Амели Чжао – Песнь серебра, пламя, подобное ночи (страница 76)

Мастер Мечей схватила дочь за плечо. Она впилась ногтями в кожу Дилаи так, что костяшки ее пальцев побелели.

– Беги, – тихо сказала Улара. – Беги и защищай Лань ценой собственной жизни. В ней спрятан Серебряный Дракон Востока. Несмотря ни на что, не позволяй элантийцам заполучить его. – Шокированная Дилая побледнела, но ее мать продолжила: – Возьми это.

Меч блеснул, когда она протянула его. Его рукоять, в центре которой было инкрустировано увесистое нефритовое кольцо, казалась такой гладкой, словно была изготовлена из кости.

С другой стороны щита раздавались громыхающие раскатистые звуки. Стена задрожала, разлетевшись в щепки, которые посыпались на них дождем.

– Соколиный Коготь? – Дилая вскинула голову. – Мама…

Улара схватила руку дочери и вложила в нее рукоять меча.

– Однажды ты возглавишь клан, целый народ, так что тебе следует узнать, что такое самопожертвование. Иди, – повторила Ешин Норо Улара. В следующее мгновение глубокая нежность сменила свирепость в выражении ее лица. – Мы встретимся снова, дочь моя. Если не в этой жизни, то в следующей.

Лань снова увидела свою мать, противостоявшую непобедимой армии одной лишь деревянной лютней. Только в этот раз она понимала. Пока была война, были и жертвы. Пока была власть, было и кровопролитие.

Пока была жизнь, была и надежда.

Когда матриарх клана Ешин Норо двинулась навстречу врагу, ее дочь посмотрела на Лань.

Та ответила ей единственным кивком. Она развернулась и, собрав ци, направилась к задним ступеням в сопровождении Дилаи и Тая.

Теперь они действительно остались одни. Край Небес вокруг них был устрашающе пуст, а изогнутые коридоры и залы казались слишком темными. Лань не могла не вспомнить о Школе Сжатых Кулаков, которая стала призрачным воспоминанием в ночи, когда обитатели отошли в мир иной.

Присутствие металла в воздухе усилилось настолько, что Лань почти чувствовала его на вкус. Оно заполнило горло, заглушило другие элементы в окружающем их ци. Дождь прекратился. Деревья, здания, камни, казалось, замерли, как и сама гора.

Теперь, когда они были на полпути к вершине, в ночи вырисовывался Зал Ста Исцелений с пустыми окнами и открытыми дверями. Они поднялись по ступеням, ведущим в комнаты учеников, а затем оказались у крутой, высеченной в горе лестницы, вьющейся вверх к Пику Небесной Дискуссии. Лань знала, что с другой стороны лестница отклонялась, превращаясь в секретный набор ступеней, спирально спускающихся по отвесным скалам.

С вершины открывался прекрасный вид на вход Края Небес. Лань посмотрела вниз: на открытой террасе перед Залом Водопада Мыслей сражались две фигуры.

Эрасциус пробил щит Улары и наступал на нее, удар за ударом. Руки Улары было трудно разглядеть, когда она швырнула в Эрасциуса написанную печать. Та взорвалась облаком серы и огня. Прежде чем тучи успели рассеяться, Улара нарисовала новую печать.

Эрасциус щелкнул пальцами, и металлические шипы пронзили воздух, пробив печать мастера Мечей. Меч казался размытым пятном, когда Улара отразила атаку. Звон металла был слышен даже с того места, где стояла Лань.

Девушка вздохнула. Там, где лежал гладкий и серебристый силуэт дракона. Она нашла только пепел и слабый пульс его ядра. Ци все еще вытекала из раны, которую нанес Тот, Что Рассекает Звезды.

Скрежет металла разорвал воздух. Эрасциус отбросил Улару назад. Металлическая магия обвилась вокруг него, как хлыст. Матриарх Ешин Норо была вынуждена защищаться и мечом, и печатями.

Дилая сжала рукоять Соколиного Когтя так, что побелели костяшки пальцев. Они все остановились, чтобы посмотреть сражение.

– Нам нужно идти, – сказала она, но именно тогда они увидели, как из темноты между деревьями, где располагался вход на Край Небес, выступили другие фигуры. Больше дюжины магов, в развевающихся бледно-голубых плащах, с металлом, поблескивающим на запястьях. Небо озарилось, когда они подняли руки.

Вокруг них вспыхивали молнии, взрываясь огнем в тех местах, где они ударялись о землю. Эрасциус вовлек Улару в быстрый и смертоносный танец, в ходе которого они сражались как мечами, так и магией. Когда вокруг раздались взрывы, мастер Мечей отвлеклась, на долю секунды потеряв концентрацию.

Эрасциус взмахнул рукой так, словно хотел что-то разрезать, и одно из его парящих металлических лезвий рассекло шею Улары, точно ножницы бумагу.

Дилая закричала.

Лань же смотрела, ощущая, как растет оцепенение в ее сердце. Ешин Норо Улара, мастер Мечей и свирепый матриарх своего клана, всегда представлялась Лань неукротимой, с живучестью не хуже, чем у бушующего огня. Она не издала ни звука, пока падала.

Дилая рванулась вперед. Лань вцепилась в одну из ног девушки. Несмотря на боль, пронзившую ее живот, она не отпускала. Сквозь жгучую пелену перед глазами она посмотрела наверх.

В присутствии Лань Дилая никогда не выказывала ничего, кроме гнева или презрения. Вот почему Лань испугалась, увидев написанные на ее лице ужас, душевную боль и беспомощность. Оставаясь невероятно неподвижной, она сжимала в руках Соколиный Коготь и смотрела, как все больше и больше элантийцев появляются из ночи. Продвигаясь вперед, они наступали на тело ее матери.

Стоя во главе противников, Эрасциус поднял голову и посмотрел.

Прямо на Лань.

35

Из тридцати шести стратегий отступление – лучшая.

Лань слишком поздно отступила и прижалась к горе. Маг заметил ее… Неведомый инстинкт подсказывал девушке, что он придет, чтобы закончить то, что не смог двенадцать циклов назад.

По небу прокатился раскат грома. Когда Лань осмелилась снова посмотреть вниз, Эрасциуса нигде не было.

Дилая, застыв на краю утеса, смотрела вниз – туда, куда упала ее мать. На лице девушки отражались шок, горе, боль от потери и гнев. Элантийская армия хлынула в Школу Белых Сосен, как бледная приливная волна, поглощая, разрушая на своем пути все: открытые террасы, сосны, скалы и школьные храмы.

Дилая повернулась к Лань. Сглотнула. И выражение ее лица приобрело прежнюю невозмутимость. Только стальная решимость осталась во взгляде. Она взмахнула Соколиным Когтем в направлении вершины. Ее же меч, Волчий Клык, висел на бедре, спрятанный в ножнах.

– Чего вы ждете? – рявкнула она. – Нам нужно идти!

Ступени были скользкими и шаткими, так что Лань и Тай, чья ци была низкой из-за ран, двигались медленно. Наконец они ступили на ровную землю.

Шторм яростно завывал на Пике Небесной Дискуссии. Клубившиеся над головой темные облака, казалось, висели так низко, что их можно было потрогать. Ледяной дождь хлестал по лицу. Спуск отсюда был стремительным: крутой каскад скал и сосен уходил спиралью в серый туман. Лань предполагала, что к этому времени другие ученики уже благополучно спустились вниз. Мастера, скорее всего, устроили засаду возле Зала Забытых Практик, готовые при появлении элантийцев защитить или освободить Лазурного Тигра.

– Ах, моя маленькая певичка. Наконец-то я тебя нашел.

От этого голоса, от языка, на котором он говорил, как и от произнесенных им слов по крови Лань понеслись вызывающие тошноту осколки льда.

Она обернулась. На вершине лестницы, по которой она только что поднялась, стоял Зимний маг. Даже под дождем от него, казалось, исходило неземное сияние: светлые доспехи, небесно-голубой плащ, бледное лицо и белые волосы, а также обвивающий запястья металл.

Маг улыбнулся.

– Ты действительно думала, что сможешь остановить меня своими маленькими уловками? – усмехнулся он. – Другие, скорее всего, сочли меня странным за желание прочесть то, что ваша, э-э, цивилизация признает литературой… Однако я обнаружил некоторые довольно близкие мне моменты. «Познай своего врага и себя самого, тогда тебе будут неведомы поражения».

Тай пошевелился, будто хотел заслонить Лань от мага, но Дилая опередила его, закричав:

– Лань, уходи! – Кольцо на рукояти Соколиного Когтя сверкнуло, когда она подняла меч и приняла боевую стойку. В тусклом свете, с волосами, собранными в два пучка, и мечом своей матери в руке, она выглядела так, словно Ешин Норо Улара снова вернулась в крови и костях своей дочери. – Покажи, что моя мать отдала свою жизнь не просто так!

– Нет, Дилая, – крикнула Лань. – Он слишком силен!

Но ничто не могло остановить Дилаю. Девушка, издав рев, в котором звучали вся сдерживаемая ярость и горе от ее потери, бросилась в атаку.

Лань увидела только вспышку металла, когда Дилая врезалась спиной в Тая. Соколиный Коготь выскользнул из ее руки и с грохотом упал на землю.

Хотя Лань и раньше видела элантийскую магию, ее никогда не переставало удивлять, насколько мощными были их заклинания. Цзэню или мастерам школы нужно было время, чтобы собрать ци, а после сплести ее в действующие печати. Лань понимала, что хинская практика существовала как наука и как процесс.

Элантийская же магия с таким же успехом могла считаться даром богов. Их богов.

Лань шагнула вперед, заслонив своих друзей от Эрасциуса.

– Бегите, – сказала она, обернувшись через плечо, прежде чем достать свою окарину.

– Лань, нет. Нет, – крикнул Тай. – Если он доберется до тебя, все будет кончено.

Но Лань видела, как от крови потемнели доспехи Ди-лаи, когда Тай помог ей подняться.

– Как трогательно, – заметил маг. Он наблюдал за ними со странным выражением на лице: скорее с любопытством, чем с ненавистью. – Еще одно доказательство ошибочности предположений моих коллег. Вашему виду все же присущи сложные эмоции. Жаль, что ваша цивилизация никогда не продвинется дальше своего нынешнего состояния. – Он протянул руку. – Иди же сюда. Сопротивление бесполезно, маленькая певичка. Пусть маленький хитрый трюк помог твоей матери скрыть от меня силу, которой она обладала, но подобное больше не повторится.