Амари Санд – Помощница антиквара (страница 11)
Из-под расстегнутого сюртука виднелась засаленная рубашка, брюки пестрили жировыми пятнами, на сапоги налип толстый слой грязи. Еще и смотрел на меня с брезгливостью, как на прилипчивое насекомое.
— Значит, ты и есть, племянница? — спросил он ворчливо, опуская мешок на землю. — Ну и подарочек подкинула сестра! Мало мне своих забот, так еще и ты на мою голову свалилась. Делать мне больше нечего, как лишние рты кормить. Не думай, что будешь сидеть у меня на шее! Сама на пропитание заработаешь.
— Здравствуйте, Савелий Кузьмич, — натянуто улыбнулась, стараясь сдержать возмущение от столь неласковой встречи.
Кто ж обрадуется тому, что на него свалилась забота о чужом человеке? Понятно, что господин Туров не в восторге от появления племянницы.
— Не переживайте, я не боюсь трудиться. Согласна на любую приличную работу. Вот, тетя просила непременно передать вам, — протянула письмо, состряпанное в Тайной канцелярии.
Мужчина хмыкнул, подхватил конверт и, не распечатывая, сунул в карман. Затем отпер дверь давки и толкнул ее, приглашая войти.
Что ж, внутри ожидаемо встретил захламленный бардак. Неприятный запах сырости, пыли и чего-то затхлого ударил в нос, и я непроизвольно чихнула.
— Будь здорова, племянница! — проворчал Туров. — Ну и чего стоишь? Бери тряпку, ведро и принимайся за уборку. Посмотрим, какая из тебя работница выйдет. Только заруби себе на носу: ничего не трогай без моего разрешения. Здесь есть ценные предметы искусства, а некоторые из них могут быть опасными.
— Где я могу сложить вещи и переодеться? — уточнила главный момент, который также затрагивал вопрос проживания.
— Идем, покажу, где будешь жить. Негоже нам под одной крышей куковать. Пристройка как раз подойдет. Там отдельный вход имеется и дверь запирается на засов. — Старик провел меня через лавку во внутренний двор и указал на крохотную времянку, примыкавшую к основному зданию.
На шести квадратных метрах едва помещалась узкая кровать и старый рассохшийся сундук, служивший шкафом и столом одновременно.
— Располагайся! — щедрым жестом Туров обвел комнатку и вручил мне ключ на веревке.
Я скептически осмотрела помещение, которое толстым слоем покрывала многовековая пыль, а в углах притаились паутина и мусор. Свет едва попадал сюда через единственное окошко без занавесок.
Стало быть — это мой новый дом? — я тяжело вздохнула, вспоминая просторную квартиру с ремонтом, всеми удобствами и современной техникой.
Здесь даже туалета не было — потребности следовало справлять в деревянном нужнике, обустроенном тут же, во внутреннем дворике. Воду же следовало брать из колодца или водоразборной колонки на улице.
А кто говорил, что будет легко? Сама согласилась, теперь грех жаловаться.
Долго унывать я не привыкла. Оставила чемодан у входа и переоделась, сложив вещи так, чтобы не запачкались. А дальше — засучила рукава и отправилась за водой, тряпками и веником. До самого вечера я драила стены, подметала пол, выбивала пыль из старого матраса, пока каждая мышца не заболела от напряжения.
Кольцо я не снимала, не желая знать, кто обитал во флигеле до меня и сколько человек спали на старой кровати. Тем не менее, к вечеру флигель преобразился. Он по-прежнему оставался тесным и убогим, но зато был чистым и пригодным для жилья.
Живот сводило от голода, а дядюшке даже в голове не пришло меня покормить. Ладно я не гордая, сама приготовлю.
На первом этаже, позади торгового зала располагалась кухня и склад для всякого барахла. На втором этаже обитал сам Туров, занимая большую спальню и кабинет.
Кухня тоже требовала уборки, но на сегодня у меня уже не осталось сил, чтобы что-то отмывать. Обнаружив в припасах картошку, кочан капусты и немного старого сала, я потушила их в большой сковороде, которую хорошенько прокалила перед готовкой.
На запах еды спустился Туров. Он проворчал что-то о моих кулинарных способностях, но свою порцию съел, после чего отправился к себе.
Я же, едва добралась до кровати, заперлась на засов и рухнула, провалившись в глубокий сон. Первый день на свободе оказался непростым, но я верила, что непременно справлюсь и сделаю все, чтобы обустроиться и сделать свою жизнь лучше.
Глава 8
Прохладное утреннее солнце едва коснулось окошка флигеля, а я уже была на ногах. После тяжелой нагрузки мышцы болели с непривычки, но чувствовала я себя намного бодрее.
Поддавшись порыву, я стянула кольцо, окунаясь в вихрь эмоций и запахов нового дня. Потянуло прелой листвой со двора и еле уловимым амбре уличного туалета.
Мда, не самое лучшее начало. Но сегодня все казалось иначе. Я притащила себе тазик холодной воды и умылась, переплела густую косу пшеничных волос, после чего отправилась на кухню.
Позавтракала остатками ужина и запила его травяным чаем, заваренным из запасов дядюшки. Про старика тоже не забыла, оставила для него порцию.
Лавка встретила меня запахами старины, затхлости и вездесущей пыли. В воздухе плавали мириады пылинок, танцующих в редких лучах света, пробивающегося сквозь грязные стекла.
На этот раз задача мне предстояла более серьезная. Я вооружилась вчерашним набором тряпок, наполнила ведро водой из колодца и приступила к уборке.
Сначала отмыла окна и облагородила крыльцо, натерев до блеска латунную ручку и металлические части вывески. Затем смела мусор и собрала паутину в самой лавке, после чего сменила воду и занялась витринами.
Они требовали более деликатного подхода. Уж я-то знала, как бережно необходимо обращаться со старинными вещами. Прикасаясь к ним, я испытывала внутренний восторг, с трудом удерживаясь от соблазна снять кольцо и прочитать прошлое этих предметов.
Сделаю это позже, если возникнет необходимость, а пока следовало беречь силы, чтобы случайно не выдать себя дяде. По шорохам на втором этаже и тяжелым шагам, хриплому кашлю и ворчливому бормотанью я давно поняла, что старик проснулся. Но он не торопился спускаться, а у меня было слишком много дел, чтобы обращать на него внимание.
Туров все же появился, остановившись у порога и наблюдая за тем, как я бережно расставляю фарфоровые статуэтки и протираю гравюры сухой ветошью.
Отдельное внимание я уделила свиткам, бережно раскладывая их по размерам и материалам. Одни были выделаны из тонкой кожи, основой для других стал пергамент, пропитанный укрепляющим раствором, а третьи, вообще, представляли собой плотную ткань с нанесенными на нее символами.
Как же мне не хватало оборудования из сгоревшей лаборатории. Я бы все отдала, чтобы оказаться в ней на денек и изучить эти великолепные образцы истории.
— Что ты там высматриваешь, племянница? Разве я не велел ничего не трогать? — хриплый голос Савелия разнесся по лавке, вынуждая меня вздрогнуть.
— Ничего, — я пожала плечами. — Просто навожу порядок, как вы и просили. Не переживайте, я стараюсь быть очень аккуратной.
— С чего бы? Неужели, понимаешь, что там написано? Или в твоей глухомани грамоте не обучали? Поди, ты только убираться и похлебку варить способна? — желчно заметил старик, но в его глазах блеснул неприкрытый интерес. — А ну, покажи, как ты свитки сортируешь? По каким признакам?
— Каким еще признакам? — я сделала вид, что смутилась, и наивно захлопала глазами. — Просто, по размеру раскладываю, чтобы удобно было и красиво смотрелось. Разве вам не нравится?
— Перестань прикидываться дурочкой! — Туров размашистым шагом сократил расстояние и навис надо мной, выхватывая из рук случайный свиток. — Он ведь меньше других, но ты отложила его к тем, что длиннее. Ты что же, можешь прочитать, что там написано? Ну-ка! Удиви меня! В письме сестра писала, что ты грамотная и языкам обученная. Помогала отцу с торговыми делами, пока он не прогорел. Правда то или бабьи сказки, чтобы меня разжалобить? Показывай, что умеешь, если не хочешь вылететь на улицу! — прикрикнул старик.
Я уставилась на Турова удивленно. Я ж совсем забыла про письмо. Могла ведь изучить его вдоль и поперек, чтобы подготовиться к таким вопросам. Хотя кто мешает проверить это сейчас?
— Да, дядя, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Родители меня всему обучили. Но эти свитки такие старые, а язык совсем непонятный.
Отложив тряпку, я отвернулась, делая вид, что отряхиваю руки. На самом деле осторожно сняла кольцо и опустила его в карман. После потянулась, чтобы взять свиток, при этом нарочно коснувшись руки Турова.
Его прошлое вместе с яркими эмоциями хлынули в меня бурным потоком. Старик, не успел оказаться у себя, как прочел письмо от корки до корки.
Он очень недоверчиво отнесся к информации о моих способностям к языкам. Но при этом радовался, что получил бесплатную рабочую силу.
Племяннице же необязательно платить зарплату! Если она будет присматривать за лавкой и обслуживать клиентов, то не переломится. Все равно, все важные сделки будут происходить только в его присутствии.
Я взглянула на свиток, непонятные каракули на котором, между тем, преобразились во вполне понятный текст. Подобную картину я уже наблюдала с учебником по истории, поэтому не удивилась переменам.