Ameli Mait – Рожденный грешником. Гнев (страница 11)
«
«
От необузданной сексуальной энергии, исходящей от его взгляда, у Моры затвердели соски. Ее охватила дрожь. Почему его взгляд влияет на нее так, словно он проводит бархатным языком по ее коже? Блядь!
– Значит глаза, – лениво проговорил Мин, медленно пройдясь взглядом по ее телу, и снова вернулся к лицу. – Понятно. Так все-таки, как ты научилась накладывать защитные чары? Довольно древние, прошу заметить, но бесполезные для меня.
– Я была в ковене, но покинула его несколько недель назад.
– Мельдонегийский ковен существует?
– Ты сошел с ума? Я, наверное, сильно ударила тебя головой. Ты сам уничтожил его!
– Я не трогал этот ковен, а впрочем не важно. Что тогда мельдонегийская ведьма делает в обычном третьесортном ковене?
– У меня нет магии! Причем здесь мельдонегийский ковен и Я?!
– О, милая, не знаю даже, обрадую тебя или огорчу, но у тебя есть магия. Она запечатана руной. Я чувствую ее в тебе. И с уверенностью в сто процентов могу сказать, что это магия именно мельдонегийского ковена. Либо ты мне сейчас врешь, либо и правда не знаешь. Учти, я склоняюсь к первому варианту. Кто твои родители?
– Я… я не знаю этого, точнее, я не знаю кто мой отец. Мою маму приняли в ковен избитую и изнасилованную, она оказалась беременна мной. Когда мама родила меня, она умерла. Это все, что я знаю.
– Боюсь, она отдала свою искру магии тебе для того, чтобы запечатать твои способности, ну, и еще для того, чтобы я не нашел тебя.
– Ты действительно не собираешься меня убивать? – осторожно спросила Мора.
Она чувствовала умственное, физическое и эмоциональное истощение. Ее мозг отказывался воспринимать его слова. Она не могла быть мельдонегийкой. Ведь не могла?
Мысли расходились, голова болела еще после того, как она ударила ею Юнги. Ей требовалось утешение, даже если оно исходило от врага.
– Что ты, конечно нет, – промурлыкал Юнги. – Это было бы большим расточительством с моей стороны, я нашел тебе гораздо лучшее применение.
Что ж, вот и услышала слова утешения. Только почему-то они совсем не утешительные.
«
Она была поистине красива. Но одной лишь красоты недостаточно, чтобы возбудить его интерес. По-настоящему его привлекала страсть.
А какой она была пылкой! Непокорной. Смелой. Решительной. Исходящее от нее сияние бессмертной души казалось более сильным, чем у других ведьм. Он видел ее ауру, что характеризовала ее как истинно взрывную, огненную натуру.
Она была гораздо меньше его, но сражалась с ним как настоящая дикарка – этакая злюка со смертельно тяжелой головой и убийственными коленками; и хотя за последние полчаса Юнги пережил самую острую боль за время всего своего существования, он был не так уж недоволен. Выведен из строя, как можно вывести только мужчину, но не недоволен.
Теперь у него была собственная ведьма, да не просто какая-то. Мельдонегийка. И он сгорал от страсти к ней. Эти ощущения – такая редкость в его жизни, и тем они прекрасней. Когда он всего-навсего прижал ее к двери и почувствовал, как его член упирается в ее крепкую, упругую попку, по его телу прошла дрожь.
Дрожь. По его телу. А ведь он никогда в жизни не дрожал. И даже не вздрагивал. Он никогда этого не понимал, как можно дрожать как сопливый юнец от прикосновения к телу женщины. Хотел понять. И вот теперь он понял. Давление ее бедер на его собственные наполняло его дикой, первобытной энергией. Его никогда прежде так не тянуло к женщине. Никогда он не испытывал такого порочного, неистового желания.
И даже сейчас, несмотря на боль, Юнги желал прикоснуться к ней. Его раздражало все, что разделяло их тела, даже воздух. Он желал снова почувствовать тепло ее тела. Все еще сидя на стуле, он поставил свою ногу между ее ног, так что его колено касалось внутренней стороны ее бедра. И заметил, как она напряглась. Так гораздо лучше. Он неподвижно сидел какое-то время, не в силах оторвать взгляд от ее пышной, круглой груди под мягкой тканью футболки. Черт, как же ему не терпелось прикоснуться к ней губами!
Но он не собирался применять силу. Мин Юнги соблазнял, завлекал, но никто не может обвинить его, что он прибегнул к банальной силе.
Последний раз он видел мельдонегийку, ну, кроме Мелиссы, две тысячи лет назад, когда собственными руками свернул ей шею за то, что пыталась заточить их обратно.
Но эта девчонка – молода, сильна, непокорна, красива. Удача? А почему бы и нет? Ведь удача тоже женщина. А женщины всегда ему помогали. Эта тоже поможет, ведь ему удалось развеять ее опасения.
– Ну? – произнесла Мора, прервав его размышления. – И что это за применение?
Юнги пристально изучал ее лицо. Губы ведьмы сложились в презрительную ухмылку и ноздри расширились. И все же в ее очаровательных глазах читалось опасение. Он не хотел, чтобы она его боялась. Страх помешает его планам по ее соблазнению и использованию как посредника для исцеления брата.
– Я уже сказал, что не хочу причинить тебе вред, и это действительно так. Мне просто нужна твоя помощь в решении одной небольшой проблемы.
Мора посмотрела на него с подозрением.
– Тебе? Моя помощь? Разве я могу чем-то помочь всесильному греху? – с сарказмом произнесла девушка.
– В этой ситуации я не такой уж и всесильный, – теперь она вероятнее всего расслабится.
– Правда? Расскажи.
Ее глаза прищурились слишком оценивающе. Добиваться, чтобы она расслабилась – это одно, но потакать ее прихотям постоянно у Юнги не было никакого желания.
– Я не могу быть всесильным в исцелении, Моранта, – мягко проговорил он.
Она зарычала, по-настоящему на него зарычала. Его рот слегка скривился в ухмылке. Маленькая в данный момент абсолютно бессильна, как котенок, она пылала свирепостью тигрицы; в ее сексуальном теле ростом один метр шестьдесят один сантиметр помещались все два метра вспыльчивости.
– Послушай меня, ведьма… Один ковен, мы пока не знаем какой именно, наложил заклятие на моего брата. Сейчас он в плохом состоянии, и ему становится хуже. Через несколько дней он покинет пределы Сеула, ему помогут на какое-то время затормозить действие проклятия. Но это ненадолго. Для того, чтобы его полностью очистить от этого дерьма, нужна мощная магия, но такая есть только у мельдонегийских ведьм. Силы одной ведьмы не хватит, нужен целый ковен. Достаточно семи или восьми ведьм. Одна ведьма, Мелисса – это наша подруга, она мельдонегийка поможет с этим… Каждый из братьев отправится на поиски ведьмы, если такая появится на горизонте. Я и Джин уже нашли ведьм, осталось дело только за малым – уговорить помочь…
Мора внимательно слушала его рассказ, тщательно запоминая все детали. То, что он ей рассказал, превратило маленькую искру в ее сердце в большой костер.
«
«
Удивительно, как же так вышло, что ее четырнадцатилетняя «Я» до сих пор живет в ней и пускает слюни на самого собирателя душ?
Значит, она выживет. Она действительно сегодня не умрет. В конце концов, он вряд ли станет убивать ее, ведь она может помочь ему. Она ему нужна! Прошло много времени, прежде чем ее нервы успокоились. Ей предстоит не смерть, а исцеление – это совершенно разные вещи.
– Ну, хорошо, если я тебе помогу, что будет потом?
– Потом все будет хорошо, семерка станет снова непобедимой.
Мора закатила глаза.
– Я спрашиваю, что будет со мной? Поскольку в твоем маленьком эгоистичном мирке для твоего маленького самовлюбленного «Я» нет ничего и никого важней семерки, представь, что в моем тоже нет никого важнее меня.
Его глаза блеснули, и он засмеялся, запрокинул темноволосую голову, – сверкнули его белые зубы, мышцы окруженной ожерельем шеи напряглись, и Мора сдержала мягкий, восхищенный стон. Пусть он и чудовище, но он насквозь пронизан нечеловеческой сексуальностью, начиная с белоснежной кожи и заканчивая глазами, сверкающими золотыми искрами, каких не было у людей, и таинственной притягательностью.
У нее по спине пробежал холодок, она выпрямилась на стуле так резко, что чуть не опрокинулась. Неужели она думает о Мин Юнги как о мужчине?
«
– Я спрашиваю, – повторила она, – что будет со мной?
– Все что захочешь, – проворковал Мин, наклоняясь к девушке. – Просто скажи.
Он пожирал ее самодовольным взглядом, и темные глаза обещали выполнить любую фантазию, которую она скрывала в самом укромном уголке своего сердца. Юнги провел языком по нижней губе, спрятал его за зубами и одарил ее самой медленной и сексуальной улыбкой, которую ей приходилось видеть.
– Шепни мне на ушко, Мо – ран – та, о своих желаниях, я сделаю так, чтобы они воплотились в жизнь.
«
«
– А что, если я откажусь? – резко спросила она, готовясь к худшему.
– От чего откажешься? – Юнги поднял темную бровь.
– Что, если я откажусь тебе помогать?
– А почему бы тебе мне не помочь? Я всего-то прошу вылечить кое-кого.
– Только не считай меня глупой. Довериться такому, как ты, и отдать себя на милость семерки? Так себе перспектива. Можно подумать, в этом есть здравый смысл. Я не настолько наивна, чтобы надеяться, что ты отпустишь мельдонегийку и оставишь в покое.