Амели Чжао – Кровавая наследница (страница 43)
– Почему вы меня так называете? – тихо спросила Ана.
– Я знаю, кто ты, – в голосе Шамиры чувствовалась сталь. – Я видела, что произошло в тот день на Винтрмахте в Сальскове. Сестра показала мне. Она также нашептала мне об огне, что полыхает у тебя внутри, и о твоей грандиозной судьбе.
Ана набралась смелости и заглянула женщине в глаза.
– Кто вы?
– Я та, кто видит скрытое от глаз, моя дорогая, – под шалью улыбка Шамиры казалась очаровательной, но опасной. – В Нандьяне сосуществует несметное число религий, но мои духовные практики связаны с магией. Нечто похожее на то, что вы, кирилийцы, зовете силой родства. Мы верим в небесный Дух, разделенный на две части между Братом и Сестрой.
Она подняла лампу.
– Брат, Владыка света и Даритель огня, властвует над всем зримым и материальным в этом мире. А Сестра, – Шамира опустила лампу, – богиня тьмы и Первый провидец, господствует над духовным и метафизическим миром. Моя сила – родство с ней, а в особенности со временем: с тем, что произошло и что грядет.
Ана нахмурилась.
– Вы можете… управлять временем?
Это звучало смешно.
– Нет, дитя мое. Но я могу видеть его потоки, как человек, который опускает палец в полноводную, стремительную реку, – Шамира положила руку на сердце. – Я вижу незримое, Анастасия.
– Тогда почему вы не можете увидеть своего сына?
Вызов был слишком очевидным; но эта женщина была для нее как ложная надежда, от которой сложно отказаться.
– Почему вы не можете его найти?
И, подумала она, стесняясь сказать вслух, можете ли вы видеть, куда мне дальше идти?
Шамира рассмеялась.
– Чтобы увидеть скрытое, надо сначала увидеть очевидное. Если бы ты не сидела передо мной, я бы ничего не видела, – ее улыбка стала грустной. – Если сына нет рядом, я не могу видеть его путь.
– Значит, вы, как и я, прокляты, – сказала Ана, – вашей силой родства.
– Любая сила родства – это обоюдоострый меч. Нужно просто научиться им владеть.
За этим последовало непродолжительное молчание, когда Шамира поднесла к губам стакан.
– Пей свой чай, он остывает.
Ана сделала глоток, и ей показалось, что чай имеет привкус роз.
– Вы можете сказать, куда мне идти дальше?
Тихий вопрос слетел с ее губ вместе с выдохом.
Шамира осторожно опустила стакан. Она налила себе еще кипятка из самовара и наполнила стакан Аны.
– Время – очень забавная вещь, дитя мое. Это великая река, состоящая из бесчисленного количества небольших потоков. Только от твоего выбора будет зависеть твой путь.
Твой выбор. От этих слов на Ану повеяло теплым ветром. Твоя сила родства не определяет, кто ты есть.
Не важно, насколько сильно ей хотелось, чтобы ее сила родства исчезла или изменилась, Ана была аффинитом. Похожа на нас, шептала Мэй на Винтрмахте в Кирове и в Манеже. Мы.
Мэй и множество других аффинитов стали жертвами коррупции в империи. Ана вернется к Луке с Петром Тециевым и его чистосердечным признанием. Она положит конец торговле аффинитами.
Они с Лукой все исправят, заделают все трещины.
Ана сделала глубокий вдох, и легкие наполнил освежающий кирилийский воздух. Над головой рассеялись тучи, и на бескрайнем полотне безлунного ночного неба засверкали звезды. Чувствовалось приближение снегопада. Скоро он начнется.
– Было приятно с вами познакомиться, Шамира.
Смех Шамиры напомнил скрежет металла.
– У меня есть чувство, что мы еще встретимся. Наши пути пересекутся, Маленькая тигрица, – она положила руку на плечо Аны. – Но сейчас, дорогая моя, Сестра подсказывает мне, что в дальней комнате тебя кто-то ждет. Кто-то, кого ты тоже хочешь видеть.
В гостиной Шамиры приглушенно горели лампы. Ана вошла. Аффиниты и Юрий расстелили одеяла и разложили подушки на полу. Большинство из них уже спали. В комнате приятно пахло рагу и жареным рисом, которые Шамира подавала к ужину. В тишине Ана слушала, как поскрипывали дверь и окна от порывов усиливающегося ветра. Затаив дыхание, она раздвинула тяжелые парчовые шторы, отделявшие гостиную от маленькой дальней комнаты. Внутри все четыре стены были уставлены книжными полками со старыми, пыльными фолиантами и свитками. В центре стоял единственный бордовый диван.
Сердце Аны подпрыгнуло, когда она увидела хорошо знакомую копну песочных волос.
Рамсон поднял голову. Прежде чем взглянуть ей в глаза, он замер. В руке у него был обрывок ткани. Щеки Аны вспыхнули, когда она заметила, что Рамсон снял рубашку и смывал кровь со своего тела. Перед ним стояло небольшое ведро с побагровевшей водой. Ана перестала дышать, вспомнив, что Рамсона задела стрела, когда он пытался увести Мэй со сцены в безопасное место.
Вдруг ей захотелось развернуться, убежать и спрятаться под одеялом, которое для нее расстелила Шамира. Но что-то подтолкнуло ее вперед.
– Тебе нужна… – Ана беспомощно махнула в сторону полотенца.
Рамсон смотрел на нее, но на его лице ничего не выражалось, а хитрые глаза его, как всегда, оценивали. Он протянул ей полотенце и спокойный голосом сказал:
– Давай.
Ана осторожно присела на край дивана так, чтобы дотянуться до раны, но в то же время находиться как можно дальше от Рамсона. Когда она начала промакивать засохшие пятна крови, мокрое полотенце то и дело норовило выскользнуть из рук.
От него пахло потом и кровью с послевкусием железа. Все это смешивалось с ароматом дорогого одеколона. Как Ана и предполагала, тело Рамсона состояло из натянутых жил и упругих мышц: они были довольно рельефными, что говорило об их силе, но и достаточно сухощавыми, чтобы вывернуться в нужный момент из лап врага. Его кожа была расчерчена белыми полосами шрамов – возможно, полученных в прошлой жизни, которую он упорно скрывал от Аны. А на его груди… она взглянула и вздрогнула: на груди у него был участок бледной изувеченной кожи. Клеймо.
– Ана, – сказал Рамсон, и она виновато посмотрела на него – образ клейма все еще стоял перед мысленным взором. Рамсон смотрел на нее прямо, его глаза в свете лампы казались золотыми.
– Я очень сожалею о том, что случилось с Мэй.
Ана старалась не обращать внимания на завывания нарастающего ветра, не думать о том, что Мэй может быть холодно и одиноко.
– Они остаются с нами, – сказал Рамсон таким мягким голосом, какого Ана никогда за ним не замечала. Он постучал по своей груди: – Здесь. Пока мы не забудем их или то, что они олицетворяли.
Рамсон был прав. Ничто никогда не заполнит горькой пустоты, образовавшейся в результате потери… но Ана выполнит обещания, данные Мэй. И в них Мэй продолжит жить.
Рамсон взял ее руку, и Ана чуть не подскочила от неожиданности.
– Спасибо, – хрипло сказал он. Он забрал у нее полотенце и ополоснул его в воде.
Продолжая с неожиданной нежностью держать ее руку, Рамсон начал промывать рану у нее на плече, оставшуюся от стального лезвия Нуряши. Ана почти дрожала, а в том месте, где его пальцы касались ее кожи, побежали мурашки. Несколько секунд они сидели в тишине, нарушаемой лишь плеском воды. Там, где он смывал кровь, появились холодные, круговые следы от мокрого полотенца. Капельки воды стекали по ее коже, пробегая по теплым следам от его пальцев.
Ана закрыла глаза. Нужно было отвлечься. Что угодно сгодится. Прежде чем она успела все обдумать и осознать, слова уже звучали.
– Ты был охранником или солдатом до… до этого?
Рамсон рассмеялся.
– Шамира и тебя научила видеть прошлое?
– Ты сражаешься, как солдат, – сказала она. – Я видела воинов, прошедших специальное обучение. Как и у них, твои движения выверенные и точные. На руках у тебя мозоли, а на теле шрамы. И не все они от кинжалов – многие длинные и широкие, как от мечей.
Она не собиралась говорить так много, ей просто хотелось собраться с мыслями. Но находясь так близко к нему, все еще ощущая на коже его прикосновения, она почувствовала, что хочет быть более искренней. Вопрос его прошлого уже давно не давал ей покоя. И хотя в их сделке не было условий, принуждающих раскрывать друг перед другом все карты… ей хотелось знать.
Он смотрел на нее, и глаза его характерно блестели, а губы были изогнуты в фирменной усмешке.
– Даю подсказку, – сдался он. – Я не был ни солдатом, ни охранником, так что тут ты не угадала. Однако я учился ведению боя.
Ана нахмурилась. Он был новобранцем в какой-то организованной военной группировке, но, видимо, так и не принял участия в боевых действиях. Он был дезертиром? Или бросил обучение, отыскав более прибыльный способ зарабатывать на жизнь?
– Как ты сюда попал?
Рамсон постучал указательным пальцем по подбородку.
– Дай-ка подумаю. Если я правильно помню, мы приехали в Ново-Минск на лошади, чуть не погибли в Манеже, а потом у меня не было выбора, и я пошел за твоим другом Красным плащом…
– Рамсон, – устало одернула Ана. Зря она ожидала от него прямого ответа.