Амели Чжао – Песнь серебра, пламя, подобное ночи (страница 51)

Последовали вспышки воспоминаний: небо, облизанное оранжевым пламенем, капли росы на цветочных листьях, прозрачные и красные.

«Почему роса красная?» – подумал Цзэнь, а потом посмотрел вниз на Ночной Огонь, окрашенный в багровый цвет. Темнота хлынула к нему, проскальзывая в вены, как опьяняющее действие наркотика. Цзэнь снова позволил демону контролировать себя, потому что осознание того, что он сделал – что он сделал, – было слишком болезненным, чтобы вынести.

Он проложил себе путь через элантийскую крепость. Убил всех солдат.

А вместе с ними и хинов, которых они держали в плену.

– Твой демон. – Голос Лань вернул его к реальности, к сосновому лесу, берегам и стремительной реке между ними. Он едва помнил, как использовал остатки сил демона, чтобы наколдовать печать Врат и перенести их подальше от крепости.

– Где он?

– Ушел. – Слово царапало горло. Слово, которое он и не надеялся произнести из-за когда-то заключенной сделки. Через несколько дней после того, как Цзэнь привязал к себе силу Того, Чьи Глаза Налиты Кровью, он отправился в Небесную столицу, намереваясь поквитаться с Императорской армией за уничтожение его клана.

Только он и не подозревал, что прибудет к началу Элантийского завоевания, краха Императорского двора и падения могущественного Последнего царства. Не подозревал, что будет взят в плен для проведения опытов, а демон, так и не получив обещанной платы, заляжет на дно на целых двенадцать циклов.

До прошлой ночи.

Послышалось шуршание платья, когда Лань поднялась на ноги.

«Уходи, – хотел умолять ее Цзэнь. – Ты бы не хотела видеть меня таким».

Вместо этого шаги приближались. Цзэнь почувствовал прикосновение холодной ткани к своей руке и поднял взгляд.

Знакомые, пытливые, как у воробья, глаза изучали его лицо.

– Ты заключил сделку с демоном, – произнесла Лань. Просто, как если бы сказала: «Ты сегодня купил сладкий картофель на рынке».

Цзэнь, закрыв глаза, кивнул.

– Так теперь твоя сделка расторгнута? Ты заплатил обещанное? – говорила она все тем же мягким голосом.

Цзэнь снова кивнул, потянувшись к той новообре-тенной пустоте внутри себя, где более двенадцати циклов, свернувшись кольцом, лежала тьма демонического существа.

Сегодня ночью Тот, Чьи Глаза Налиты Кровью, спас Цзэню жизнь и получил за это плату – сотню душ, что он поглотил в элантийской крепости.

– Это хорошо, – продолжила Лань. Цзэнь услышал движение, плеск воды, а затем почувствовал холодное прикосновение мокрой ткани ко лбу. Когда он открыл глаза, она сидела перед ним, скрестив ноги, и вытирала его лицо рукавом своего платья. Тот постепенно стал красным. – Теперь мы в безопасности. Просто отдохни, и…

– Остановись. – Голос Цзэня дрогнул. Он оттолкнул ее руку от своего лица. Ее прикосновение угрожало выбить его из колеи. Мягкость в голосе была далека от того, что он действительно заслуживал. – Разве ты не боишься?

На мгновение Лань поджала губы.

– Я боялась там, в крепости, – призналась она. – Но думаю, что теперь нет.

– Почему? Я же демонический практик. Я потерял контроль над одним из них. Да я же мог тебя убить.

Лань прищурилась и, наклонив голову, изучала его лицо, пока не сказала:

– Но ты этого не сделал. – Сквозь ткань своего платья она все еще прижимала пальцы к его лицу, и он сидел неподвижно, боясь, спугнуть ее прикосновение. – Ты Цзэнь. Цзэнь, который не раз спасал мне жизнь. Ты научил меня практике, дал шанс дать отпор врагам. Я боялась твоего демона, а не тебя.

Ее слова что-то сломали внутри него.

– Ты знаешь, в чем заключалась моя сделка с тем демоном?

Цзэнь понятия не имел, почему продолжал говорить. Возможно, всему виной было то, что большую часть жизни ему говорили, что он монстр, не отделяя его от живущего внутри демона. Возможно, он испытывал потребность показать свои грехи, доказать, что недостоин ее прощения.

– Я нашел его спустя цикл после того, как вся моя семья была убита. Тогда мне было семь. Я поклялся, что взамен на его силу отдам что угодно. Знаешь, о чем он попросил? – даже сейчас Цзэнь мог слышать искаженный голос, заполняющий голубые небеса невидимыми облаками и заставляющий дрожать желтые травы. – Он попросил у меня сотню жизней. Сотню душ, чтобы утолить его голод, кровь сотни тел, чтобы утолить его жажду. Наше соглашение было высечено на моих руках: по одному шраму за каждую душу, которую я задолжал. – Наконец Цзэнь поднял на нее глаза. – Разве это тебя не пугает? Что ребенок семи циклов от роду мог не задумываясь заключить подобную сделку?

Что-то промелькнуло на ее лице, что-то похожее на понимание, прежде чем выражение ее лица стало прежним.

– Когда элантийцы убили мою мать, – сказала Лань, – я тоже была готова на что угодно. Я бы отдала свою душу, чтобы спасти ее, разрушила бы Небесную столицу. Так что не думаю, что ты вообще сделал что-то не так. Ты просто выбирал меньшее из двух зол.

– Я убил более ста человек. – Слова вырвались сдавленным рыданием. – Большинство из них были невиновны. Что бы ты ни сказала, этому нет оправдания, Лань.

– Это демон убил их, – поправила она. – Разве это одно и то же?

Цзэнь вспомнил, как стоял у подножия каменных ступеней, ведущих из подземелья, кровь тянулась за ним вместо цепей. Он вспомнил, как его ци внезапно ослабел, и Ночной Огонь стал невероятно тяжелым в его руках. В темноте камер позади себя он ощущал энергии отчаяния и смерти. Его демон остановился, чтобы впитать их в себя.

Свет лился из дверей наверху, обрисовывая фигуру, стоящую в тени. Эрасциус повернулся к Цзэню, от которого не ускользнул блеск холодных голубых глаз мага. Элантиец улыбался.

– Теперь я тебя вспомнил, – сказал он на своем длинном, раскатистом языке, который будоражил воспоминания о другой комнате для допросов с длинным столом, где Цзэнь побывал двенадцать циклов назад. – Ты тот мальчишка с демонической связью, которого мы поймали в первый год Завоевания. Это ты рассказал мне, что демонов можно заставить кому-то служить.

Цзэнь, пошатываясь, двинулся вперед. Его разум наполнился вспышками голода и жажды крови, но они принадлежали не ему, а демону.

С гортанным рычанием и налитыми кровью глазами он, окруженный клубами черного дыма, бросился вперед. Вспышка металла и медный свет поднялись навстречу тьме. Цзэнь со знакомым чувством ужаса наблюдал, как дым его демона был подавлен ярким, как солнце, щитом. Он чувствовал слабые всплески боли там, где ци демона касалась металла.

В темноте раздался смех Эрасциуса.

– Двенадцать циклов назад ты многому научил меня, в том числе тому, как подчинять демоническую силу. Если бы я узнал тебя раньше, солдаты в камере и пленники были бы живы.

Гнев вспыхнул внутри Цзэня обжигающе-белым пламенем. Его демон зарычал. Он сгруппировался в более густую массу теней – нечто четвероногое размером с верблюда. Эту же форму он принял в тот день, когда связал свои силы с Цзэнем. Пока демон расхаживал перед золотым щитом Эрасциуса, его глаза сверкали алым.

– Ты не можешь его контролировать, верно? – в мягком голосе Эрасциуса звучало восхищение. – Ты так боялся потерять контроль, что всю жизнь позволял ему дремать внутри тебя. – Зубы элантийца сверкнули, когда он улыбнулся, наклонившись так, что тени и свет разделили его лицо пополам. – Будь у меня столько силы, я бы не тратил свое время на попытки подавить ее. На твоем месте я бы овладел ею. Но именно с этим ты и не справляешься. Мои коллеги сочли бы, что всему виной низшая природа вашей расы, но у меня есть другое объяснение. Я думаю, что цивилизацию Хин разрушил принцип равновесия, который вы так чтите. Чжун Юн Чжи Дао – «Учение о среднем». Я прочитал ваши классические трактаты, изучил вашу философию, так что могу сказать вот что: если вы так и будете придерживаться пути между двумя крайностями, в конечном итоге останетесь ни с чем.

Затем маг скользнул в тень, и демон снова взял верх над разумом Цзэня.

– Он жив. – Сбивчивые, резкие слова царапали горло Цзэня, когда он произносил их. – Эрасциус жив.

Лань побледнела.

– Но как? – прошептала она.

– Когда элантийцы взяли меня в плен и… изучали, он был там. Тогда же он научился сражаться с демонами. – Цзэнь прикоснулся пальцем к своей груди в том месте, где демон залечил ножевую рану. – Но он не знал о печати, которую Дэцзы наложил на… моего демона. Не знал, что его силы будут дремать, пока моя жизнь не окажется под угрозой. Эрасциус не понимал, что попытка убить меня спасает мне жизнь.

«Но какой ценой?» – прошептал голос в его сознании. Цзэнь подумал о хинских пленниках, лежащих в подземельях, о том, как их кровь окрасила Ночной Огонь, об их душах, которые поглотил демон.

Возник новый вопрос. Будь у него полная власть над своим демоном, смог бы он тогда уничтожить элантийскую крепость и спасти пленников?

Он все еще мог слышать злорадный смех мага в темноте.

На твоем месте я бы овладел ею.

Цзэнь подскочил на ноги, осознавая, как сильно болят его кости. Его ци мерцала, как пепел от огня, который погас, как только закончилась его сделка с демоном. Независимо от того, как сильно он хотел это отрицать, ци демонического ядра придавала силы его ядру на протяжении всех циклов их совместного существования. То, как быстро он прогрессировал по сравнению с остальными учениками школы, не было простым совпадением. Сила демона, даже скованного печатью, неизбежно усиливала практика.