Amaranthe – Теория войны. Выбор стратегии (страница 4)

Вольф махнул рукой в сторону клеток. Мол, у тебя со зрением не всё в порядке? Не видишь, что две камеры заняты? Я видел. Видел и мальчишку, который сидел на полу – лежанки для заключённых в моей тюрьме предусмотрены не были, и пожилого господина, который мерил своё узилище шагами, заложив руки за спину.

– Полагаю, сэр Кауст, вы можете освободить нашего юного Хейна и препроводить его на кухню, где он обязался отработать свой долг лично передо мной. – По тому, как вспыхнуло лицо Вольфа, я понял, что не ошибся в его характеристике. У этого парня не осталось ничего, как и у всех нас, чем он мог бы гордиться, кроме рыцарских шпор, поэтому обозначение именно его рыцарского достоинства было ему более по душе, чем любое другое.

– Но, ваше высочество, если я поведу этого оборванца на кухню, то вы останетесь наедине со вторым заключённым… – начал было пытаться возражать Вольф, но я его быстро оборвал.

– Сэр Кауст, как вы, наверняка видите, иначе я начну волноваться за ваше зрение, что я здесь не один. И поверьте, виконт Дерн прекрасно сможет мне помочь в случае непредвиденных обстоятельств, ведь он-то как раз имеет прямое отношение к структуре различных форм содержаний заключённых, не так ли, виконт? – я повернул голову в сторону Дерна, который только усмехнулся и отвесил мне лёгкий полупоклон.

– Мой долг подчиняться воле вашего высочества, но я не одобряю это решение, – Вольф поджал губы и направился к камере Хейна. Замок звякнул, дверь распахнулась, сэр Кауст схватил крепкой рукой мальчишку за шиворот и поволок в сторону выхода, предварительно кинув связку ключей Дерну.

Когда мы остались одни, я взял стул, подтащил его к клетке и пристально посмотрел на находящегося там мужика. Он заметил мой интерес и остановился, глядя прямо на меня через решётку.

Я не собирался отпирать клетку. Личный контакт с заключённым не был предусмотрен мною в первый день нашего тесного общения. О методиках допроса майор знал много, как бы не больше, чем о ведении военных действий. Так что, я решил воспользоваться этими знаниями. Заодно и потренируюсь в столь деликатном деле, потому что в то, что предлагала мне память майора, пыточная комната вообще не входила, и физические пытки фигурировали в странном, значительно урезанном виде.

Дерн занял позицию чуть сбоку, чтобы видеть и допрашиваемого, и следователя. Ну что же, в нём я, похоже, тоже не ошибся, методиками допросов виконт владел, и дурацких вопросов на тему: «А почему мы не открываем клетку?», – от него не поступало.

Я сидел, чтобы создать у заключённого иллюзию того, что он может меня подавить, глядя сверху вниз. Без жёстких методов это могло дать небольшое преимущество в плане того, что он откроется и ляпнет что-нибудь важное. Уго не был профессиональным шпионом или диверсантом и вряд ли мог рассчитывать на какие-то хитрости, которые помогут ему не выдать своих господ, потому что его не учили противостоять даже простой физической силе.

– Доброй ночи, мастер Уго, – наконец я прервал затянувшееся молчание. – Уже ведь ночь, знаете ли. Почему вы не спите? Не устали за день? Или, может быть, всё гораздо более банально, и у вас обычная бессонница?

– Судя по тому, как к тебе обращался тот напыщенный гроуменец, ты – ушедший от моих господ принц Бертран, – голос Уго был грубым и резким, похожим на карканье ворона. Высказавшись, он запрокинул голову и расхохотался. – Вот ведь как получилось, а. Ты единственный из кронпринцев, кого не коснулась отрава, честно спаиваемая остальным принцам нашими верными людьми. А всё почему? Потому что ты из постели в постель к своим шлюхам нырял постоянно и так часто их менял, что Бакфорд просто не знал, где тебя можно отловить в следующий раз. Вместо того чтобы постигать науку править, как любой уважающий себя наследник, ты предавался разврату. Кто бы мог подумать, что именно это тебя в конечном итоге и спасло, – добавил он задумчиво.

 Всё верно, Уго думал, что это не секрет, ведь я не попался в ловушку и уже потерял страну. И хоть у захватчиков именно в Гроумене всё пошло не по плану, на конечный итог это не повлияло. Сейчас же в Уго говорило тщеславие. Он внутренне готовил себя к пыткам и, таким образом, пытался себя подбодрить. И всё бы ничего, вот только в живых оставался ещё один кронпринц, и как раз в стране, где господа Уго ещё не резвились. Я нахмурился, вспоминая несостоявшийся обед и неестественную бледность на лице принца Лазаля. Резко повернувшись к Дерну, который нахмурившись, должно быть, тоже просчитывал варианты для своего принца, я задал один единственный вопрос.

– Кто пробует пищу королевской семьи перед подачей на стол?

– Фаворит их высочеств лейтенант Айвас Грит, – медленно произнёс Дерн, я же уже вскочил со стула и бросился к выходу из подвала. За мной, гремя ключами, нёсся сам Дерн.

На лестнице мы столкнулись с Каустом. Оттолкнув его плечом, я побежал наверх через две ступени. Наверное, во мне проснулось некое предчувствие, но неспроста именно сегодня ночью Олия решилась на безумный шаг, скорее всего, завершившийся успехом, как только Грит выполнил бы свою основную миссию – лишить Вигарас наследника и деморализовать тем самым короля.

Всё это было связано между собой, и я сейчас сожалел только об одном: какого грёбанного хрена я не убил этого недоноска там, в парке? Но все мы крепки задним умом.

– Головой отвечаешь! – это было единственное, что я прокричал опешившему Каусту. Дальше нужно было молчать, чтобы не сбилась дыхалка, ведь бегун из меня так себе.

Но я бежал, потому что посылать кого-то другого во дворец – тратить время на объяснения, а оно и так утекало с каждой секундой. Этот урод ведь не знает, что я умыкнул Олию, и его усилия хотя бы в этом плане не увенчаются успехом.

Когда я забежал на территорию дворцового парка, то понял, что всё – это мой предел, я сдох, но, несмотря на это, упрямо продолжал идти вперёд, хотя дыхание стало хриплым, и я с трудом проталкивал воздух в лёгкие. В боку кололо так, словно мне туда засадили кинжал, а в висках так сильно стучала кровь, что казалось, будто сосуды сейчас не выдержат, и я схвачу самый что ни на есть удар.

От проходящих мимо патрульных я предоставил отбрёхиваться Дерну. Подскочив к дверям дворца, я согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Когда мне это удалось, и я, наконец, разогнулся, то увидел спешащего ко мне весьма обеспокоенного офицера.

– Ваше высочество, что с вами?

– Всё нормально, – я отмахнулся от него, дрожащими руками срывая с себя перевязь, чтобы не заморачиваться с печатями. – Где спальня принца Лазаля?

– Я не понимаю, зачем вам спальня его королевского высочества…

– Нет времени объяснять, – я протянул ему перевязь с оружием. – Принцу грозит опасность, поэтому, ради всех пресветлых богов, давайте просто проверим, что всё в порядке, и позаботимся об охране, а потом уже будем объясняться.

– Вайнот, выполняйте, – раздался позади голос Дерна, который к моему неудовольствию, был гораздо более свеж, чем мой. – Берём одного бойца, оружие оставьте, ваше высочество, оно может вам понадобиться. Вперёд за мной.

Оказывается, Дерн был выше по положению, чем дежурный офицер. И хотя Вайнот продолжал бурчать себе под нос что-то маловразумительное, не подчиниться виконту он не мог. Нельзя сказать, что он был доволен, но мы хотя бы начали двигаться в нужном нам направление.

Апартаменты членов королевской семьи располагались на втором этаже в отдельном крыле, вход в которое охраняла очередная пара гвардейцев. На вопрос Дерна о том, входил ли кто-нибудь посторонний, они ответили, что никого постороннего мимо них не проходило.

Услышав этот ответ, я решил, что зря переполошился, и взбаламутил Дерна, но, с другой стороны, уж лучше перебдеть, чем прийти к пушечному разбору. Возле дверей в комнаты Лазаля наш отряд остановился. Дерн приоткрыл дверь и позвал личного слугу принца.

На его зов откликнулся невысокий и, к моему удивлению, совсем молодой парень, с которым лейтенант тайной службы принялся о чём-то тихо переговариваться. В конце их диалога парень пожал плечами и пошире приоткрыл дверь, предлагая Дерну войти.

Я остался в коридоре. Нечего мне делать в спальне практически незнакомого человека, даже если через неделю мы станем родственниками. Осмотревшись по сторонам, заметил у стены оттоманку и рухнул на неё, вытянув гудящие ноги. Из-за недостатка кислорода снова захотелось спать, хотя вроде бы выспаться должен был на сутки вперёд.

– Ваше высочество, – громкий возглас Дерна заставил меня встрепенуться. – Быстрее, сюда.

Я бросился в комнату, мельком отметив рвавшего на себе волосы парнишку, упавшего на колени и что-то завывающего. Не останавливаясь, прошёл к спальне. Дерн стоял возле кровати, на которой лежал Лазаль, и с мрачным выражением, застывшем на лице, крутил в руке стакан. Я перевёл взгляд с заострившегося лица принца на физиономию Дерна. На лице виконта застыла мрачная решительность. Мы опоздали. Вот что я прочёл на обоих этих лицах.

– Как давно? – спросил я тихо.

– Уже довольно давно. Тело успело остыть и окоченеть, – Дерн размахнулся и швырнул стакан в стену. – Вот почему ваш пленник говорил, что вы единственный, кому удалось выжить. Он знал, что принц Лазаль уже мёртв.