Amaranthe – Пётр Романов. Veni Vidi Vici (страница 9)

– Петр, о, Петр, – она подбежала ко мне и порывисто обняла. Я даже сначала растерялся, а потом осторожно приобнял ее за плечи. – Твоего отца вызвали в Кремль, а твой дед сейчас в школе, вместе с родителями Славы, – она кивком головы приветствовала Щедрова, что дало мне полное представление о том, что клан Щедровых или равный нам, или стоит на ступень ниже.

– Это из-за меня? – я сглотнул стоящий в горле ком.

– Никто не знает, живы вы вообще или нет. Андрей Агушин применил какой-то запрещенный артефакт, сейчас твоего отца как какого-то преступника допрашивают, выясняя, знал ли он о подобных игрушках предполагаемого жениха своей дочери. Это какой-то кошмар, – мать наконец-то отпустила меня. – Я не знала, жив ли ты, еще и Алексея увезли. Когда тот мужчина, который вас нашел, прислал сообщение, я думала, что с ума сойду от радости. Сразу же всем сообщила, что опасность миновала, и твоим родителям, Слава, тоже сумела сообщить через Петра Алексеевича. В школе сейчас тоже творится что-то плохо контролируемое, связи нет, хорошо, что Петр Алексеевич был еще в дороге, когда мне удалось с ним связаться. Вы прямо сейчас должны туда переместиться с помощью портала, который прислал директор.

Она все говорила и говорила, хватая меня за руки, за плечи и заливаясь слезами. Мне удалось перехватить ее руки.

– Мама, успокойся, все будет хорошо, – и улыбнулся, когда она уткнулась лбом мне в плечо, все-таки я пошел в деда и был гораздо выше нее. – Все будет хорошо, я тебе обещаю.

– Да, да я верю тебе, – она провела ладонью по моей щеке и тут же убрала руку. – Отправляйтесь, – сняв с пальца кольцо, бросила его на дорожку и тихонько произнесла слово-ключ, активировавшее портал.

Знакомое колебание воздуха расползлось по дорожке. Нужно было только ступить туда, чтобы очутиться в каком-то кабинете, сквозь марево портала невозможно было разглядеть подробности. Мать поцеловала меня на прощание в лоб, и я первым шагнул в портал, приземлившись на полу кабинета директора, в котором уже был однажды, когда меня забрала на допрос Тайная канцелярия.

Сделав шаг в сторону, чтобы освободить место шедшему за мной Щедрову, я тут же оказался возле огромного мужчины, возвышавшемся над всеми присутствующими в кабинете людьми, включая меня.

– Жив, слава Богу, а-то я уже думал, что твоя мать опять все перепутала, – голос деда я узнал бы из тысячи. Он сжал меня в своих медвежьих объятьях, а потом, резко отпустив, повернулся к мужчине, который с улыбкой смотрел на женщину, обнимающую и целующую, куда могла дотянуться, явно смущенного Щедрова. – Николай, я понимаю, твой клан вассальный клану Агушиных, но я уже уведомил его величество императора и теперь уведомляю тебя – я это происшествие так не оставлю. Если уж сынок Агушина в школу умудрился эту дрянь пронести, то я боюсь представить, сколько у них дома подобных вещей, не говоря уже о тайниках.

– Агушины весьма могущественны, вам нелегко придется, Петр Алексеевич, – тихо проговорил Щедров.

– Ничего, я привык к трудностям, – нахмурившись и сверкнув глазами, ответил дед.

– Я помогу, но многого от меня не ждите, сами понимаете.

– Я понимаю, – кивнул дед и повернулся ко мне. – Я приеду посмотреть на первый тур. И, Петр, держись подальше от Догорукого, – он потрепал меня по голове, Щедрова вырвали из рук матери, и мы даже пикнуть не успели, как очутились за дверью. Нас словно выкинули с глаз долой, чтобы решать более серьезные и взрослые дела, не привлекая к ним нас. Мне такое положение дел показалось не слишком приятным, но я смирился, внутренне противясь, что ко мне относятся, как к ребенку. Но чего еще ждать от Петюнички, который только несколько месяцев как взялся за ум-разум. Свое место в клановых делах необходимо доказывать делом, а не происхождением.

Недоуменно переглянувшись, поплелись в сторону общежития. Уже заходя внутрь, я зевнул. Сонливость накатывала как снежный ком, и я еле стоял на ногах, чтобы не рухнуть и не захрапеть прямо посреди коридора, твердо решив, что подробности произошедших в школе, после нашего исчезновения, событий буду узнавать только после того, как высплюсь.

– Не знаю, как ты, но я в душ и спать, – Щедров махнул рукой, и мы разошлись в разные стороны еще не друзьями, но определенно не врагами.

Глава 6

– Мяу-у-у! – истошный кошачий вой заставил меня поднять голову с подушки. Ба-бах! Последующий за ним грохот окончательно разбудил и заставил подскочить в кровати, так же, как и раздавшийся за грохотом вопль.

– Ах, ты тварь пушистая! – в направлении моей кровати метнулась темная тень, и в следующую секунду молодая пантера с разбегу прыгнула мне на грудь, повалив обратно на кровать.

– Соня, твою мать, а ну слезь с меня, – прохрипел я полузадушено, потому что кошка была уже совсем не маленькой. Соня посмотрела на меня так пронзительно, столько скорби было в ее желтых глазах, словно я ее не с себя спихивал, а в лес выгонял на вольные хлеба. Если бы такое было в первый раз, то я бы даже расчувствовался и пожалел котейку, скормив все, что было бесхозным в нашей комнате. Было такое и не раз, поэтому больше на меня такой взгляд не действовал. Когда же мне удалось вылезти из-под вполне упитанного тела, она закатила глаза и рухнула на освободившееся место на кровати, изображая глубокий обморок. Даже пару раз задней лапой дернула.

– Это у нее типа судороги? – ко мне подошел Петр, скептически разглядывая развалившуюся большую кошку. Росла она подозрительно быстро. Я даже представить не мог какого размера она достигнет, когда полностью вырастет. Мама-кошка, которую я видел только мельком, явно будет уступать ей в размерах.

– Понятия не имею, возможно. Соня, – прошептал я. Кошка продолжала симулировать, но кончик хвоста предательски дернулся, выдав ее с головой. – Вот же… Соня, ты не кошка, ты – крыса. – Высказавшись, повернулся к Петру. – А что это за грохот был?

– Да твоя крыса, тьфу ты, Соня, под ноги кинулась, вот я и растянулся на полу. Вот же… животное. Она меня ненавидит.

– Ну так не удивительно, от тебя же псиной воняет, – буркнул я, расталкивая кошку, чтобы она не наглела и освободила мне место, хотя бы для того, чтобы я мог присесть на кровати.

– Вот не надо. Тонкий едва уловимый волчий флер не нужно сравнивать с собачатиной, – огрызнулся Петр, показывая заметно удлинившиеся клыки. Что не говори, но трансформацию он под руководством Каца освоил достаточно быстро, чтобы его можно было выпускать на волю без присмотра, не переживая о том, что он кого-нибудь загрызет в порыве страсти.

– Так и не наговаривай на кошечку тогда, моя Соня всех ненавидит, ты вообще не исключение, – я ухмыльнулся. – А где Карамзин?

– На занятиях, где ему еще быть. Да и тебе скоро выдвигаться. Ты не забыл, что сегодня последний день у Долгова? – да об этом хрен забудешь, сегодня последняя тренировка, за которой будет два дня выходных и первый этап, который всех мало уже волновал, потому что, если зелье можно было приготовить, то его уже все приготовили и ингредиенты собрали, а те, что из разряда невыполнимых, то переживать о них и подавно не стоило. Но на первом этапе должны были дать установки и обозначить цель следующего. Самое главное, никто не знал, что это будет. Судя по заданиям первого этапа – нечто феерическое. Фантазия у организаторов работает на отлично в этом плане. Так что, именно этого момента – объявления условий следующего этапа, мы все ждали и боялись.

– Не забыл, – потянувшись, я пошел собираться.

– Чем ты полночи занимался таким, что сегодня почти до вечера проспал? – Петр пошел за мной и остановился в дверях ванной, скрестив руки на груди.

– Пытался силу в некроэнергию преобразовать, – я посмотрел на него, Петр усмехнулся и отошел от двери, которую я тут же захлопнул перед его носом.

– А я уж думал за ум взялся и девчонку себе какую завел, – хмыкнул он. Вот в чем, в чем, а в этом плане у нашего оборотня вообще не было никаких проблем. Все девушки, начиная с первого курса и заканчивая последним, просто липли к нему. Может, так привлекала их всех его звериная сущность, а может он просто был более раскрепощенным и общительным. – Ты бы тоже приобщился к прекрасному, я тебя смею уверить, что большая часть девчонок, если ты прекратишь строить из себя монаха, давшего обет воздержания, прибежит, только свистни, особенно после случившегося с Агушиным.

Я не отвечал ему. Это только время зря терять, потому что уже неоднократно говорил Петру, что на первом месте у меня стоит учеба и репутация, потом связи, а уж после всего этого развлечения подобные тем, что устраивали мои соседи по комнате, благо, что по отдельности.

– Ты там утонул? Ну хоть в дверь стукни, чтобы я не переживал. А то было бы неприятно, если окажется, что я даю уроки правильного поведения и аристократической морали трупу.

– Ну что тебе нужно? – рявкнул я, заканчивая умываться.

– Ну как, поболтать. Мы так редко с тобой видимся, я уже и соскучился по тем временам, когда мы были единым целым. Хотя, нет. Не соскучился. С тобой не интересно, правда, та русалочка была исключением из правил, – крякнул он. – И как, получилось с некроэнергией поиграться? – голос из-за двери звучал глухо, но я не был бы в претензии, если бы он вообще заткнулся, хотя требовать этого от Петра дохлый номер. По-моему, он и на смертном одре будет болтать без перерыва.