Амели Чжао – Алая тигрица (страница 21)

Рамсон крепче сжал пергамент.

– Ты знаешь, кто это сделал и где я могу его найти?

– Нет. До меня доходили только слухи о том, что люди объединяются под ее именем. С новой императрицей наступили тяжелые времена. Ты слышал, что она преследует не-аффинитов. Я сбежала с севера как раз вовремя, благослови меня Амара. – Она вздрогнула. – Неплохое время, чтобы убраться из Империи, начальник порта.

Рамсон посмотрел на море. Он подумал о картине Шамиры, с золотом, водой и красной полосой посреди всего этого. Он думал, что это знак для него, что он снова найдет Ану в порту Голдвотер, что каким-то чудом или по иронии судьбы их пути продолжат переплетаться.

Он поднял плакат с изображением Алой тигрицы. Под солнцем и золотистой дымкой волн изображение ее алого плаща на плакате выделялось ярко-красной полосой на фоне пейзажа – почти идеальное исполнение картины Шамиры.

Возможно, знаки все-таки предназначались для гадалок и дураков.

Рамсон моргнул. И снова моргнул.

Там, очерченная на фоне теплого утреннего света солнца, быстро приближалась тень. Слишком большая, чтобы быть чайкой.

Он встал, его ботинки глухо стучали по палубе Черной баржи, пока он не достиг деревянного причала. Испуганный смех вырвался у него, когда он поднял руку.

Снежный ястреб приземлился ему на плечо, когти впились в толстую кожу его пальто. Ястреб смотрел на него умными золотистыми глазами, ветер трепал его белоснежные перья.

– Будь прокляты боги, – тихо сказал Рамсон, а затем его взгляд остановился на предмете в клюве птицы. Прядь черных волос блестела, как шелк, в лучах утреннего солнца, и весь мир, казалось, изменился.

Линн.

Более луны назад, когда она исчезла после битвы во дворце Сальскова, Рамсон послал снежного ястреба по ее запаху, чтобы выследить. Он думал, что это дело безнадежно.

До сих пор.

– Это… птица?

Рамсон обернулся. Дая уставилась на него, ее взгляд метнулся к его снежному ястребу.

Внезапно показалось, что разрозненные нити сошлись воедино. Снежный ястреб, принесший ему новости о Линн. Плакат с изображением Алой тигрицы.

И он искал лишь один знак.

– Это не просто птица, – ответил Рамсон и, сделав несколько легких шагов, вернулся к их кабинке. Он схватил плакат, взял со стола мешочек с монетами и бросил ей. – Подожди меня здесь. Считай это авансом.

Он мог бы посмеяться над ее растерянным выражением лица.

– Подожди! Эй! Эй! – крикнула она, когда он пронесся мимо нее. – Мне подготовить корабль?

Но Рамсон уже спрыгнул на причал и бежал по улицам порта Голдвотер, его снежный ястреб парил в воздухе над ним, его шаги звучали уверенно, как он не чувствовал себя долгое время.

15

Ана ехала всю ночь с Юрием и его спутницей, девушкой из Красных плащей, которая следила за передвижениями Аны по горам с помощью своей силы родства со снегом.

– Следуй за мной, – все, что сказал ей Юрий, прежде чем отвернуться и сесть на своего валькрифа. Это было тихое путешествие, каждый из них был плотно закутан в меха, сосредоточен на поступи своего коня.

Солнце только что выглянуло из-за белых волн, когда они прибыли в порт Голдвотер, и город начал просыпаться. Скрип колес повозок смешивался с криками чаек над головой. Тут и там виднелся красочный брезент утренних рынков, поднимался зов продавцов, торгующих рыбой, морепродуктами и тканями радужных оттенков.

Ане показалось, что она попала в другой мир. Один из самых южных городов Кирилии, порт Голдвотер, граничил с горами Дживеха, которые отделяли Северную империю от южного королевства Нандьян. Давным-давно кочевые племена, которые бродили по горам Дживеха и пустыне Арамаби, обосновались в Южной Кирилии, построив свои собственные города и соединив культуры двух земель, превратили их во что-то одновременно знакомое и новое.

«Включая мою мать», – поняла Ана. Она никогда не видела так много людей с маминым цветом лица – яркой желтовато-коричневой кожей и темно-каштановыми волосами. Мама родилась здесь, но выросла на севере, в Сальскове, столице Кирилии, где климат и люди были холоднее, а здания казались бледными, с каплями цвета на красных крышах и позолоченных куполах.

Южная Кирилия была теплее и ярче, блестя десятками цветов домов: солнечно-желтые купола, усеянные зелеными кругами, и небесно-голубые башенки с позолоченными краями, и маково-красные веретена на крышах, которые закручивались в чередующиеся узоры темно-фиолетового, королевского синего и лимонно-зеленого. Это заставило Ану вспомнить о ярких одеялах и диванах Шамиры, парчовых занавесках, которые она использовала в качестве разделителей комнат, и обо всем в ее доме, что та привезла с собой в северную империю как напоминание о своем доме.

Мамины предки пришли отсюда. И это была часть ее наследия.

– Мы на месте, – тон Юрия все еще был отстраненным, а его лицо – непроницаемым.

Они остановились перед магазином с веселым, но выцветшим лимонным фасадом и крышей из красного кирпича. Большие стеклянные окна смотрели внутрь, и раннее утреннее солнце освещало выщербленную деревянную вывеску, висевшую на двери. «Кафе дамы Костова», – гласила она. «Закрыто».

Спутница Юрия вошла, но Ана схватила Юрия за запястье. Он замер, и когда их взгляды встретились, его глаза уже не были такими спокойными угольно-серыми, какими она знала их всю свою жизнь. В них ревел огонь.

Расстояние между ними увеличилось, заполняясь всем тем, о чем они не поговорили, пока не превратилось в кровоточащую рану. И Ана подумала о тенях, о кинжале в спине и холодном голосе. «Вы – противоположность нашему движению».

– Чего ты хочешь от меня? – ее голос прозвучал глухо из-за дней молчания.

Что-то промелькнуло в глазах Юрия.

– Я просто хочу поговорить.

Он вошел в магазин, оставив ее смотреть вслед силуэту мальчика, которого она когда-то знала.

Ана глубоко вздохнула и вошла.

Она оказалась в ресторане. Внутри было приятно тепло, деревянные половицы поскрипывали под ее ботинками. Столы укрывали ярко-желтые скатерти с изображениями прыгающих птиц и рыб. Дальше в глубине располагалось несколько кабинок, пустая стойка и дверь, ведущая на кухню. Пахло блинами и рыбой.

Юрий указал на кабинку у окна.

– Присаживайся, – коротко сказал он.

Снежная аффинитка исчезла за одной из множества дверей в задней части ресторана. Помещение казалось бы заброшенным, если бы не они двое.

Что-то сжалось в груди Аны.

– Почему ты спас меня? – спросила она. Ее рана резко запульсировала, и слова сорвались с ее губ прежде, чем она смогла сдержаться. – Ты попросил Сеина сделать это?

Гнев отразился на лице Юрия, и Ана поймала себя на том, что наслаждается этим. Что угодно, только не это холодное, вынужденное спокойствие.

– Все эти годы ты знала меня, – сказал он. – Ты считаешь меня трусом, Ана? – Он тяжело вздохнул и отвел взгляд. – Сеин действовал по собственной воле. Он был уволен со своей должности.

Прежде чем они успели сказать что-нибудь еще, раздался звон тарелок и глухой стук, и в следующий момент деревянная дверь в задней части ресторана распахнулась. Появилась девушка и с визгом бросилась на Юрия.

У Юрия отвисла челюсть, и он поймал ее, когда она налетела прямо на него.

– Лилия…

– Ты вернулся, Огнекосичка! – воскликнула она, протягивая руку, чтобы потянуть его за хвост.

Кончики ушей Юрия вспыхнули красным.

– Мы договорились, что ты перестанешь меня так называть, – пробормотал он, но потянул ее за одну из золотых косичек. – И я сказал тебе оставаться…

– Кто это? – Лилия теперь повернулась к Ане, широко раскрыв глаза.

Юрий беспомощно посмотрел на Ану. «Мы поговорим позже», – говорило выражение его лица, когда он взъерошил волосы девушки и сказал ей:

– Лилия, это Ана. Ана, это Лилия, моя сестра.

Девушка улыбнулась Ане, выглядя как уменьшенная копия своего брата, вплоть до веснушек на носу.

– Ты принцесса! – взвизгнула она и присела в неловком реверансе в своих юбках с узором из пионов. – Кольст принцесса!

Но приветствие только натянуло струну в груди Аны. Она не взглянула на Юрия, улыбнулась и опустила голову.

Сзади послышались еще шаги, мгновение спустя появилась женщина крепкого телосложения, как у Юрия, и с горячим взглядом, смягченным морщинками вокруг глаз, из-за которых казалось, что она уже улыбается. Ее ярко-рыжие волосы были зачесаны назад в пучок, а в крепких руках она держала деревянный черпак.

– Лилия, – кричала она, – я же говорила тебе никогда не оставлять масло у плиты или…

Женщина замолчала, когда ее взгляд упал на Ану. Ее глаза расширились.

– Ма, это Ана, – сказал Юрий. – Ана, это моя мама.

– Пожалуйста, – сказала мать Юрия, покраснев и присев в реверансе. – Зовите меня Раисой, Кольст принцесса.

– Пожалуйста, зовите меня Аной. – Внезапная волна вины сжала грудь Аны, когда она опустила голову и приказала женщине встать.