Амели Чжао – Алая тигрица (страница 2)

– Он пропал. Вот почему я пришла сюда найти тебя. – Горло Олюши дернулось под его клинком. – А теперь отпусти меня, и я все объясню.

Итак, ей было что-то нужно от него. Рамсон мгновенно изменил тактику.

– Тогда сделка, – сказал он. – Ты же знаешь, Олюша, я никогда не дам, не взяв.

– Хорошо, – сказала она, и он отступил назад, оттолкнув ее так, чтобы оказаться вне досягаемости игл или острых, пропитанных ядом предметов, которые она могла бы применить. Олюша выпрямилась, массируя горло, и он заметил, как дрожали ее руки, когда она откидывала назад свои локоны. Закутанная в посеревшее и потерявшее свой блеск пальто, она вдруг показалась такой маленькой. Рамсон помнил ее, одетую в лучшие меха и шелка, с жемчугом, который сверкал в ее волосах, когда она поворачивала голову и смеялась.

Рамсон постучал мизерикордом по мраморному полу. Разнеслось глухое эхо.

– Можешь сначала рассказать мне, что случилось с Орденом, – сказал он. – Что ты имеешь в виду под «той частью, которая от него осталась»?

Олюша фыркнула.

– Я забыла, как долго ты был в стороне от всего этого, Острослов. Когда Морганья заняла трон, Керлан заставил меня убить всех, кто был связан с его торговлей аффинитами. Он намеревался похоронить все доказательства, что этот бизнес когда-либо существовал, из страха перед инквизицией. – Ее глаза вспыхнули. – Затем он ушел с горсткой приближенных. Решил вложиться в торговлю с Брегоном.

Название королевства, в котором родился Рамсон, потрясло его, он насторожился.

– Какая торговля? И почему Брегон?

– Он сказал, что это новая разработка, связанная с аффинитами. Больше я ничего не знаю. Вероятно, чтобы избежать имперской инквизиции и преследований торговцев аффинитами.

Рамсону потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту информацию. Морганья когда-то наняла Керлана, чтобы убить наследного принца, брата Аны, но после своей коронации она с яростью выступила против торговцев аффинитами. Вполне вероятно, что Керлан, как всегда, смог узнать об этом прежде, чем все стало очевидно, а потом поджал хвост и убежал. И теперь собирался основать новую преступную империю… в Брегоне.

Что-то не сходилось. Брегон никогда не проявлял интереса к своим аффинитам – магенам, как их называли, – которые на памяти Рамсона в основном оставлялись властями без внимания.

– И откуда ты это знаешь?

– Потому что, – сказала Олюша, – он взял с собой Богдана. Я не получала от него вестей уже несколько недель.

Ее голос стал тише, большие глаза влажно блестели в темноте. Наконец Рамсон соединил все точки.

– Тебе нужна моя помощь, чтобы найти его.

– Он обещал, что это будет быстрая работа. Он сказал мне, что вернется в течение одной луны. – Олюша сглотнула. – Я думаю… я думаю, что-то пошло не так.

Он отвлекся – он пришел сюда, следуя за старой привычкой, чтобы узнать, что случилось с Орденом и его бывшим хозяином. Возможно, действительно было лучше не будить спящего волка.

Рамсон начал поворачиваться.

– Я бы с удовольствием помог, Олюша, правда, – сказал он, – но учитывая, что Керлан хочет получить мою голову, думаю, у меня есть дела…

– Он в порту Голдвотер. – Эти слова заставили его замереть и отшатнуться. Рамсон медленно повернулся к ней. Она пристально смотрела на него и, увидев его реакцию, продолжила: – Он сказал Богдану, что хочет заняться этим сам, начнет восстанавливать Орден оттуда. Без сомнения, он использует торговые пути в Брегон, которые ты установил.

Жидкий холод разлился по его венам, и внезапно все планы, которые он строил последние несколько недель, казалось, рассеялись в дым. Порт Голдвотер был центром его надежд на будущее, о котором он мечтал.

Но Керлан добрался туда первым.

Он слышал голос Олюши будто издалека.

– Я думала, это привлечет твое внимание. Вот мое предложение: альянс, чтобы вместе уничтожить Аларика Керлана, раз и навсегда. Найди его, найди Богдана и приведи моего мужа ко мне. А взамен ты получишь мою защиту. Кто-то должен будет прикрывать твою спину. Кто бы из Ордена ни искал тебя, я доберусь до них первой.

Рамсон молчал, размышляя, его мысли забегали вперед, сплетая ситуации и возможности и взвешивая все «за» и «против». Он хотел оставить Керлана в покое, позволить Ордену исчезнуть из его жизни, оставшись в его прошлом, которое он хотел похоронить, но, похоже, призраки прошлого пришли за ним. Захватив порт Голдвотер, Керлан завладел самым ценным активом, загнав Рамсона в угол.

Сквозь разбитые окна на пол лился лунный свет. В пустом доме Рамсону казалось, что он чувствует присутствие своего старого хозяина, словно холодную тень, маячащую позади него.

Для Керлана все это было игрой, и настала очередь Рамсона сделать ход.

Он устал играть роль пешки.

– Ну что? – услышал он наконец голос Олюши. – Договорились?

– Я согласен, – сказал он. – Только не жди, что я буду жать тебе руку. – Он знал, какие ловушки прятались в ее рукавах, видел, как одна капля ее яда могла полностью парализовать мужчину.

Улыбка Олюши противоречила ее взгляду.

– Я с самого начала знала, что ты не спасешь Богдана по доброте душевной, в этом деле должна быть какая-то выгода для тебя. Похоже, я была права.

– Я действительно настолько предсказуем?

Олюша пожала плечами.

– Я не из тех, кто заявляет, что хорошо тебя знает, Острослов, – сказала она, ковыряя ноготь, – но мы с Богданом не прожили бы так долго в Ордене Керлана, если бы кто-то не присматривал за нами. Конечно, ты мог делать это для собственной безопасности… Но я действительно думаю, что, несмотря на все, в тебе есть склонность к добру, пусть даже ты совершаешь хорошее в своей кошмарной манере.

Эти слова пробудили эхо воспоминаний. Девушка, стоящая под мягко падающим снегом новой зимы, ее глаза, сияющие ярче луны.

Ты мог бы быть хорошим. Сделай правильный выбор, Рамсон.

Голос Олюши вырвал его из воспоминаний.

– Прежде чем мы расстанемся, у меня есть для тебя еще один подарок, – сказала она. – Я знаю кое-кого в порту Голдвотер. Керлан прежде нанимал ее участвовать в нескольких судоходных делах, специально для Брегона. У нее будет больше информации.

Рамсон запомнил имя, которое назвала Олюша. Оно ни о чем ему не говорило, что его удивило. Возможно, в порту Голдвотер все еще оставались секреты, похороненные глубоко под его песками человеком, который сделал Рамсона тем, кем он был. Тем, кем он все еще являлся.

Пришло время Рамсона проложить свой собственный путь.

Он повернулся к Олюше, приподняв фуражку.

– Рад встрече, Олюша, – сказал он. – Не суетись и сосредоточься на убийстве наших бывших коллег. К тому времени, как закончишь, я вернусь с твоим идиотом мужем.

Она хрипло рассмеялась, когда он собрался уйти, и звук эхом разнесся по коридору.

– Я верю в тебя, Острослов. – Пауза, а затем: – Когда найдешь Керлана, пообещай, что передашь ему привет.

– Я не даю обещаний, – ответил Рамсон. – Так я не смогу их нарушить.

И все же, когда он говорил, чувствовал, как острые края клятвы глубоко проникают в его сердце.

Иона однажды сказал ему, чтобы он жил для себя. «Дело в том, Рамсон, – сказал он, и его черные, как вороново крыло, глаза светились умом и сверхъестественной для двенадцатилетнего парня мудростью, – ты можешь достичь каких угодно высот, но, если делаешь это ради кого-то, все бессмысленно».

И все же, когда Рамсон шел по снегу, а позади маячило поместье Керлана с пустыми окнами и, словно зияющая пасть, разбитыми дверями, он понял, что путь впереди все еще был закрыт, прегражденный тенью, которая становилась больше и глубже с каждым его шагом.

Аларик Керлан олицетворял все, что он презирал в себе, в своей жизни и в этом мире. Пока Керлан жив, Рамсон никогда не сможет быть свободным.

И сейчас, если Керлан создавал новую преступную империю в порту Голдвотер, чтобы добраться до Брегона, используя торговые пути, которые установил Рамсон, то он был препятствием, стоящим на пути к светлому будущему, на которое Рамсон надеялся.

Один из его планов включал создание движения сопротивления на юге вместе с Аной, а затем, после победы в войне, некоторого подобия жизни для себя.

Рамсон поднял лицо к беззвездному небу, и его дыхание заклубилось облаком, как только он заговорил:

– Я найду собственный путь, Иона, – сказал он вслух. – Но сначала я собираюсь выследить Аларика Керлана. И убить.

2

Зима затаила дыхание над Ново-Минском, холодная ночная тишина окутала Анастасию Михайлову, когда она искала на улицах кровь. Тут и там ее сила родства улавливала слабые следы: брызги, пропитавшие землю, словно краска; выцветший отпечаток руки на разбитом уличном фонаре.

Она и представить себе не могла, что снова вернется в это место, где пережила потерю и своими глазами увидела жестокость Империи. Но несколькими неделями ранее, находясь в бегах после того, как Морганья чуть не убила ее, Ана послала снежного ястреба своему старому другу Юрию, лидеру Красных плащей, с просьбой о встрече.

Пришел ответ, зашифрованный на случай перехвата: «Встречаемся в девятом часу двадцать шестого дня первой зимней луны, в том месте, где мы встречались в последний раз. Ищи моего связного в тени».

Всего за одну луну Ново-Минск превратился лишь в слабое отражение того, что он представлял, когда они с Юрием встретились здесь. Особняки были оставлены богачами, бежавшими на юг от режима Морганьи; оставшиеся люди не покидали домов, их кровь слабо мерцала за тонкими стенами, когда Ана проходила мимо.