Амели Чжао – Песнь серебра, пламя, подобное ночи (страница 46)
Последовало горькое молчание.
– Здесь есть заклинания? Возможно, они спрятаны?
Лань обхватила себя руками и сгорбилась.
Однако глаза ее были широко открыты.
Ее вид затронул самые глубины сердца Цзэня. Чувство беспомощности перед лицом насилия было знакомо ему не понаслышке. В конце концов, тринадцать циклов назад он был на ее месте, стоял перед другой группой солдат в золотых доспехах с вымпелами, напоминающими хвост дракона.
– Вы говорили, у девушки есть что-то, что вам нужно? – спросил другой мужчина.
– Я думала, что Его Величество король назначит более способного капитана для работы с нами, – прорычала женщина.
– Лизабет, – начал Эрасциус, – капитан Тимоссон и его компания предоставлены в наше распоряжение благодаря новому альянсу. Я бы посоветовал тебе проявить терпение, поскольку не все знакомы с последними результатами работы королевских магов.
– Да, Эрасциус.
– Капитан Тимоссон. – Манера Эрасциуса говорить отличалась ледяной грацией. – Чтобы удержать у власти такую великую империю, как Элантия, порядок необходим на всех уровнях. Лизабет и я были назначены губернатором по прямому приказу Его Величества короля Алессандра, да Хранят Ангелы Его Имя, основателя Центральной Элантийской крепости. Центральные равнины Последнего царства слишком долго оставались без контроля. Мы принимали их за кучку диких лесов и тундр… однако мы начали сомневаться в этом после недавнего столкновения с двумя практиками в Хаак Гуне. Особенно учитывая то, как бесследно они испарились в центральном регионе. – Последовала пауза. – Я допускаю существование организованного… гнезда хинских практиков, которое мы упустили из виду. Скорее всего они прячутся в Центральных равнинах, где-то недалеко отсюда… прямо у нас под носом.
У Цзэня перехватило дыхание. Сплав говорил о них, об их встрече в Хаак Гуне. Спасением Лань он подтвердил существование Школы Белых Сосен.
После небольшой паузы голос подал второй мужчина – капитан Тимоссон.
– Нет, это-то я понял, – сказал он немного грубовато. – Теперь, когда наша власть стабилизировалась на восточных побережьях, мы расширяемся на запад. Чем больше ресурсов, тем сильнее контроль.
– Но вы не понимаете, почему эта миссия так важна, – холодно заметил Эрасциус. – Если Орден хинских практиков все еще существует, правление Элантии вполне может оказаться под угрозой. Вы не видели их силы, ничего не знаете об их магии, которую они, похоже, черпают из этой земли. Мы, королевские маги, на подобное не способны. Однако мы могли бы научиться, чтобы внести свой вклад в элантийскую цивилизацию и продолжить наше расширение дальше, за океаны. Магия практиков стара как мир, что делает их могущественными как боги. И хотя я не требую от вас полного понимания того, почему эта миссия так важна для поддержания контроля короля Алессандра над этой землей, я тем не менее ожидаю послушания. – Последнее слово прозвучало как удар хлыста.
– Да, милорд, – сдавленно ответил Тимоссон, из чьего голоса исчезли все следы недовольства. – Так вы думаете, что мы сможем изгнать их отсюда?
Эрасциус стоял так близко к спрятанной комнате, что говорил прямо в ухо Цзэня.
– Я хочу убить двух зайцев одним выстрелом: найти тайное убежище местных магов и уничтожить их… силой четырех Богов-Демонов.
Цзэня парализовало.
– Неужели вы верите в их существование? – сказал Тимоссон голосом, в котором все же слышалась нотка неуверенности.
– Я знаю, что они существуют. Пребывая в Императорском дворце, я воочию убедился в их могуществе. Тогда они ускользнули у меня из рук, так что я все еще продолжаю свои поиски. Исследовательский центр, которым я руководил, обнаружил подтверждение тому, что хины привязывают демонов к себе, чтобы позаимствовать их силы. Я видел силу обычного демона. Только представьте, что можно сотворить с силой Бога-Демона.
Исследовательский центр.
Цзэнь мог привязать свой разум к реальности только одним способом: обхватить свои руки, руки со шрамами от элантийских металлических заклинаний, полученных в том самом исследовательском центре, о котором говорил Эрасциус, и остановить их дрожь.
– Двенадцать циклов назад мы были близки к раскрытию их секретов, но Императорский практик оказала упорное сопротивление. У меня не осталось другого выбора, кроме как убить ее, – рассказывал Эрасциус. – Я думал, что после ее смерти след остыл, что она забрала секрет с собой в другой мир. Только снова почувствовав некоторое подобие ее магии в Хаак Гуне несколько недель назад, я понял: у нее была дочь, которая все это время жила прямо у нас под носом. Отсюда вытекает, что мы должны ее найти.
Императорский практик Хин. Лань рассказала, что этот маг – Эрасциус – убил ее мать в надежде что-то у нее забрать.
Могло ли это быть тем, ради чего умерла мать Лань? Секреты, связанные с демоническими практиками… с самими Богами-Демонами?
«Не может быть», – подумал Цзэнь, переместив взгляд на девушку рядом с ним. Лань тоже стояла совершенно неподвижно. Он мог видеть ее в тусклом свете печатей: губы приоткрыты, шкатулка с окариной прижата к груди, как игрушка, которую ребенок сжимает, чтобы успокоиться.
Чем дольше он наблюдал за ней, тем сильнее его обжигали скопившиеся внутри вопросы. Кем была ее мать? Как она заполучила подобное знание? Со временем тропы, ведущие к Четырем Богам-Демонам, были потеряны, стали секретом, поскольку могущественные практики по всему Последнему царству боролись за право обладать ими, а Императорский двор и вовсе пытался контролировать их. Последний из четверки, Черная Черепаха, исчез со смертью Ночного убийцы – человека, к которому был привязан.
– Здесь ничего нет, Эрасциус, – наконец сказала Лизабет. Ее голос был приглушенным, как если бы она стояла в углу комнаты. – Возможно, глупый призрак расшевелил старую печать.
Совсем рядом раздался стук сапог по гравию.
– Я редко ошибаюсь, – донесся голос Эрасциуса менее чем в двух шагах от потайной комнаты. Казалось, его все время притягивало к этому месту. – Но возможно, на этот раз я признаю свой промах.
– Конечно, – поспешно отозвалась Лизабет. – Я тоже это почувствовала. Здесь что-то сработало, что-то магическое.
– Они снова ускользнули у меня из рук. В следующий раз им так не повезет. – Слова Эрасциуса были обещанием, приправленным ядом. – Давайте не тратить больше время на эти руины. Двенадцать циклов прошло, а зловоние хинов так и не выветрилось.
Их шаги растворились в пустоте. Цзэнь не сдвинулся с места, так и стоял, прислонившись к стене. Шок последних минут ревел в его сознании, растекался по его крови. Уже долгое время сердце практика не колотилось так быстро.
– Цзэнь?
Он моргнул, возвращаясь к реальности. Лань стояла напротив него. В бледном сиянии окружающих их печатей ее лицо казалось белым, как у призрака. Он уставился на нее, на певичку, которую нашел в обычном чайном домике Хаак Гуна, и впервые почувствовал, как натягиваются нити судьбы, двигающие его в непредвиденном направлении.
Все знаки были налицо. Следы инь, которые он почувствовал еще в лавке старого торговца. Выброс энергии, когда она, даже не моргнув глазом, убила элантийского солдата. Шрам на ее запястье, не по годам развитый навык создания печатей всего после нескольких недель тренировок.
И окарина… таинственная окарина, которая пела только для нее.
Мать Лань дала ей ключ к местонахождению исчезнувших Богов-Демонов.
– Цзэнь? – снова позвала Лань.
Он уставился на нее, на шкатулку с окариной, которую она прижимала к груди. Девушка, которая скорее всего хранила ключ к неизмеримой силе.
Та, что могла изменить ход истории.
Цзэнь точно знал, что Дэцзы и Ешина Норо Улара думают о Богах-Демонах, об использовании их силы в борьбе с элантийцами.
«Четверка – это боги, – сказал Дэцзы несколько циклов назад, когда Цзэнь предложил ему эту идею. – Ты изучил историю нашей земли, историю воюющих кланов, расцвета Первого царства, строгий режим Срединного царства и вымощенный кровью путь Последнего. Тебе известно, какую цену люди платили, чтобы достичь власти. Силы богов должны оставаться с богами, нам же, людям, никогда не предназначалось ими быть».
И все же Цзэнь подумал о Старшем мастере, которого они видели во дворе. В отчаянной попытке защитить свою школу он превратился в дикого мо. О Шэньай и учениках Школы Сжатых Кулаков, которые вынуждены были оставить свои души в подвешенном состоянии между жизнью и смертью. О некогда великом символе цивилизации, превращенном в руины элантийскими завоевателями, что издевались над непогребенными телами ее защитников.
Порочный круг, который он видел в Последнем царстве, в своем народе.
Все это стало следствием отказа от власти. Отказа от идеи стать богами. Теперь ими правили новые, более жестокие и беспощадные боги.
В эпоху Первого, Срединного и Последнего царств народ Хин был свидетелем взлетов и падений кланов, императоров, династий. Элементы находились в постоянном движении, один побеждал другого в цикле разрушения и возрождения.
Возможно, в этом и заключалась истина Пути.
Возможно, всему этому было суждено случиться.
Новая мысль пришла к Цзэню, как пламя среди темноты.
Если бы у хинов была сила Богов-Демонов… если бы они могли использовать эту силу против элантийцев…