радостно закричала:

– Конечно, пригласим! Пойдем мыть руки!

Она увела отца в ванную, а я тяжело вздохнула. Удобнее устроила букет на сгибе локтя и мысленно приготовилась к тому, что рано или поздно должно было состояться – к знакомству Никиты и Егора.

Еще пару дней назад я считала, что это станет своего рода формальностью. Но после того, что начал делать и говорить Константинов, поняла – меня ждут весьма «веселые» времена. Зная Никиту, могла побиться о заклад – он станет вытворять и говорить такое, к чему просто невозможно было быть готовым.

– Мам! А лазанья скоро будет? – спросила Саша, подпрыгивающая от нетерпения и радости, когда привела Константинова на кухню.

Я в этот момент была занята тем, чтобы отыскать для подаренного великолепия подходящую вазу.

– Скоро. Минут через двадцать, – ответила дочери и бросила встревоженный взгляд на часы.

Это не укрылось от внимания Никиты.

– Мы еще кого-то ждем? – поинтересовался он притворно безразличным тоном.

Я мгновенно закусила удила.

– Мы – нет. А я – да.

Брови мужа приподнялись, а на лице появилось нехорошее выражение. С такими минами обычно задумывают какие-нибудь каверзы.

– Так значит, я вовремя! – воодушевился Никита и, взглянув на дочь, заявил весело: – Давай, малая, ты мне покажешь, что обещала, а потом вернемся к маме. А то мало ли она одна со встречей гостей не управится.