Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 13)
Цзэнь размышлял о том, что ждало его в том, другом королевстве.
Он поднял голову навстречу льющемуся с небес лунному свету и выдохнул струйку пара.
Честно говоря, как только Шаньцзюнь рассказал ему о последних новостях, в голове Цзэня начал формироваться план. Оставшаяся часть «Классики Богов и Демонов» была защищена печатью Алого Феникса – настолько мощной, что даже Черная Черепаха не смогла подобрать к ней ключ.
Звездные карты, что Цзэнь скопировал благодаря окарине Лань, истрепались. Он отвел взгляд от квадранта, в котором было указано местоположение Черной Черепахи, – воспоминание о предательстве, что отразилось на лице Лань, когда она узнала о его намерении связать себя с Богом-Демоном, всегда вызывало в нем чувство вины – и сосредоточился на квадранте, отведенном для Алого Феникса.
Чтобы найти место, на которое указывала звездная карта, нужно было определить, какая часть света соответствует изображенному куску ночного неба. В школе Цзэнь уделял мало внимания геомантии, которая была частью занятий по астрологии. Алый Феникс, как он мог предположить, находился где-то к юго-западу от дворца.
А точнее, если вычисления Цзэня были правильными, где-то в Эмаранской пустыне.
У входной колонны зашевелились тени. Они раздвинулись, показав мужчину, будто вылепленного из них. Было непонятно, откуда он появился, поскольку вокруг не нашлось бы места, чтобы спрятаться, но в этом и заключался талант мастера Ассасинов.
Когда Безымянный мастер остановился прямо перед ним, Цзэнь напряг челюсть. Инстинктивно ему захотелось потянуться к мечу, что было смехотворно, ведь мастер был его союзником. Однако от полуприкрытых глаз наставника ничего не укрылось. Он посмотрел на пояс Цзэня и на то, как слегка подрагивали его пальцы. Затем на звездную карту, которую Цзэнь сжимал в руке, и на книгу под мышкой.
Цзэнь задался вопросом, видел ли Безымянный мастер, как он напал на Шаньцзюня. У него возникало параноидальное ощущение, что этот практик способен читать чужие мысли.
– Вполне может быть, – шепнула Черная Черепаха. Ее тень задержалась в уголке сознания Цзэня. – Как тебе известно, ци не ограничивается физическим миром. Есть те, кто способен учуять ее в эмоциях. Или мыслях. Или в чьей-то душе.
Цзэнь сглотнул и поклонился.
– Шифу.
Неважно, насколько высокий статус кто-то мог получить в жизни, обучающий его практике всегда оставался его мастером… даже если теперь власть принадлежала Цзэню.
– Ученик Целителя уже доложил тебе, – сказал мастер Ассасинов голосом, подобным ветру в беззвездную ночь.
Уже не впервые Цзэнь не знал, что ответить.
– Могу ли я чем-то помочь? – поинтересовался он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Утихомирь Бога-Демона, – вот и все, что сказал Безымянный мастер.
– У тебя нет права приказывать мне.
– Я был твоим учителем на протяжении одиннадцати циклов. Если бы я действительно желал тебе вреда, ты бы здесь не стоял сегодня. – Безымянный мастер говорил спокойно, так что понять было трудно, угрожал он или же пытался разуверить.
Цзэнь стиснул зубы, но послушал учителя и разорвал связь с Черной Черепахой.
Тени, казалось, отступили. Воздух стал более легким. И вся настороженность, которую он испытывал по отношению к мастеру, испарилась.
– Ты и сам это чувствуешь, – моргнул мастер Ассасинов.
– Не понимаю, о чем ты, – сохранил равнодушное выражение лица Цзэнь.
– Что же ты такого увидел, что атаковал Шаньцзюня?
– Не понимаю, о чем ты, – повторил Цзэнь, чувствуя, как что-то сжимается в груди. – Он просто меня напугал.
– Так ты не видишь вещей, которые заставляют тебя задуматься, реальность перед тобой или иллюзия? Голос в темноте, например, лицо в тени, подкрадывающееся все ближе существо?
Волосы на затылке Цзэня встали дыбом, и он подумал о чудовищном монстре с пустыми глазницами и сгнившей кожей. Об ощущении, что что-то всегда наблюдает за ним, что-то, скрытое между мирами ян и инь, жизни и смерти.
Его молчание, должно быть, послужило ответом, потому что мастер шагнул вперед.
– Я работал в императорском дворце. Я знаю, как ведут себя одержимые демоном. Особенно, когда в твоем ядре ци столько инь. Если не желаешь потерять разум в угоду своему Богу-Демону, лучше тебе начать действовать, пока еще не поздно. – Еще один шаг вперед. – Поиски Феникса приведут тебя на запад, так что позволь поделиться с тобой еще одним соображением.
– Там существовал древний клан, охранявший истины этого мира, – продолжил он, повернувшись лицом к темному коридору, который вел в подземелье, к тайнам, которые мансорианцы похоронили внутри, к историям, утраченным во времени. – Поговаривали, что императорская семья веками просила у них советов и стала такой могущественной только из-за секретов, которые те раскрыли. Благодаря этому клану правители, привязанные к Богу-Демону, сохраняли здравый ум и правили на протяжении нескольких династий. И благодаря этому клану… они познали секреты Богов-Демонов. – На последней фразе мастер посмотрел Цзэню прямо в глаза. В них читалось что-то, напоминающее жалость, а также нечто, похожее на сострадание. – Инь Черной Черепахи стремительно поглотил разум твоего прадеда. Подобное бремя нелегко нести, Ксан Тэмурэцзэнь. Древние практики не так просто настаивали на том, что лучше не сворачивать с Пути. Слишком много инь может отравить твою ци. Сделать ее нестабильной.
– Сумасшедший, – шептались жители деревни. – Одержимый демоном.
Цзэнь крепче сжал рукоять Ночного огня.
– Сколько времени было у императорской семьи, прежде чем демон поглотил их? – спросил он.
– Не путай, – ответил мастер. – Итог сделки с демоном всегда один. Но всю свою жизнь правители контролировали собственный разум. Вот к какому выводу я пришел, наблюдая за императорским лекарем во дворце.
Но Цзэнь уже не слушал.
Пообещав свою душу Черной Черепахе, он и мечтать не смел о каком-то подобии жизни, будущего. Он поклялся отдать все, что от него осталось – тело, разум, а затем и душу – лишь бы спасти эту землю от колонизаторов и вернуть ее в распоряжение Девяноста девяти кланов.
И Цзэнь, каким он был еще цикл назад – жесткий, дисциплинированный и не мечтающий о чем-либо еще, – сделал бы это без всяких сожалений.
Так было до тех пор, пока на его пути не повстречалась певичка из чайного дома на юге. Стоило Цзэню подумать о своих мечтах, о проблесках счастья, которое ему довелось испытать, его воспоминания крутились вокруг нее… вокруг Лань. В той маленькой горной деревушке, защищенной от всего мира туманом и легким дождем, в нем зародилась надежда.
Возможно… всего лишь возможно… существовал способ использовать силу Черной Черепахи и не сойти при этом с ума… хотя бы не так быстро. Может, он мог бы вернуть эти земли и продолжить жить, чтобы править ими. Чтобы увидеть, как возрождаются к жизни кланы и как практики снова ходят по водам рек и озер древности.
И возможно… всего лишь возможно… рядом с ним была бы его любимая.
Надежда – чудовищная вещь. Он сделал все возможное, чтобы погасить оставшиеся от нее угли, но от слов Безымянного мастера они снова разгорелись.
– Где этот клан? – спросил Цзэнь.
Безымянный мастер не выглядел удивленным, как будто своими проницательными глазами он видел каждую мысль в сознании Цзэня.
– На краю этого царства, в Эмаранской пустыне лежит город Бессмертных. Наккар, в котором когда-то правили ЮйЭ.
В книгах Цзэню попадались редкие упоминания о ЮйЭ, которые в их мире считали чуть ли не мифом.
– Клан ЮйЭ вымер много династий назад, – заметил он.
– Исчез, – поправил Безымянный мастер. – Клану ЮйЭ были известны секреты бессмертия, царства, которые лежат за пределами нашего мира. Когда смертные начали искать их, дабы удовлетворить свои амбиции, древний клан не смог вынести подобной ноши. Они попросту исчезли.
– И все же легенда гласит, что в ночной час, когда наступает полнолуние, а инь обретает силу, границы между нашим миром и другим королевством – царством духов и призраков – слабеют. Возможно, именно в Наккаре можно найти ответы.
Из искр надежды разгорелось пламя. Наккар. Реально существующий город. Каково это – повелевать силой Черной Черепахи без страха потерять рассудок, без чувства, что отведенное ему время подобно песку, что стекает в другую половину песочных часов?
– Почему ты помогаешь мне? – прохрипел Цзэнь.
Безымянный Мастер моргнул.
– Потому что понимаю. Ты действуешь так, как думаешь, будет лучше для общего блага. Когда-то я был мастером Ассасинов при императорском дворе и ради общего блага забирал жизни. Хотя в чем вообще заключается общее благо? Кто это решает? Тот, у кого есть сила. Мне тебя не остановить, но я могу направить, дать совет в надежде, что ты выберешь лучший путь. Я хотел бы надеяться, что ты в какой-то мере все же считал себя учеником Дэцзы, а значит, готов последовать его уроку: выбирать, руководствуясь любовью, а не жадностью или ненавистью.
Безымянный мастер будто пронзил Цзэня раскаленным клинком. Его слова пробудили воспоминание о Дэцзы, лежащем в луже крови и взирающем на него.