Амари Санд – Крепостная для графа Шереметева (страница 8)

— Ты не вещь! — выпалил он громким шепотом. — И с поркой, признаю, что погорячился. Обещаю, такого больше не повторится. Хочешь, подарок тебе куплю? Шаль цветную или колечко с камушком? Заглажу вину. Только будь со мной ласкова, как прежде.

— Считаете, что любовь можно купить, Дмитрий Николаевич? — я покачала головой. — Нет, это не так. Вы можете приказать лечь с вами, можете снова выпороть, но как прежде никогда не будет. Если я вещь, то вам и не надобно моего согласия, а если все-таки человек, то и обращайтесь по-человечески.

— Ты? Отвергаешь меня? — полыхнул он яростным взглядом. — Ты?! Меня?! Да кем ты себя возомнила?

— Дмитрий Николаевич, а если бы на моем месте оказалась девушка из дворянской семьи, вы бы так же с ней обращались и требовали ответных чувств?

Граф ничего не ответил, только скрипнул зубами. На его скулах ходуном заходили желваки.

— Вы заботитесь о чувствах невесты, которую с ваших же слов, не любите. А мои желания ни во что не ставите и глубоко обижаетесь, когда говорю правду. Вы не способны любить и никогда не дадите мне то, чего я желаю больше всего на свете.

— Чего же? — процедил граф.

— Свободы. Я всего лишь хочу свободы. Хочу сама выбирать, где жить и работать, кого любить и за кого выходить замуж. И чтобы на меня не кричали, срывая злость и плохое настроение, не били за то, что у меня есть собственное мнение, и не принуждали к тому, чего я делать не желаю.

— Возвращайся к своим обязанностям, Татьяна, — глухо произнес Шереметев, отстраняясь и смахивая пылинки с мундира — Принеси моим гостям еще вина.

Глава 10

Следующие несколько дней превратились в изысканную пытку. Дмитрий больше не пытался сблизиться или заговорить о чувствах, но нарочно вызывал к себе по малейшему поводу. То чай принести, то вытереть пыль, хотя ее и так ежедневно протирали, то сложить книги, которые он вытащил из шкафа и раскидал по кабинету.

Помимо этого, Анна приезжала в Фонтанный дом почти каждый день. Официально — обсудить детали венчания, на деле же она устраивала смотр новых владений.

— Татьяна, подай чаю Анне Христофоровне, — Дмитрий будто нарочно издевался, заставляя ей прислуживать. — И принести нашей гостье теплую шаль, а то в зале сквозит.

Невеста благосклонно улыбалась, наблюдая за тем, как я приседаю в реверансе, кусая губы до крови, потому что рубцы на спине опасно натягивались и терлись об жесткую ткань платья.

— Говорят, ты недавно чуть не умерла от лихорадки? — графиня вдруг снизошла до общения со мной. — А ведь не зря господин Лунин обратил на тебя внимания, взгляд и вправду слишком живой. Скажи мне, Татьяна, о чем ты думаешь, когда смотришь на своего господина?

Я растерялась, не понимая, чего она добивалась этим разговором. Бросив опасливый взгляд на Дмитрия, заметила в его глазах тревогу и любопытство.

— Ваше Сиятельство, я думаю лишь о том, как бы не пролить чай, — опустила глаза и изо всех сил постаралась принять покорный вид. — Какие еще могут быть мысли у прислуги? Только о том, как бы получше работу справить, чтобы хозяева остались довольны.

— Достойный ответ, — Анна покивала и натянуто улыбнулась, давая понять, что не поверила ни единому слову. — Скромность — лучшее украшение для таких, как ты. Ступай!

На негнущихся ногах я вышла в коридор, не понимая, чем заслужила такое внимание от невесты хозяина. Она же прекрасно знала, что я ей не соперница. Или же нет?

Не успела отойти на десяток шагов, как меня перехватил камердинер графа Архип.

— Послушай сюда, девка! — произнес негромко, хватая мня за руку и оттаскивая в сторонку. — По тонкому льду ходишь. Возле Анны Христофоровны не смей рта раскрывать и глаз от пола отрывать. Дыши через раз, если придется. Ее родня — это глаза и уши государя. Дмитрий Николаевич женится не для радости сердечной, а чтобы фамилию из петли вытащить. Понимаешь?

Как не понять? — я кивнула. — Александр Христофорович Бенкендорф, брат Анны, участвовал в подавлении восстания и вел расследование по делу декабристов. Впоследствии с его подачи будет создано Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, которое он в дальнейшем и возглавит.

Только какой толк Архипу предупреждать меня? В чем его выгода? Я прекрасно понимала, что женится Дмитрий по расчету. Любви между женихом и невестой в помине не было, это чувствовалось по их общению. Но графиня Бенкендорф происходила из той мстительной породы, которая не терпела на своем поле никаких конкурентов.

Вечером в девичьей Глашка демонстративно чистила новое платье, полученное, как шептались девчонки, из рук будущей графини Шереметевой.

— Ишь, как развернулась, — Фекла подошла ко мне, забирая из рук гребень и помогая расчесать спутавшиеся волосы. — Будь с ней поосторожнее, Танюш. Она Анне Христофоровне все про тебя выкладывает. И про сад, и про то, как вас с барином вчера полчаса найти не могли.

— Спасибо, Феклуш, — с теплом улыбнулась единственной душе, которая искренне за меня переживала. Верно говорят, от бдительных слуг ничего не скроешь. — Всем рты не заткнешь. Не одна, так другая расскажет, — молча покосилась на соседок, Анфису и Марфу, которые держались особняком.

Где, спрашивается, в этом веке потерялась вселенская справедливость? Почему противную Глашку не отправят прислуживать господам? Она бы им там все сапоги языком вылизала, чтобы угодить. Нет, граф каждый день требовал именно меня, как будто в штате прислуги из сотни человек никого подходящего больше не было.

Утро едва наступило, а мне опять пришлось стоять навытяжку у обеденного стола, глотать голодную слюну и тщательно следить, чтобы у господ всего хватало.

Дмитрий сегодня выглядел на редкость бледным и не выспавшимся. В руке он сминал записку, которую я оставила в кабинете еще во время приема.

— Ты сам не свой, mon cher, — медовым голосом, полным приторного сочувствия, произнесла Анна.

Изящная и свежая, в утреннем наряде из нежного шелка она выглядела удивительно красивой. Графиня цепким взглядом следила за каждым движением Дмитрия, сразу приметив клочок бумаги, который он сунул в карман.

— Не переживай, Анна, — отмахнулся Дмитрий нервным жестом. — Это всего лишь незначительные проблемы.

— Проблемы, которые заставляют тебя так переживать? — она подалась вперед и мягко накрыла его ладонь своей. — Я же не слепая. Вижу, как тебя что-то тревожит. Дело в той записке? Тебе прислали предупреждение?

Откуда? — невольно замерла с сахарницей в руках. — Неужели она прочитала? Может, кто-то застукал, когда я выходила из кабинета?

— О чем ты? — Дмитрий вздрогнул.

Анна деликатно замолчала, выдерживая паузу. Девушка бросила на меня досадливый взгляд, после снова посмотрела на жениха, придавая лицу сочувственное выражение.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что Александр упоминал о странных брожениях в полках? — начала она вкрадчивым голосом. — Не хотела пугать тебя раньше времени, mon cher, но вчера вечером брат обмолвился, что в Тайной канцелярии уже всплыли некоторые имена. Я всего лишь хотела передать тебе весть, чтобы ты успел подготовиться.

Вот так стерва! — чуть не задохнулась от возмущения. — Эта нахалка присвоила себе мою заслугу. Стало быть, кто-то увидел записку и передал ее содержание? Но этот кто-то должен уметь читать! Или же она все это придумала на ходу, прекрасно понимая, какие разговоры ведутся в Шереметьевских гостиных?

Дмитрий с облегчением выдохнул, его плечи расправились, а во взгляде вспыхнула благодарность.

— Так, это была ты? — произнес он радостно. — Анна, я подумать не мог, что ты так глубоко предана нашим интересам.

— Ты — мой будущий муж, Дмитрий. Твоя жизнь — это и моя жизнь тоже, — она поднесла его ладонь к своим губам, гипнотизируя жениха томным взглядом.

Вот ссс-стерва!

Но как же быстро Дмитрий купился на удобную сказку! Анны ведь не было здесь, когда я оставила первую записку. Или это уже не важно? Господи, как же легко женщина способны манипулировать мужчинами!

Глава 11

Закончив сервировку стола, я поклонилась и попятилась к дверям, пониже опустив голову. В груди ворочалось что-то тяжелое и неприятное. Нет, это не ревность! Нужно испытывать хоть какие-то чувства, чтобы ревновать. Во мне бушевала ярость историка, на глазах которого подтасовывались факты.

— Татьяна, постой! — окликнула меня Анна, не позволив покинуть комнату. — Подойди! — приказала она.

Я послушно вернулась и застыла в двух шагах от стола. Графиня смотрела на меня в упор таким ледяным взглядом, будто готова была придушить собственными руками.

— Ты сегодня чересчур медлительна. Покажи руки! Что это? Чернила? — она брезгливо указала на запястье, где осталось маленькое пятнышко.

— Медь чистила, Ваше Сиятельство, — соврала, не поднимая глаз.

— В этом доме не место горничным, которые слишком много слышат и мало работают. Mon cher, — змеюка повернулась к Дмитрию, — мне кажется, твоя экономка слишком балует эту девку. Она постоянно околачивается в господских покоях без дела.

— Прасковья разберется, — отмахнулся Дмитрий. — Не переживай.

— Даже и не думала, — Анна улыбнулась такой ядовитой улыбкой, что я похолодела. — Ступай в людскую. Я велела поскорее перестирать и освежить шторы, надобно прачкам помочь.

— Как прикажете, Ваше Сиятельство, — я присела в поклоне и направилась к выходу.