Amaranthe – Теория войны. Разведка боем (страница 10)

– Собственно, это всё, что нужно знать о Бертране Клифанге, – Олия тем временем занималась почти тем же самым, что и я, только её мародёрство вышло на новый уровень – она стаскивала одежду со своего двойника. – Нежелание что-то делать, даже вопреки здравому смыслу.

– А вы не слишком-то и огорчены тем, что остались почти сиротой, – я смотрел, как она бережно складывает снятую одежду и обувь, не спеша их, однако, надевать. На постепенно обнажающееся тело я старался не смотреть.

– Они за столько времени так и не поняли, что это не я, – в голосе прозвучала горечь. – Сначала я злилась, потом испытывала ненависть, а где-то пару месяцев назад пришло равнодушие. Нет, я безмерно скорблю по гибели отца и брата, но впадать от этого в истерику не собираюсь. Вы же не намереваетесь подтверждать наш брак? – внезапно она развернулась и подозрительно посмотрела на меня.

– Вот прямо сейчас, точно не намереваюсь, – я осмотрел критически её худенькое тело и понял, что ей пришлось бы воспользоваться домкратом, если бы вдруг она захотела, чтобы я выполнил свой супружеский долг. Мне всегда нравились дамы более фигуристые. К тому же сейчас она слишком уж походила на подростка, а Лолитки меня никогда не привлекали. – Так что с вами произошло?

– Меня похитили. Вот этот приехал, якобы с посольством и принялся оказывать мне знаки внимания. А однажды я уснула в своей постели, а проснулась уже в этих катакомбах, когда меня разбудила пинком эта дрянь, – бельё она трогать не стала, а выпрямилась, прижимая к груди снятые с трупа вещи. – Я не знаю, как они это сделали, сильных магов среди их не было. Вот только, чтобы она продолжала сохранять мой облик, я должна была оставаться в живых. – Что-то в её словах было мне знакомо, и я ляпнул первое, что пришло на ум.

– Поэтому волосы состригли? Это тоже с превращением связано?

– Нет, с чего вы взяли? – она покачала головой. – Волосы мне потом остригли, чтобы поиздеваться. Странно, что они меня не тронули в другом плане. То ли это было важно для сохранения облика, то ли брезговали… А вы, случайно, не эльфы замаскированные? – она прищурилась, разглядывая меня, наверное, пытаясь найти признаки эльфанутости.

– Мы даже намеренно не эльфы, – я огляделся по сторонам. – Не нравится мне здесь что-то. Конор!

– Да, ваше высочество, – мальчишка неуверенно вошёл в коридор, косясь на трупы эльфов и двойника принцессы, – я здесь.

– Куда нам идти? – мальчишка бросил взгляд на Олию и уверенно показал в ту сторону, откуда пришли эльфы.

– Туда нам нужно туда, только… – он запнулся, и я сразу же напрягся, потому что, когда Конор начинал чувствовать себя неуверенно, обязательно случалась какая-нибудь гадость.

– Договаривай, – я хмуро смотрел на мальчишку, отмечая про себя, что Вольф отмер, наконец-то, и принялся сноровисто обыскивать тела, откладывая прямо на землю то, что привлекло его внимание. Значит, ничто человеческое ему не чуждо, включая мародёрство. Я перестал обращать внимание на посторонние вещи и сосредоточился на Коноре. – Что ты имел в виду?

– Я не знаю, – он пожал плечами. – Не могу понять, просто что-то как будто отличается. Словно какая-то дымка впереди и позади тоже, словно искажение… – Конор задумался, затем снова нерешительно произнёс. – А сейчас вроде как нет ничего такого.

– Да что тут думать? – ко мне подошёл Вольф, в руках которого я увидел сумку. Видимо, он снял её с одного из покойных. – Пойдём вперёд и посмотрим. И я предлагаю уходить как можно быстрее. Чвыры же мясом питаются? – Меня передёрнуло от омерзения, но, что ни говори, а он прав, и запах свежей крови вполне мог привлечь внимание не только чвыр. Одним Пресветлым богам ведомо, какие твари могли здесь поселиться за столько лет, сколько существовали эти туннели.

– Вперёд, – я кивнул и указал мечом на коридор, который неподалёку от того места, где мы стояли, делал поворот, уходя, если рассуждать логично, забирая вверх.

На этот раз сэр Кауст шёл первым. Кроме того, что он напряжённо всматривался вперёд, и ему помогали в этом пара светляков, которых я пустил впереди него, а также приглушённый свет, идущий от стен, который в этом коридоре становился вроде бы ярче, чем в тех коридорах, по которым мы бродили совсем недавно.

Туннель был достаточно широк, чтобы Конор поравнялся с Вольфом и шёл, пытаясь разобраться в том, что же ему не понравилось в той схеме, которая рисовалась у него в голове, или как он там на самом деле «видит» все эти подземелья.

Моя же голова была занята совсем другим. Я покосился на принцессу, которая шла рядом со мной. Да, она совсем не была похожа на ту другую, что лежала сейчас совершенно мёртвая возле стены туннеля. То ли та другая Олия неверно представляла, как на самом деле должна вести себя настоящая принцесса, то ли просто была злобной стервой, склонной к истерикам, но я теперь понимаю, что имела в виду королева, когда говорила, что её дочь очень сильно изменилась.

Олия шла, стараясь высоко держать голову, прижимая к груди вещи, которые сняла с трупа своего двойника. При этом она не надела ничего, даже изящные мягкие сапожки несла в руках, продолжая идти босиком.

– Вы не хотите переодеться? – не выдержав, спросил я, весьма выразительно глядя на её трофеи.

– Хочу. Даже больше, чем есть, – она сглотнула слюну, но тут же мотнула головой как норовистая кобылка и добавила. – Вот только я не намерена надевать, в общем-то, чистые вещи на себя, прежде чем я вымоюсь. Когда меня тащили эти длинноухие твари, я будто бы слышала журчание воды неподалёку. Наверное, какой-нибудь ручей пробил дорогу в эти подземелья. Я понятия не имею, какова протяжённость этих туннелей. Пока меня перетаскивали с места на место, мы почти всё время передвигались под землёй, лишь в крайне редких случаях выходя на поверхность.

– Хотите сказать, – я приказал Конору найти какой-нибудь подходящий водоём, чтобы Олия смогла помыться, и вернулся к нашей прерванной на меньше, чем на минуту, беседе, – что все эти полгода ты практически не видели белого света? – я критически посмотрел на неё. Принцесса была худой, оборванной и явно избитой, но она не была настолько бледной, какой непременно бы стала, пробудь она в подземельях хотя бы пару месяцев.

– Конечно же, нет, – она фыркнула. – По туннелям мы бродим пару месяцев, но время от времени выбирались на поверхность, чаще всего в лесу. А до того момента, когда меня затащили сюда, я жила в качестве пленницы в доме рядом с рыночной площадью. Хозяин дома всё время находился в маске, снимая её лишь передо мной. На него работало много людей, и они звали его – «старший».

Вот это номер. Значит, принцессу крови держали всего не нескольких минутах ходьбы быстрым шагом от дворца. Это очень-очень интересно. А не с этим ли связано то, что поведение Олии, что жила во дворце, начало кардинально меняться где-то около месяца назад? Более того, поведение принцессы поменялось настолько, что даже мать сказала, что совсем её не узнает.

Похоже, что важно было не только то, чтобы принцесса оставалась живой и относительно невредимой, но ещё и её близость к двойнику имела определённое значение. И теперь мне интересно узнать, а сколько всего таких вот подмен успели совершить эльфы, и сколько из них увенчались подобным же успехом?

Сейчас сказать что-то сложно, но не удивлюсь, что в каждом захваченном королевстве действовал не просто внедрённый агент, а двойник очень близкого к королю человека, например, наследник престола, чем не вариант?

И тогда возникает вопрос, а не сдались ли остальные на милость победителей вообще без боя? Это, конечно, на грани фантастики, но, чем демоны не шутят? Только вот с Гроуменом не повезло. Король и принц так ненавидели друг друга, что на первого внезапная гибель принца не произвела бы какого-либо впечатления, а второго не смогли найти ни для того, чтобы убить, ни для подмены, что также не привело бы к положительным результатам.

Или подмена Олии – это первая в своём роде тактика, и длинноухие обходились простым подкупом доверенных лиц? Впрочем, какая разница, если все остальные уже пали, даже тот же Гроумен? А вот есть разница. Гроумен захвачен, но захвачен он почти классически, в ходе кровопролитных боёв, и в стране ещё очень много очагов сопротивления, иначе мы бы не сумели вырваться. Атаракс пал, но эльфы всё ещё не чувствуют себя полноправными хозяевами на моей земле, и поэтому у Вигараса есть шанс выстоять, а у меня вернуть утраченное!

– Ваше высочество, если мы сейчас свернём вот сюда, то выйдем прямо к небольшому озеру, вот только… – я пару раз мигнул, пытаясь сосредоточиться на подошедшем ко мне Коноре. Надо же, я впервые подумал о Гроумене как о своей земле, и это не вызвало у меня отторжения. Что там говорил мальчишка?

– Озеро? Так это прекрасно, и гораздо лучше, чем какой-то занюханный ручей, – начал было я, но тут до меня дошло, что Конор заколебался, прежде чем озвучить мне этот вариант. – Что с ним не так?

– Не знаю, – Конор нахмурился. – Я не могу понять. Просто там те самые непонятные искажения, про которые я у развилки говорил. Которые непостоянные, то они есть, то уже нет и намёка. Когда мы подходили, что их было много, и они были очень отчётливые, как рябь по воде, ну, когда рыба хвостом метнёт… – Конор замолчал, а затем продолжил. – А сейчас их вообще нет, как будто они мне привиделись. Но ведь так не может быть, ведь правда?