Амели Чжао – Кровавая наследница (страница 21)

Ана накинула капюшон, и в голову ей пришла еще более темная мысль: неужели голос Садова стал ее собственным голосом?

– Не убивай их, – сказал егерь. – Прошу.

Лучше бы Ана не слышала этой жалостливой мольбы. Она обернулась. Егерь сидел на том же самом месте, но в выражении его лица что-то изменилось. Он умолял ее. И был напуган.

Ана вспомнила о беспомощности зерновой аффинитки, о печали, переполнявшей Мэй при их первой встрече. И теперь отголоски этих чувств она видела в глазах солдата.

Ее злость растворилась, как облако пара.

– Зачем ты это делаешь? – спросила она. – Ты один из них.

Молчание.

– Один из нас.

– Думаешь, у меня есть выбор? – спросил он грубо. – В этой империи ты либо охотник, либо дичь.

Ана никогда не забудет его взгляда – аффинит и егерь в одном лице. Жертва коррумпированной системы.

Твой выбор, шептал в голове голос Луки. Но после года, проведенного вне стен дворца, что-то в словах ее брата казалось неправильным, искаженным. Выбором обладали те, у кого была власть и привилегии. Без этого оставалось только выживать.

Ана ушла, чтобы егерь не заметил, насколько ее потрясла их встреча. Она грозилась убить невинных людей. Она пытала человека.

«Я делала это ради Мэй», твердила себе Ана. Но быть может, все чудовища представляются героями в собственных глазах.

12

Новости о стычке на Винтрмахте, подобно пожару, разнеслись по Кирову. Ана бежала по улицам, на которых совсем недавно мирно праздновали приход зимы.

Теперь кирпичные стены домов казались кроваво-красными в лучах заката, а разбитые витрины магазинов напоминали пустые глазницы. По пути Ана слышала обрывки разговоров горожан, спешивших с работы домой.

Натянув капюшон пониже, Ана влилась в толпу людей, покидавших Винтрмахт. Он чувствовала подкрадывавшуюся усталость, за которой последует полное изнеможение – последствия использования силы родства. Ей нужно было уйти сейчас, до того как сюда прибудет подкрепление, вызванное отрядом Белых плащей.

Каким-то чудом ей удалось победить одного солдата, но от мысли, что придется сражаться с целым отрядом, ее пробирала дрожь. Сила родства была мышцей, которую нужно тренировать ежедневно и никогда не пытаться использовать ее на полную, потому что есть риск потерять контроль. Последние несколько лет Ана не тренировалась, и вот теперь ее ресурсы практически исчерпались.

За стеклом витрины кружились покрытые лаком фениксы и снежные ястребы, разбрасывая тусклые блики света. Они с Мэй были в этом магазине всего полчаса назад, шепотом говорили о Белых плащах как о какой-то эфемерной угрозе. Ана быстро отвела взгляд и повернула за угол, но сердце болело и истекало слезами.

Она оказалась на узкой пустынной улочке. Здесь не было шикарных кирпичных особняков, пестрых витрин магазинов и фонарей. Каменные дома с деревянными крышами жались друг к другу, кривобокие и разваливающиеся. В конце улицы стояло здание с красной гонтовой крышей. На деревянной табличке выцветшими золотыми буквами было выведено: Логово серого медведя.

Что-то было не так с этим заведением – она подходила ближе, но ни музыки, ни голосов посетителей не было слышно. А может, все дело в ветхости стен, в дверях, сколоченных из полированного дуба.

Ана машинально замедлила шаг и остановилась в нескольких метрах от входа. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь паранойя, но в этот момент дубовые двери распахнулись, и оттуда показались двое мужчин.

Ана спряталась в тень ближайшего дверного проема и стала наблюдать. Мужчины тоже казались странными. Один из них, одетый в черный дорожный плащ и кожаные сапоги, двигался с неестественной хищной грацией. Когда он приподнял полы плаща, чтобы достать увесистый мешочек, Ана заметила, что у него на поясе сверкнуло целых два кинжала. Наемник.

На поясе второго, высокого и неповоротливого, как медведь, был завязан грязный фартук. Он украдкой осмотрелся по сторонам, прежде чем протянуть руку к мешочку. Даже издали было заметно, как жадно он на него смотрел.

Наемник кинул мешок бармену. Когда последний поймал его в полете, раздался звон монет. Наемник насмешливо смотрел на бармена, пока тот развязывал веревку и изучал содержимое мешочка. Но здоровяк не заметил – или предпочел не замечать – этот взгляд.

Наемник отвернулся и стал смотреть на угол улицы, но там никого не было. Он ждал.

По телу Аны пробежала дрожь. Несмотря на утомление, она держала силу родства наготове.

Как по сигналу, из-за угла появился третий человек, ведя под уздцы двух лошадей. Этот мужчина был одет так же, как первый: черный плащ, черные сапоги, черный капюшон, скрывающий его лицо. Он развернул лошадей. Когда наемники их оседлали, сердце Аны ушло в пятки.

Сначала ей показалось, что на спине у одной из лошадей огромный мешок. Но теперь она поняла, что на самом деле это был человек. Когда лошади тронулись с места и в поле зрения попало лицо пленника, ее охватило ужасное чувство, сковавшее дыхание. Песочные волосы, мужественный подбородок, сломанный нос. Добычей наемников был Рамсон Острослов.

От ужаса у Аны засосало под ложечкой. Она хотела было остановить их немедленно, применив силу родства. Но ее кости протестующе заныли, и ей пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. В таком состоянии шансов против троих противников у нее не было. К тому же их могло оказаться гораздо больше.

Но и потерять Рамсона Острослова Ана не могла.

Силой ей было их не победить. Но можно было взять хитростью. Атаковать с тыла.

«О боги», – подумала она. Всего сутки с Острословом, и она уже мыслила, как он. Год назад Ана чтила законы чести и встречалась со своими врагами лицом к лицу. Но, видимо, в мире жуликов, преступных лордов и головорезов не существовало ни чести, ни правил игры. Все средства хороши на пути к победе.

Ана проследила, как двое наемников повернули за угол, задержала дыхание и досчитала до десяти. Когда она вышла из тени, на улице оставался один бармен, баюкающий мешочек с монетами.

Когда он повернулся на шум, Ана находилась в нескольких шагах от него и было уже слишком поздно. Девушка выставила вперед руку, и бармен застыл. На его лице отразились паника и шок от неизбежного осознания того, что она контролирует его кровь. Ана немного потянула, просто для убедительности, и мешочек с золотом выпал из его рук. Златники рассыпались по земле.

– Дернешься, и я убью тебя прежде, чем ты успеешь пошевелить мизинцем, – сказала Ана. Бармен был ужасно напуган. – Теперь я тебя отпущу, потому что мне нужно задать несколько вопросов.

Новая волна усталости накрыла Ану, как только она отозвала свою силу. Нужно было постараться уберечь то, что от нее осталось.

Бармен стоял неподвижно, как статуя. Ана наклонила голову.

– Скажи-ка, кто эти люди?

Его глаза забегали, оглядывая улицу. Он как будто боялся, что наемники вдруг выйдут из тени. Тем не менее страх – это хорошо. Это оружие, как учил ее Садов.

– Охотники за головами, – сказал бармен, проглатывая звуки. Манера речи выдавала его низкое происхождение.

– Куда они его везут?

– К Керлану, – прошептал бармен, бледнея еще больше. Это имя, казалось, погрузило его в тень, затянуло петлю страха на шее.

– К кому?

– К Керлану. Лорду Керлану.

– Кто он такой? И где можно его найти?

– Глава Ордена, живет в Ново-Минске.

Ана хотела спросить, что за Орден он имеет в виду, но ее сердце екнуло при упоминании Ново-Минска. Туда же везли Мэй. Все мысли, кроме этой, улетучились. Ана ясно знала, что делать.

– Мне нужна лошадь, – рискнула она.

Бармен лихорадочно закивал головой.

– В конюшне. Выбирайте любую.

Она наградила его натянутой улыбкой – такую она часто видела на лице Садова.

– И еще кое-что. Это я тоже заберу с собой.

Ана подобрала мешок златников, лежащий на пыльной улице. И ее не мучила за это совесть. Ана развернулась на пятках и пошла к конюшне на заднем дворе. В конце концов, охотники за головами заплатили это золото за Острослова. А он был ее пленником, так что взять деньги было логично.

– Оставайся на месте, пока не перестанешь слышать стук копыт моей лошади, – крикнула она через плечо. – Дернешься, и я выпушу из тебя всю кровь.

В конюшне был на удивление образцовый порядок. Ана выбрала молочного цвета валькрифа, на котором уже было седло, как будто его владелец не собирался здесь надолго задерживаться. Верхом на лошади, бежавшей бодрой рысью, Ана выехала из конюшни, а бармен все еще стоял там, где она его оставила. Ана следила за ним с помощью силы родства, пока по мере удаления свечение его крови не превратилось в мерцание, а потом не исчезло вовсе.

Солнце почти село, его свет орошал алыми реками просторы северной тайги, которая, казалось, вот-вот издаст последний вздох перед отходом ко сну. Над горизонтом собирались тучи, а воздух был влажным в преддверии дождя.

С помощью силы родства Ана сканировала местность в поисках следов охотников за головами. Логово серого медведя располагалось на самой окраине города, так что ей даже не пришлось пробиваться сквозь многолюдную толпу, прежде чем захватить цель. Никакой ошибки быть не могло – она чувствовала три фигуры вдали: в жилах двоих кровь бежала быстро, а у одного еле-еле. Они были в сотне шагов впереди.

Объезжая последний дом на своем пути, Ана увидела двух всадников, спешащих оказаться в тени деревьев северной тайги. Жаль, она не носила никакого оружия. Она ведь так и не научилась рукопашному бою – и даже не умела обращаться с мечом, – а ввязываться в драку, когда ее сила истощена, сулило поражение.