Амбре Науар – «Исчезновение Аромата Фараона» (страница 2)
— Инспектор! Мы на верном пути! — воскликнула Леония, с восторгом осматривая лабиринт стеллажей.
Вскоре они обнаружили небольшую каморку, где сидел бледный, нервный человечек, окружённый горами старых документов. От него пахло лакрицей, которую он непрерывно грыз, и... тем самым странным, слишком сладким жасмином. На его столе лежала открытая пачка медовых пряников.
— Ах! Вот и он! — воскликнула Леония, указывая на него пальцем. — Я же говорила!
Человечек, мсье Гийом, в ужасе уронил лакрицу и спрятался за столом. Он был скромным архивариусом, который долгие годы работал в порту, а по вечерам подрабатывал уборщиком в Лувре. Он признался, что не мог пройти мимо блестящей витрины и поддался искушению. Он украл флакон. Но не ради его содержимого, а ради самого флакона, который он коллекционировал.
— Аромат... — пробормотал он, дрожа. — Он такой прекрасный! Я просто хотел понюхать его!
Леония, уже не таясь, выхватила из его рук хрустальный флакон. Он был цел и невредим.
— Открывайте, инспектор! — с замиранием сердца сказала она.
Дюбуа, с тяжёлым вздохом, осторожно откупорил флакон. Из него вырвался тонкий, но невероятно сильный аромат. Он был сложным, ноты цитрусов, мирры, смол, и чего-то животного, древнего, почти загробного. Он был странным. И немного разочаровывающим. Никакой вечной молодости. Никакой силы читать мысли.
— И это «Аромат Вечной Молодости»? — скептически произнёс Дюбуа. — Пахнет скорее старым сундуком и забальзамированным котом.
Леония снова припала к флакону. Её нос затрепетал. Она вдыхала, анализировала. Её лицо сначала выражало разочарование, потом недоумение, а затем – чистое, незамутнённое веселье.
— Инспектор, — она засмеялась, её смех был звонким и заразительным, — это не «Аромат Вечной Молодости»! Это это бальзам для ног! Фараон, должно быть, страдал от плоскостопия!
Дюбуа замер. — Что?
— Да! Здесь ноты мирры и ладана для дезинфекции, а ещё о, боже! Запах мха и ментола! Классическое средство от усталости и отёков! Кто-то просто неправильно истолковал древний текст!
Инспектор Дюбуа был готов упасть в обморок. Вся эта шумиха, все эти нервы, Леония, её запахи ради бальзама для ног древнего фараона.
К удивлению Дюбуа, Леония оказалась права. Она настаивала, что запахи не лгут, и уговорила его проверить портовые склады и старые библиотеки. Её интуиция, подкреплённая невыносимой настойчивостью, привела их к старому складу на Сене, где хранились судовые журналы и карты, давно забытые. Там, среди пыльных фолиантов, она уловила усиленный запах заплесневелой бумаги и морского бриза.
— Инспектор! Мы на верном пути! — воскликнула Леония, с восторгом осматривая лабиринт стеллажей.
Вскоре они обнаружили небольшую каморку, где сидел бледный, нервный человечек, окружённый горами старых документов. От него пахло лакрицей, которую он непрерывно грыз, и... тем самым странным, слишком сладким жасмином. На его столе лежала открытая пачка медовых пряников.
— Ах! Вот и он! — воскликнула Леония, указывая на него пальцем. — Я же говорила!
Человечек, мсье Гийом, в ужасе уронил лакрицу и спрятался за столом. Он был скромным архивариусом, который долгие годы работал в порту, а по вечерам подрабатывал уборщиком в Лувре. Он признался, что не мог пройти мимо блестящей витрины и поддался искушению. Он украл флакон. Но не ради его содержимого, а ради самого флакона, который он коллекционировал.
— Аромат... — пробормотал он, дрожа. — Он такой прекрасный! Я просто хотел понюхать его!
Леония, уже не таясь, выхватила из его рук хрустальный флакон. Он был цел и невредим.
— Открывайте, инспектор! — с замиранием сердца сказала она.
Дюбуа, с тяжёлым вздохом, осторожно откупорил флакон. Из него вырвался тонкий, но невероятно сильный аромат. Он был сложным, ноты цитрусов, мирры, смол, и чего-то животного, древнего, почти загробного. Он был странным. И немного разочаровывающим. Никакой вечной молодости. Никакой силы читать мысли.
— И это «Аромат Вечной Молодости»? — скептически произнёс Дюбуа. — Пахнет скорее старым сундуком и забальзамированным котом.
Леония снова припала к флакону. Её нос затрепетал. Она вдыхала, анализировала. Её лицо сначала выражало разочарование, потом недоумение, а затем – чистое, незамутнённое веселье.
— Инспектор, — она засмеялась, её смех был звонким и заразительным, — это не «Аромат Вечной Молодости»! Это это бальзам для ног! Фараон, должно быть, страдал от плоскостопия!
Дюбуа замер. — Что?
— Да! Здесь ноты мирры и ладана для дезинфекции, а ещё о, боже! Запах мха и ментола! Классическое средство от усталости и отёков! Кто-то просто неправильно истолковал древний текст!
Инспектор Дюбуа был готов упасть в обморок. Вся эта шумиха, все эти нервы, Леония, её запахи ради бальзама для ног древнего фараона.
К удивлению Дюбуа, Леония оказалась права. Она настаивала, что запахи не лгут, и уговорила его проверить портовые склады и старые библиотеки. Её интуиция, подкреплённая невыносимой настойчивостью, привела их к старому складу на Сене, где хранились судовые журналы и карты, давно забытые. Там, среди пыльных фолиантов, она уловила усиленный запах заплесневелой бумаги и морского бриза.
— Инспектор! Мы на верном пути! — воскликнула Леония, с восторгом осматривая лабиринт стеллажей.
Вскоре они обнаружили небольшую каморку, где сидел бледный, нервный человечек, окружённый горами старых документов. От него пахло лакрицей, которую он непрерывно грыз, и... тем самым странным, слишком сладким жасмином. На его столе лежала открытая пачка медовых пряников.
— Ах! Вот и он! — воскликнула Леония, указывая на него пальцем. — Я же говорила!
Человечек, мсье Гийом, в ужасе уронил лакрицу и спрятался за столом. Он был скромным архивариусом, который долгие годы работал в порту, а по вечерам подрабатывал уборщиком в Лувре. Он признался, что не мог пройти мимо блестящей витрины и поддался искушению. Он украл флакон. Но не ради его содержимого, а ради самого флакона, который он коллекционировал.
— Аромат... — пробормотал он, дрожа. — Он такой прекрасный! Я просто хотел понюхать его!
Леония, уже не таясь, выхватила из его рук хрустальный флакон. Он был цел и невредим.
— Открывайте, инспектор! — с замиранием сердца сказала она.
Дюбуа, с тяжёлым вздохом, осторожно откупорил флакон. Из него вырвался тонкий, но невероятно сильный аромат. Он был сложным, ноты цитрусов, мирры, смол, и чего-то животного, древнего, почти загробного. Он был странным. И немного разочаровывающим. Никакой вечной молодости. Никакой силы читать мысли.
— И это «Аромат Вечной Молодости»? — скептически произнёс Дюбуа. — Пахнет скорее старым сундуком и забальзамированным котом.
Леония снова припала к флакону. Её нос затрепетал. Она вдыхала, анализировала. Её лицо сначала выражало разочарование, потом недоумение, а затем – чистое, незамутнённое веселье.
— Инспектор, — она засмеялась, её смех был звонким и заразительным, — это не «Аромат Вечной Молодости»! Это это бальзам для ног! Фараон, должно быть, страдал от плоскостопия!
Дюбуа замер. — Что?
— Да! Здесь ноты мирры и ладана для дезинфекции, а ещё о, боже! Запах мха и ментола! Классическое средство от усталости и отёков! Кто-то просто неправильно истолковал древний текст!
Инспектор Дюбуа был готов упасть в обморок. Вся эта шумиха, все эти нервы, Леония, её запахи ради бальзама для ног древнего фараона.
К удивлению Дюбуа, Леония оказалась права. Она настаивала, что запахи не лгут, и уговорила его проверить портовые склады и старые библиотеки. Её интуиция, подкреплённая невыносимой настойчивостью, привела их к старому складу на Сене, где хранились судовые журналы и карты, давно забытые. Там, среди пыльных фолиантов, она уловила усиленный запах заплесневелой бумаги и морского бриза.
— Инспектор! Мы на верном пути! — воскликнула Леония, с восторгом осматривая лабиринт стеллажей.
Вскоре они обнаружили небольшую каморку, где сидел бледный, нервный человечек, окружённый горами старых документов. От него пахло лакрицей, которую он непрерывно грыз, и... тем самым странным, слишком сладким жасмином. На его столе лежала открытая пачка медовых пряников.
— Ах! Вот и он! — воскликнула Леония, указывая на него пальцем. — Я же говорила!
Человечек, мсье Гийом, в ужасе уронил лакрицу и спрятался за столом. Он был скромным архивариусом, который долгие годы работал в порту, а по вечерам подрабатывал уборщиком в Лувре. Он признался, что не мог пройти мимо блестящей витрины и поддался искушению. Он украл флакон. Но не ради его содержимого, а ради самого флакона, который он коллекционировал.
— Аромат... — пробормотал он, дрожа. — Он такой прекрасный! Я просто хотел понюхать его!
Леония, уже не таясь, выхватила из его рук хрустальный флакон. Он был цел и невредим.
— Открывайте, инспектор! — с замиранием сердца сказала она.
Дюбуа, с тяжёлым вздохом, осторожно откупорил флакон. Из него вырвался тонкий, но невероятно сильный аромат. Он был сложным, ноты цитрусов, мирры, смол, и чего-то животного, древнего, почти загробного. Он был странным. И немного разочаровывающим. Никакой вечной молодости. Никакой силы читать мысли.
— И это «Аромат Вечной Молодости»? — скептически произнёс Дюбуа. — Пахнет скорее старым сундуком и забальзамированным котом.