Amaranthe – Противоположности. Сквозь время (страница 13)

– Вот объясни мне, Волков. – Сказал я, раздраженно хлопая по бедру каким-то аналогом нагайки, которую за каким-то хреном забрал из конюшни.

В конюшню же я увязался за уводящим лошадей Сергеем, как только увидел, что людей во дворе заметно прибавилось, о чем меня, похоже, «забыли» уведомить. Пришлось изображать недовольство именно от этой новости.

– Что тебе объяснить, княжич? – Волков встал рядом со мной всё такой же серьёзный, только выглядевший сейчас как бы не уверенней в себе.

– Каким образом до Михаила Борисовича не дойдет весть о том, что войско собирается на него походом идти? – я стукнул слишком сильно и поморщился, это оказывается больно, черт подери.

– Ну-у-у, – протянул Волков. – Никаким.

– Вот именно, никаким. Он успеет приготовиться как следует к осаде, – раздражение усиливалось тем, что два пирожка упавшие в пустой желудок, назвать полноценной едой было никак нельзя, и желудок на это весьма прозрачно намекал, выдавая периодически голодные рулады.

– Либо же его бояре ворота сами откроют, как ни раз уже случалось, – Волков покачал головой. Хоть сам он и был из Твери, но вот о тверских князьях и боярах, похоже, мнение имел не слишком лестное.

– А ежели нет? Ежели именно на этот раз и не получится? И литовец пришлет вовремя подмогу, и ополчение вовремя соберут и даже наряды сумеют на стены вытащить, и что тогда? Мы будем под Тверью стоять дольше, чем на Угре? – я смотрел на ажиотаж, царящий во дворе и не понимал, с чем он связан. Вроде бы Иван обещал мне не начинать сбор войска, пока не убедится, что я смогу держаться в седле, чтобы доехать до Твери и там суметь командовать, опять-таки сидя в седле. Или моя короткая поездка его внезапно убедила, что опасность для моего здоровья несколько преувеличена?

– Ты слишком уж сильно полагаешься на дальновидность Михаила Борисовича, – Волков усмехнулся. – Не замечен он был в таких мудрых решениях ни разу за всё своё княжение. Скорее на Господа нашего будет надежды возлагать, но сам не будет думать о готовности к осаде, даже, если прознает про неё.

– Твои бы слова, да Богу в уши, – тихо проговорил я, глядя как ко мне приближается, судя по одежде, боярин. Но я его не видел на заседании боярской думы. И опять передо мной во весь рост встал вопрос – кто это такой? Волков же, проследив за моим взглядом, присвистнул.

– Ничего себе. Сам Кошкин-Захарьин из Коломны прибыть успел. Да почитай не один, как есть с дворовым войском своим. Неужто великий князь Иван Васильевич, князя Холмского оправить на Тверь хочет?

– Вряд ли, – я покачал головой. – Это будет слишком большим испытанием его преданности. – А тем временем Кошкин-Захарьин приблизился ко мне достаточно близко, чтобы я его разглядел.

Не слишком высок был этот знаменитый воевода. Бороду предпочитал носить аккуратно подстриженной и сужающейся к концу. Немного простоватое лицо и неожиданно цепкие, умные глаза, которые в этот момент смотрели прямо на меня.

– Здравствуй, княжич, а я уж подумал, что не сыскать тебя, потому как даже рынды твои не в курсе, куда же ты подевался, – он остановился и отвесил мне поклон. Я тоже поклонился, правда не настолько низко, все-таки статус у нас разнился, и довольно сильно.

– И тебе здравствовать и не хворать, Яков Захарьевич, – когда мне назвали имя, ориентироваться стало гораздо проще. – А не потому ли ты прибыл так спешно из Коломны, да еще и воев с собой захватил знатных, чтобы меня сыскать?

– А коли так? Обскажешь великому князю, как долго я тебя искал? – он хитро улыбнулся. А ведь, кроме все тех же летописных «поехал», «взял», «послан», «умер» ничего о нём не знаю. Даже точная дата его смерти не известна доподлинно. А оказывается, что у него и чувство юмора присутствует.

– Я даже расскажу, как мы с тобой вдвоем от целой своры татей отбивались, и как ты меня израненного на руках из леса вынес, – я улыбнулся, не сводя с него взгляда.

– Почему из леса? – Яков даже удивился, услышав мой ответ.

– Так ведь тати в лесу живут, – я развел руками.

– И что же делал ты в лесу совсем один, княжич? – снова улыбнулся он в бороду.

– Малину собирал. Что-то малинки с утра захотелось, вот и не устоял, да в лес рванул, так быстро, как спина ушибленная позволила, – мы вежливо посмеялись над шутками друг друга, и Кошкин-Захарьин стал серьёзен, словно и не было этого легкого трепа ни о чем.

– Значит, действительно спину ушиб, а зачем на лошадь сегодня полез? – ну, я так и думал, что уже все знают, о моей вылазке в город.

– Чтобы убедиться, что смогу ехать с войском, – я весьма натурально вздохнул.

Вообще-то, я сейчас истинную правду сказал. А так, всё-таки странное время. Ещё какая-то паршивая сотня лет, и главнокомандующего попросту в карету засунут, и в ней повезут, несмотря на его недомогание. Армией кто-то командовать должен? Вот и езжай, а табуреточку тебе на пригорочке, так уж и быть, поставят, чтобы ты командовал со всем комфортом.

Здесь же не так. Раз едешь как воевода, значит, меч в руке должен находиться. В самую мясорубку тебя, естественно никто не пустит, но побиться всё же придётся.

Лично я не считаю этот вариант правильным. А если тебя убьют, то что дальше войско будет делать? Командующий, он затем и нужен, чтобы с пригорочка всю панораму боя видеть и быстро принимать решения, двигая полки таким образом, чтобы в итоге победить.

Ну, на этот счёт русичи все же кое-что придумали: на самом деле всё просто – воевод на любое войско до хрена. И хоть формально они подчиняются главному воеводе, на деле вполне способны подхватить упущенное командование и не дать войску потерпеть поражение, даже, если главный воевода того, покинул своих людей.

– Убедился? – он смерил меня взглядом с ног до головы, и недовольно нахмурился. – А ведь тяжело тебе поездка твоя далась. Но ничего, когда выдвигаться будем готовы, поди боль уже терпимее станет, – Яков замолчал. – Великий князь назначил меня первым воеводой при тебе, княжич. Как узнал он, что встал ты с постели, так сразу гонцов и разослал.

– Это хорошо, – я кивнул. – Славный ты вой, Яков Захарьевич, великий князь мудро поступил, именно тебя первым воеводой назначить.

– Я вот подумал, княжич, пока ехал мимо полей, которые людишки возделывают, и мысль меня посетила, не знаю только одобришь ты или нет.

– Говори свою мысль, – разрешил я поделиться со мной задумкой.

– А что, ежели не брать нам посошную часть? Ежели всех от сохи оторвем, то кто землицу будет холить, да за хлебами смотреть? Думаю я, что дворовой конницы будет довольно для Твери-то. Только пару-тройку нарядов осадных с собой взять придётся, но это все равно будет быстрее, чем с посошными грязь месить.

– А ведь не веришь ты, боярин, что Михаил Борисович может сопротивление сильное нам оказать, – я снова ударил нагайкой по бедру, на этот раз рассчитав силы и не долбанув со всей дури.

– Не верю, княжич, – Яков головой покачал. – Князь Тверской еще ни разу даже в осаде не сидел, сразу же город сдавал, стоило нам к нему приблизиться. Зачем ему меняться?

Хороший вопрос. Вот только всякое может случиться, потому что я своим появлением уже разрушил историческую канву. И только потому, что я в упор не помню ни о каком походе на Тверь в 1484 году, то могу предположить, что дядя Миша мог и изменить своим привычкам постоянно сдаваться на милость Ивана III. Вслух же я ответил.

– Действительно, к чему ему меняться? Но насчет посошных, прав ты, боярин, ох как прав, – и я покачал головой. – Не вижу нужды от сохи кого отрывать, особенно, ежели уверен ты, что с Тверью никаких проблем не будет.

– Не будет, княжич, вот тебе крест не будет, – Яков широко перекрестился и, поцеловав массивный крест, висящий на шее, так же быстро как доставал, спрятал обратно под рубаху. – Чай не Новгород это. Вот где повоевать пришлось, да и сейчас неспокойно там, найти бы того песьего сына, кто народ баламутит. Лично бы кишки вытащил на площади и жрать заставил бы. Пойду, расскажу Великому князю о задуманном. Ежели князь одобрит, то так тому и быть. Тогда к концу седмицы уже выехать сможем.

Я почувствовал, как меня снова охватывает вроде бы успокоившаяся паника. Через неделю мы выедем для того, чтобы прижать к ногтю Тверь. А что если я не хочу? Вот просто не хочу и всё тут. И на фоне других членов моего войска, смотрелось это не слишком выгодно для моего имиджа. Картинно упасть что ли? Вот прямо здесь посреди двора, и дрыгнуть ножкой, мол все-таки княжич себя переоценил и теперь мучится сильными болями.

Покосившись на Волкова, я отверг и эту вполне замечательную мысль, и вернулся к более насущным.

– Ну что, Сергей Волков, готов ты мне присягнуть, и под ликами святыми принести клятву верности? – спросил я, при этом весьма пристально изучая выражение его лица.

– Готов, княжич, – он опустил голову, то ли поклонился, то ли просто шея затекла, потому что вскоре поднял ее и буквально обжег меня взглядом. – Уж показалось на мгновение, что передумал ты, и прикажешь на конюшню возвращаться.

– И молчал, – прервал я его речь. – Показалось, что посмеялся я над тобой и молчал. Терпеливый ты, Волков, смотри, как бы боком тебе это однажды не вышло. Пошли.

Дорогу к своей пристройке я запомнил вполне хорошо, и быстро зашагал по двору, бросая то и дело взгляды на прохаживающихся по двору весьма важных и довольно молодых людей. Наверное, это будущие воеводы, те самые, о которых я рассуждал стоя возле конюшни.