Амели Чжао – Песнь серебра, пламя, подобное ночи (страница 40)
– Кажется… – Лань сглотнула. – Мне кажется, я видела свою мать.
Цзэнь сжал губы, но не отпустил ее. Лань и не хотела, чтобы он этого делал.
– Пограничная печать проникает в самые глубины твоего сердца, чтобы понять твои намерения по отношению к этой школе, – объяснил он. – Она скреплена духами мастеров, которые при жизни служили школе, а теперь, после смерти, защищают ее. До тех пор, пока у тебя нет дурных намерений по отношению к школе, печать пропустит тебя.
Лань оглянулась. Каменные ступени исчезли, их заменил выступ скалы, покрытый мшистыми папоротниками. Не было видно и следа Школы Белых Сосен.
– Пойдем, – продолжил Цзэнь. – У нас мало времени.
Он собирался выполнить печать Врат до места, в котором уже бывал, неподалеку от Дозорной горы. Цзэнь заверил Лань, что расстояние, равное примерно дню пути, не потребует большого количества ци.
Казалось почти естественным обнимать его за талию и прижиматься щекой к его груди. Она почувствовала, как он нежно коснулся пальцами ее спины и поднял другую руку. Энергии вокруг них усилились, откликнувшись на призыв.
– Цзэнь, – позвала она, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. – Что ты видишь, когда проходишь через Пограничную печать?
Печать Врат светилась в ночи, черное пламя обрамляло серебро. В тот момент, когда Цзэнь нанес последний штрих, он крепче сжал ее талию.
– Пирожки со свининой, – ответил он, и они наклонились вперед. В мгновение ока пейзаж вокруг расплылся, деревья приподнялись, почва сдвинулась с места, а небо закрутилось.
Когда мир вокруг принял прежние очертания, а вспышка энергии угасла, они стояли на грунтовой тропинке посреди вечнозеленого леса.
Цзэнь бросил на Лань взгляд.
– Вот мы и на месте, – сказал он, оглядываясь вокруг. – Я приходил сюда однажды несколько циклов назад. Ты знаешь, куда идти или что именно ты здесь ищешь?
Лань медленно покачала головой. Она даже понятия не имела, с чего начать.
Цзэнь наклонил голову и пустился в путь.
– Я сам никогда не поднимался на Дозорную гору, но знаю, что у ее подножия расположена деревня. Хорошее место, чтобы начать поиски. Думаю, нам сюда.
Деревья поредели, и под их ногами появилась грунтовая тропинка. Впереди они могли разглядеть зубчатые силуэты гор темнее ночи.
Внезапно посреди леса выросли каменные колонны триумфальных ворот. В лунном свете они казались белыми как кость. Возможно, когда-то на них были изображены иероглифы, но безжалостные погодные условия стерли их, а время украло послание, которое они несли. Только указатель в самом начале тропинки, который все еще можно было разобрать, гласил: «Деревня Падающих Облаков».
Поднялся холодный ветер, кружащий опавшие листья, когда они прошли через ворота и оказались на улице с домами, чьи стены были изготовлены из глины, а карнизы ребристых крыш прогнулись так, что во время сезона дождей с них, должно быть, стекала вода. Чем больше Цзэнь и Лань углублялись, тем очевиднее становилось, что деревня оказалась заброшенной. Зияли пустые окна, местами с прорезанными сетками. Несколько дверей, настежь открытые, демонстрировали обломки внутри, поблескивающие, как обнаженные ребра.
Лань вздрогнула. Что-то гноилось здесь… что-то гнило, пропитывая воздух и энергии.
Очевидно, почувствовав ее беспокойство, Цзэнь повернулся к девушке:
– Энергия инь здесь очень сильна.
Лань обхватила себя руками.
– Что это предвещает? Новую встречу с духом?
– Не обязательно. Помнишь, как мы обсуждали состав ци? – Цзэнь свел две руки вместе так, чтобы одна изогнулась над другой. – Природные элементы вокруг нас постоянно находятся в движении, действует бесконечный цикл создания и потребления. Вода выращивает дерево, дерево поддерживает огонь, огонь рождает землю и так далее. То же самое происходит с инь и ян: они постоянно переходят одно в другое.
– Именно в тех местах, где любая из энергий задерживается в избытке, возникают проблемы. Здесь было много смертей – неестественных, вызванных болью, страхом и агонией. Это и привело к накоплению инь. Ты его чувствуешь?
Облака над ними сдвинулись, заливая все вокруг холодным белым светом. Сбоку что-то блеснуло.
– Чувствую. И кажется, знаю почему, – сказала девушка и указала в нужном направлении пальцем.
В грязи лежала серебряная манжета. Когда Цзэнь отряхнул ее, стала видна гравировка в виде короны с крыльями. Ветерок шевелил пряди его волос, пробивался сквозь ткань его халата, пока он изучал находку.
– Элантийцы, – тихо сказал он.
Но внимание Лань привлекло кое-что еще. Что-то настолько слабое, что сначала она приняла это за дуновение ветра.
Музыка.
Лань резко повернулась, холод разлился по ее венам. Знак, который она так долго искала.
– Кто-то играет, – сказала Лань. Она не помнила эту мелодию, и все же ей казалось, что она уже слышала эти звуки раньше, как полузабытый сон. – Ты это слышишь?
Цзэнь нахмурился, все еще держа в руке серебряную манжету.
– Нет, – ответил он.
– Послушай же! – Она ухватилась за ткань его рукава и наклонила голову в направлении песни. – Это окарина. Ты слышал ее раньше? Она звучит как… как флейта. Но не совсем. – Девушка закрыла глаза и начала отбивать ритм на руке Цзэня.
Когда Лань почувствовала его пальцы на своих, она открыла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Он наблюдал за ней, слегка нахмурив брови.
– Кажется, я не могу ее слышать, – медленно произнес он.
Лань вздрогнула. Песня, которую могла слышать только она… Слова из видения, которое посетило ее тогда, в Нефритовом лесу, всплыли в памяти.
– Я знаю, куда идти, – заявила она.
Лань следовала за музыкой по пустынным улицам. По обе стороны от нее располагались дома, когда-то полные света и смеха, теперь же безмолвные и заброшенные. Целая деревня, стертая с лица земли, как и многие другие по всему Последнему царству. Цзэнь не отставал, положив руку на рукоять Ночного огня.
Бесплотная песня становилась все громче, от чего у Лань возникло странное ощущение, что она каким-то образом нашла дорогу домой. Эти ноты задели струну в ее сердце, и она немедленно отозвалась на зов.
– Смотри.
Она вздрогнула, когда голос Цзэня прорвался сквозь похожую на манящий транс музыку. Перед ними стоял ряд покачивающихся на ветру силуэтов: бледных и высоких, с раскинутыми руками.
Сердце девушки ушло в пятки.
– Это голубиные деревья, Лань, – сообщил Цзэнь, и она поняла, что от испуга вцепилась в рукав его халата. Когда они приблизились, иллюзия высоких белых призраков сменилась формой деревьев; бледные конечности и волосы превратились в ветви, с которых свисали белые цветы в форме колокольчиков.
Цзэнь остановился перед одним из деревьев и дотронулся пальцем до цветочного лепестка.
– В народе их называют призрачными деревьями, – пробормотал он. – Обычно они цветут летом. Так что видеть эти деревья в цвету так поздно… необычно.
За голубиными деревьями виднелась каменная стена, красная краска на которой выцвела и местами облупилась. Музыка плыла мимо нее, призывая девушку.
– Туда, – сказала Лань.
В просвете между рядами голубиных деревьев, стоявших, как часовые за стенами, виднелись ворота во внутренний двор. Когда-то это был престижный дом со всеми атрибутами богатства и декора, тщательно продуманного и воспроизведенного по фэныпую.
Тяжелые багряные двери располагались под аркой, украшенной каменными изваяниями четырех Богов-Демонов – тигра, дракона, феникса и черепахи, – обрамляющими табличку с надписью: «Ю Цюань Пай».
Цзэнь резко втянул воздух.
– Школа Сжатых Кулаков, – прошептал он. – Так вот где она была все это время…
Лань взглянула на Цзэня. В лунном свете он казался бледным, его горящие глаза были широко раскрыты от благоговения.
Лань знала, что из Ста Школ только Школа Белых Сосен пережила завоевание. Тем не менее было тяжело видеть своими глазами то, в какие руины превратилось место, бывшее когда-то прибежищем престижа и силы.
Лань посмотрела на поблекший дом с внутренним двором. У нее возникло впечатление, что время потекло вспять, история павшего величия развернулась: порезы на дверях снова срослись, шрамы на стенах разгладились, а обломки у ворот исчезли.
Когда она шагнула вперед, двенадцать циклов между ней и словами матери, казалось, испарились. Возможно, ей снова было шесть циклов от роду, и она была полна надежд на будущее. Судьба.
Лань потянулась к бронзовым дверным молоткам в форме львиных голов, но ворота не сдвинулись с места.
– Заперто, – сказала она.
– Отойди назад, – Цзэнь поднял руку. Пальцами, двигающимися аккуратно и быстро, он начертил в воздухе печать. Лань успела уловить символ дерева, расколотого посередине металлом. Энергии вокруг них сместились. Что-то будто хрустнуло внутри стен, а затем огромные красные ворота распахнулись, словно кто-то невидимый потянул их.
И музыка смолкла.