Амари Санд – Помощница антиквара (страница 34)

Филипп дернулся. Его брови поползли вверх от изумления, смешанного с извращенным восхищением моей догадливостью.

— Ты слишком много знаешь для простой девчонки, — Клеймор хищно оскалился.

Он схватил массивный стул за выступы спинки и развернул его к себе вместе со мной. Наклонился так близко, что я ощутила его дыхание на щеке и рассмотрела безумные искры в глазах.

— Раз ты такая умная, то должна понимать: мне больше не нужно твое согласие, — Клеймор резко схватил меня за шею, вынуждая подняться. — Это твой выбор. Ты будешь принадлежать мне здесь и сейчас, без всяких условий.

Я вскрикнула, когда он рывком подхватил меня и швырнул на кровать. Бухнувшись на пышные подушки и алый шелк покрывала, я тут же попыталась отползти, откатиться в сторону. Но поганая цепь на лодыжке натянулась с противным звоном.

Филипп навалился сверху, сминая тонкую ткань моего нелепого наряда. Его губы, пахнущие терпким вином, впились в мою шею, вызывая волну тошноты. Я извивалась, стараясь ударить его коленом, царапалась, оставляя кровавые борозды на его коже. В одно мгновение из хрупкой аристократки я превратилась в загнанного зверя, готового перегрызть глотку своему мучителю, лишь бы не допустить насилия.

— Пусти! Не смей ко мне прикасаться! — закричала отчаянно, задыхаясь от страха и безысходности.

Филипп лишь сильнее вдавил меня в матрас, блокируя мои трепыхания своим тяжелым телом.

— Давай же! Сопротивляйся, Александра. Не представляешь, как сильно меня это заводит, — прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием.

Его пальцы грубо рванули кружево на моей груди, сминая полушарие в ладони. Я укусила его за плечо, чувствуя мерзкий вкус крови. Он зашипел от боли, влепил мне пощечину и тут же впился жадным поцелуем, лишая последних крох воздуха.

Мы скатились с кровати на ковер, продолжая безумную борьбу, где каждое движение было пропитано ненавистью и первобытным желанием обладать.

Железное кольцо больно впивалось в лодыжку при каждом рывке. Цепь хлестала по мебели, заглушая мои крики о помощи. Я чувствовала, как силы меня покидают, а магическое истощение накрывает серой пеленой, оставляя слабой и беспомощной перед чудовищем, решившим во что бы то ни стало меня сломить.

— Тебе некуда бежать, птичка, — он перехватил мои руки над головой.

Я видела его торжествующий взгляд, содрогаясь от омерзения, пока похотливые ладони блуждали по моему телу везде, где только можно. Филиппу было плевать, что я не хотела его, и все внутри протестовало против того, что неизбежно приближалось. Зажмурившись, я приготовилась к худшему…

Внезапно воздух в комнате завибрировал от мощного магического импульса. Пространство раскололось резким неприятным звуком, похожим на скрежет металла по стеклу. Над нами, прямо под потолком, возникло черное марево, из которого вырвался призрачный вестник в облике черного коршуна с глазами, пылающими фиолетовым огнем.

Птица издала пронзительный крик. Волна чужой магии ударила в Клеймора, заставляя его с криком отпрянуть от меня и рухнуть на пол. Филипп скорчился на ковре, хватаясь за горло, где проступившая магическая метка пульсировала зловещим светом и, судя по его стонам, причиняя физическую боль.

— Хозяин… Прошу… Я сейчас… — простонал Клеймор, задыхаясь.

Вестник спикировал ниже, едва не задевая его крыльями, и снова закричал, требуя немедленного повиновения.

Филипп с трудом поднялся на колени. Он был бледным, как полотно, со лба на пол падали крупные капли пота.

Клеймор бросил на меня взгляд, полный такой ярости и неутоленной похоти, что я невольно сжалась в комок, пытаясь прикрыться обрывками шелка. Но он не мог продолжить, пока коршун кружил над ним и требовал немедленного ответа.

— Считай, что тебе повезло, дрянь, — выплюнул мерзавец, поднимаясь и направляясь к двери, на ходу набрасывая на плечи халат. — Но не обольщайся, я скоро вернусь. И мы продолжим с того места, на котором нас прервали. Тебя уже ничего не спасет, — он обернулся в дверях. В глазах чудовища горело обещание скорой мести. — Посиди здесь и подумай о своем поведении. Завтрашний день станет последним днем твоей мнимой свободы, а для твоего дяди — последним днем вообще.

Засов щелкнул с оглушительным звуком, отрезая меня от внешнего мира и оставляя в тишине комнаты, где все еще витал запах его ярости и неудовлетворенной страсти.

Я обессиленно повалилась на бок, чувствуя, как по щекам катятся слезы, а тело бьет крупная дрожь от пережитого шока и осознания того, насколько близко я оказалась к пропасти. Тишина давила на уши, прерываемая лишь моим неровным дыханием и далеким шумом города, который готовился к празднику, даже не подозревая о нависшей опасности.

У меня в запасе осталось не так много времени, чтобы предпринять хоть что-то для своего спасения. Я перевернулась на живот, превозмогая боль в затекших мышцах и ломоту в суставах от жестких объятий Клеймора.

Скользнув взглядом по темному пространству под кроватью, куда не добирался свет магических ламп, я вдруг заметила, как что-то тускло блеснуло в пыли. Сердце пропустило удар, когда я узнала очертания брошки, которую Филипп или его люди посчитали обычным мусором.

Вероятно, ее случайно смахнули с моей одежды, когда меня переодевали. Я потянулась к своему шансу на спасение, чувствуя, как цепь на ноге натягивается до предела.

— Ну же, еще немного… — прошептала, вытягиваясь во весь рост.

Наконец, я коснулись шероховатой поверхности дерева кончиками пальцев и осторожно подтолкнула артефакт к себе. Достав свое спасение из пыли и темноты, я крепко сжала брошь в кулаке, ощущая, как меня накрывает невероятное облегчение. Теперь в моих руках сосредоточена сила, способная разбить его идеальный план вдребезги.

Я не решалась разломить брошку немедленно, опасаясь, что магический всплеск выдаст меня раньше, чем я пойму, как именно работает защита.

— Помоги мне, — прошептала в пустоту комнаты.

Заслышав шум снаружи, я с трудом забралась на кровать и судорожным движением спрятала артефакт под подушку.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошла молчаливая служанка с пустыми глазами, которые не выражали ни сочувствия, ни интереса к моей судьбе.

— Кто ты? Где я нахожусь? — спросила, пытаясь перехватить ее взгляд.

Женщина ничего не ответила, лишь жестом указала на нескольких слуг, заносивших в комнату тяжелую медную ванну. Они действовали слаженно и механически, наполняя сосуд дымящейся водой, в которую щедро добавляли ароматные масла и настои. Им всем было плевать на мою наготу и предобморочное состояние, они механически выполняли свою работу.

Меня бесцеремонно стащили с кровати, избавили от остатков одежды и запихнули в горячую воду. После, невзирая на мои слабые протесты, принялись обмывать, словно ценный экспонат, который готовили к аукциону.

Вода обжигала кожу, а от запаха жасмина и сандала тошнило, скручивая голодными спазмами желудок.

Меня натерли благовониями, от которых кожа начала лосниться, а затем облачили в новый наряд из тончайшего шелка цвета утренней зари. Это платье больше выставляло напоказ, чем скрывало.

Под равнодушными взглядами слуг я чувствовала себя абсолютно беззащитной. Они же вертели меня, как куклу: расчесывали волосы, полировали ногти на руках, терли пемзой загрубевшие пятки. Действовали аккуратно и в то де время настойчиво, не оставляя шанса на сопротивления и не реагируя на вопросы. Закончив свою работу, они молча удалились.

Пока меня приводили в порядок, на столе появилась еда: изысканные сладости, копченое мясо и кувшин с водой, от которой пахло травами.

— Я не буду это есть! — крикнула в закрывшуюся дверь.

Однако истощение и жажда брали свое. После бессонной ночи и использования дара организм требовал подпитки. Но я опасалась, что в еду мне что-нибудь подсыпали. Возбуждающее зелье или же снотворное.

Я отважилась съесть лишь маленький кусочек хлеба и надкусила кислое яблоко. Но стоило мне сделать несколько глотков прохладной воды, как сознание начало медленно затуманиваться. Вкус у воды показался странным — слишком сладким и одновременно терпким, вызывающим жгучее желание пить еще и еще.

Сон навалился внезапно. Я пыталась бороться, цепляясь за край стола, но реальность поплыла перед глазами, превращаясь в вязкий кисель из теней и звуков.

В глазах задвоилось, свет магических ламп внезапно померк, а цепь зазмеилась по полу, как живая. Я провалилась в тяжелое беспамятство, лишенное сновидений, чувствуя лишь нарастающую тревогу, которая не покидала меня даже в забытьи.

Глава 22

Проснулась от резкого звука поворачивающегося ключа в замке. Голова раскалывалась, а во рту ощущался горький привкус, подтверждающий мои худшие опасения. Я с ужасом осознала, что проспала почти сутки. Судя по свету, пробивающемуся сквозь решетки, наступил следующий день.

План побега, который я пыталась выстроить в уме, рассыпался прахом, а время, отведенное мне судьбой, стремительно истекало.

— Ну что, птичка, выспалась? — раздался знакомый голос.

Филипп вернулся, и я невольно вздрогнула от одного его вида. Его модный сюртук покрылся пылью и в нескольких местах был порван. На лице красовались свежие кровоподтеки и глубокая царапина на лбу. Только жуткие глаза горели лихорадочным блеском человека, который долго преследовал добычу и, наконец, загнал ее в угол.