Амели Чжао – Кровавая наследница (страница 33)
– Богдан сам выбирает, кого объявлять, а кого нет, – Рамсон бросил на нее беглый взгляд. – Терпение. Все лучшее достается тем, кто умеет ждать.
Дальше Ана молча смотрела шоу. Аффиниты друг за другом появлялись из-за занавеса, чтобы продемонстрировать свои силы. Сцена усеивалась лепестками цветов, ветками, землей; стекло экрана покрывалось туманом, инеем и водой. Толпа подбадривала или освистывала выступавших. А иногда, за пару златников, Богдан принимал заявки от аудитории, заставляя аффинитов на сцене выполнять просьбы зрителей. Самые популярные номера оборачивались золотым дождем, падающим к его ногам.
Ночь продолжалась, а Мэй все еще не появлялась. И все же Ана чувствовала, как по телу пробегает холодок. Она ничем не отличалась от аффинитов со сцены, чьи страдания были скрыты за тонким слоем краски и ярких костюмов. Чье существование презирали, но делали на нем деньги.
Мы будем продолжать лечение твоего недуга, говорил ей папа. Это для твоего же блага.
Ана сдерживала подступающие от осознания всего этого слезы, грудь сдавливало, и было трудно дышать. Папа любил только Ану, которая не была аффинитом, монстром или, как он сам говорил, деимховом. Он хотел спасти лишь эту Ану…
Подобным образом он хотел сохранить лишь ту часть своей империи, которую не считал безнадежной.
И до этого момента она тоже принимала только часть себя, а другую отторгала, прятала алые глаза и уродливые вены под капюшонами и перчатками. До сих пор она отчаянно хотела вырвать это из себя, превратиться в человека, которого можно любить целиком. В человека, который может показаться на свет, который достоин божьей милости.
Но кто… кто сказал, что другая часть, ее ли, или ее империи, не имеет ценности? Кто решил, что аффиниты не имеют права на любовь, не могут считаться людьми? И почему? Просто из-за того, что они отличаются от остальных?
В голову Ане пришла новая мысль, заглушившая крики толпы и бой барабанов.
Я должна это исправить.
– Дамы и господа! А теперь представление, которого вы так долго ждали, – голос Богдана вернул Ану в реальность. Толпа в предвкушении взволнованно загудела. – Выступления закончены, но ночь не состоится без поединка богов. Поприветствуйте нашего стального стрелка, непобедимого чемпиона Манежа!
Раздался одобрительный рев аудитории, барабаны стали отбивать новый ритм: низкий, зловещий и ровный. Ана потеряла всякую надежду.
В задней части сцены распахнулся занавес. На свет вышла массивная фигура. Он был огромен, броня его сияла, а мускулы вздымались под стальными пластинами. Дюжины белых шрамов покрывали его лысую голову и лицо, которое выглядело так, будто его протащили несколько километров по каменистой дороге. Он окинул зрителей злобным взглядом и оскалил свои металлические зубы.
– А сейчас, – прокричал Богдан: – на сцену выйдет наш новичок: ваши аплодисменты Духу ветра!
Кемейранка. Шепот пронесся сквозь толпу. Некоторые показывали на девушку пальцем.
Ана готова была сказать Рамсону, что им пора, но что-то привлекло ее внимание. Фигура, стоящая у выхода на сцену, прямо перед бархатным занавесом. Его бледно-голубые глаза внимательно изучали зрительный зал, а белесые волосы из-за освещения отливали красным.
Брокер. Тот, который в Кирове забрал Мэй у Аны.
Долго не раздумывая, Ана рванулась вперед и столкнулась со спинами стоявших перед ней людей. Кто-то выронил из рук стакан, и тот разбился о пол.
Мужчина, в которого она врезалась, развернулся. На его золотой маске было изображено карикатурное лицо с огромным ртом, уголки которого были завернуты вниз.
– Какого… – начал было он.
– Уйди с дороги, – выпалила Ана. Голубоглазый брокер мог исчезнуть в любую секунду – у нее не было времени. Ана призвала силу родства…
– Прощу прощения, милостивый господин.
На талию Аны опустилась рука. Между ней и мужчиной возник Рамсон, загораживая сцену. Ана попыталась вывернуться, но он крепко держал ее.
– Моя дама немного переборщила с вином! Еще бы, такое представление, как сегодня, не каждый день увидишь!
Глаза мужчины вспыхнули, но он лишь презрительно фыркнул и отвернулся.
– Пусти меня, – шипела Ана, но Рамсон сжал ее еще сильнее.
– Что ты творишь? – прошептал он.
Она отталкивала его, но безуспешно.
– Брокер, – прорычала Ана, уже применяя свою силу родства к Рамсону. – Тот, который забрал Мэй, – я видела его. Отпусти меня сейчас же!
Она отбросила его в сторону силой родства, закипая от гнева.
Рамсон отшатнулся, но не упал. Он не обращал внимания на озадаченные взгляды стоящих неподалеку людей. Его челюсть была сжата, а прядь волос упала на маску.
– И? – с вызовом спросил он, понижая голос. – Что ты собиралась делать?
Что-нибудь, – рассерженно подумала Ана. Что угодно.
Ана ринулась вперед, но Рамсон поймал ее и заключил в стальные объятья. В голове Аны все кипело от злости, и она хотела было вырваться из его хвата с помощью силы, какими бы ни были последствия.
– Подумай, – прошептал Рамсон прямо над ее ухом. Сторонним наблюдателям они казались страстно обнимающейся парочкой, но Ана была в шаге от того, чтобы швырнуть его через весь зал. – Ты пришла сюда, чтобы спасти Мэй. Каким образом ты это сделаешь, если нападешь на брокера и выдашь себя?
Слова Рамсона лились подобно холодной воде на раскаленный металл ее злости. Ана перестала бороться. Когда она взглянула на кемейранку, у нее перехватило дыхание. Та сиротливо стояла на сцене в тени стального стрелка. За ее спиной – там, где Ана видела брокера, – колыхался занавес, как будто от порыва призрачного ветра. Теперь там никого не было.
Рамсон был прав. Использование силы против брокера или иной безрассудный поступок приведут лишь к тому, что она раскроет себя и сорвет их план.
Рамсон ослабил свою хватку, и несколько секунд Ана просто стояла в его объятьях. Прижавшись щекой к его плечу, она наблюдала за сценой и вдыхала свежий, успокаивающий аромат его одеколона.
В руках стальной стрелок держал четыре ножа для метания. Он покрутил головой, щелкая суставами на шее и в мускулистых плечах.
Рамсон отстранился. Он внимательно посмотрел в лицо Аны. Она воображала, что он следит за каждым ее движением в попытке найти слова, которые успокоили бы ее.
– Не везде все устроено так, запомни, – мягко сказал он. Его руки все еще лежали у нее на плечах. – В Кемейре, например, аффинитов назначают хранителями храмов, защитниками деревень. В Нандьяне аффинитов очень уважают, а в Брегоне…
Ана оттолкнула его руки.
– И мне от этого должно стать легче? – разозлилась она.
На сцене тем временем Стальной стрелок издал боевой клич и понесся на крошечную ветреную аффинитку.
Ана отвернулась. Сегодня Мэй здесь не было – а может, ее не было даже поблизости, – и Ане становилось дурно от мысли, что аффиниты станут убивать друг друга для развлечения толпы.
Горячая слеза бессилия скатилась по ее щеке. Она подняла руку, чтобы ее смахнуть, но тут случилось нечто необычное. Толпа издала общий вздох.
Ана повернула голову. Стальной стрелок ревел, наступая на Душу ветра, которая на другой стороне сцены пятилась к стеклу. Но она держала боевую стойку. Ее ладони были подняты, одна чуть позади другой, а ноги были широко расставлены и твердо стояли на мраморном полу.
Стальной стрелок атаковал. Из тайников в его броне выстрелили стальные ножи. Они с лязгом обрушились на усиленное черным камнем стекло. Толпа ахнула, люди тыкали пальцами.
Душа ветра взметнулась в воздух, разведя руки и поджав ноги, она была похожа на диковинную птицу. Она пролетела над головой Стального стрелка, описав элегантную арку. В мгновение ока ее ноги оказались на плечах гиганта, она легонько постучала по ним, описала полный круг вокруг его головы и с акробатической точностью приземлилась прямо за гигантом.
В полете она выбросила вперед руки. В ее ладонях блеснули ножи Стального стрелка. К тому времени, как растерявшийся гигант развернулся, все было предрешено. Душа ветра набросилась на него, грациозная и смертоносная, как ягуар.
Она запрыгнула к нему на плечи и перерезала глотку.
Мертвую тишину зала сотрясло эхо от удара тела Стального стрелка о мраморную сцену. Кровь полилась на пол, окрашивая прожилки камня в красный. Сила родства Аны шевельнулась, глубоко в подсознании послышался тихий шепот.
Все это действо заняло меньше десяти секунд.
– Господа и дамы! – прогремел над залом голос Богдана. – Кажется, у нас новый чемпион и новый рекорд! Представляю вашему вниманию: Душа ветра!
Толпа разорвалась восторженным криком и свистом. Пара человек, которые ставили на Душу ветра, размахивали своими талонами и во всю глотку орали, требуя денег.
Ана отвернулась и начала пробираться к выходу. У нее не осталось сил, чтобы вынести еще хотя бы секунду в этом проклятом месте. Но проталкиваясь сквозь беснующуюся, пьяную толпу, Ана не могла не обернуться. Возбуждение зрителей дошло до истерики, и они стали скандировать имя победительницы. Но на сцене, за заляпанным кровью стеклом, Душа ветра молчала. Склонив голову и безвольно опустив руки, она стояла в нескольких шагах от растекающейся вокруг тела противника лужи крови.