Amaranthe – Изгой. Том 1 (страница 4)

– Ватанабэ, возьми его, и уходим, эту вонючую дыру сжечь, – коротко приказал Оми и направился к выходу.

– Но, Оми-сан, здесь находится почти два десятка человек, – попытался достучаться до самурая гвардеец, довольно бережно поднимающий меня на руки.

– Они не люди, Ватанабэ. Они – эта. Кто, когда считал эта? – и Оми вышел в вышибленные двери, которые я только что заметил.

Ватанабэ, держащий меня на руках, покачал головой и пошел вслед за своим командиром. Больше он не делал попыток как-то помочь этим людям. Учитывая, что они пытались меня совсем недавно убить, а старуха и вовсе планировала продать как какую-то вещь, мне их жалко не было.

Нас даже не пытались задержать, обитатели ночлежки жались к стенам, и, когда мы подошли к двери, я понял почему. По обе стороны проема стояли четыре гвардейца в полной броне и деловито настраивали портативные огнеметы.

Приказ командира был отдан, и подчиненные готовились его выполнить – все просто. Кто, когда считал эта? И еще наши возмущаются социальному неравенству. По сравнению с этим у нас хотя бы каждый житель империи имеет право на жизнь и свободу, ну почти, пока не перейдет дорогу императору или клану повыше.

Я закрыл глаза. Как бы я не относился к этим людям, но видеть их страдания мне не хотелось. Хватит с меня и старухи, которой с такой легкостью башку снесли.

Ватанабэ вышел на улицу. Я это понял по обрушившемуся на меня свежему воздуху. До этого момента я даже не представлял, насколько в ночлежке спертый воздух. Оми нигде видно не было.

Приоткрыв глаза, я смотрел по сторонам, насколько мне позволяло боковое зрение. Мне было слегка некомфортно от беспомощности и бессилия элементарно идти на своих двоих перед гвардейцами, но особо рыпаться и доказывать свою самостоятельность и несгибаемую волю я все же не решился, будучи не до конца уверенным, что лишнее движение не приведет к моей бесславной кончине.

Когда мы подошли к стоящей неподалеку машине, сзади резко пахнуло паленым и раздались жуткие крики, которые, однако очень быстро прекратились.

Несший меня гвардеец даже не оглянулся. Шлем закрывал голову наглухо, лица не было видно, поэтому я не мог понять, что он чувствует в этот момент.

Меня осторожно разместили на заднем сиденье машины, сам Ватанабэ сел за руль. Странные какие-то гвардейцы. В Российской империи он передал бы меня медицинской службе, и тем более не возился сам. Машина сорвалась с места и поехала, быстро набирая ход. Рессоры плавно покачивались, обезболивающее все еще действовало, и я позволил себе закрыть глаза, чтобы немного подремать.

– Открой глаза, живо! – от неожиданности я резко поднялся, хлопая глазами. Как оказалось, уснул я в машине очень крепко и понятия не имел, куда меня в итоге привезли.

Оглядевшись по сторонам, слегка прищурив глаза, потому что от яркого света они начали слезиться, я увидел лишь ослепительно белые стены. Сидел я на белом же операционном столе абсолютно голым.

– Ну что ты башкой вертишь? Слезай, бери одежду, вон ту, на стуле, и вали в свой отсек. Тут кроме тебя полно желающих подлечиться. И что за улов сегодня – одни доходяги, да полудохлые, – проворчал голос моего невидимого собеседника.

Решив слишком не испытывать судьбу, я слез со стола, быстро натянул серый комбинезон и мягкие тапки на ноги, и вышел в открывшуюся передо мной дверь.

Оказавшись в коридоре, потоптался, не зная куда идти. Но тут мне на помощь пришла развернувшаяся прямо передо мной надпись:

«Добро пожаловать в Центр контроля внеклановых магов. Пройдите в отсек номер сто пятьдесят три. Там вы найдете свод правил, которые вам следует соблюдать вплоть до сортировки, после которой вас отправят в вашу будущую школу. Удачного дня».

Ну что же, пойдем искать отсек, тем более, что подлечили меня вполне прилично, нигде ничего не болело, я ощущал только сильную слабость. Вот отдохну немного и начну постепенно вникать, куда меня занесло и что делать дальше.

Глава 3

Центр контроля больше всего напоминал тюрьму. Отсеки для обнаруженных внеклановых магов представлял собой конуру, в которой стояла кровать и маленький откидывающийся столик.

Кроме того, в каждом отсеке имелся сортир, в который нужно было заходить спиной, потому что развернуться, чтобы воспользоваться унитазом по назначению, было нереально. Душа не было, как и простого умывальника, чтобы элементарно помыть руки.

Если здесь и слышали о гигиене, то вида явно не подавали, хотя, учитывая из каких ночлежек нас собирали по всей Японской Империи, то и обычный унитаз со смывом многие прибывшие счастливчики посчитали бы за самые благословенные блага цивилизации.

Как мне объяснил сосед, парень, попавшийся в один день со мной, с которым мы столкнулись в коридоре по пути в свои боксы для ожидания, мы проведем здесь слишком мало времени, чтобы захотеть принять душ.

Учить нас никто не будет, не в том смысле, в котором учеба вообще подразумевалась, так что вспотеть вроде бы не должны. Перед отправкой в школу вроде бы будет общий душ, а может и не будет, но на этом все.

– Кандидатам нельзя разговаривать, – появившийся словно из ниоткуда гвардеец, который даже здесь, внутри центра, носил полную броню, прервал наш разговор.

Мы быстро нырнули в свои каморки, даже не стараясь что-либо возразить нашему надзирателю. Пневматические двери сами захлопнулись, отрезав меня от слепящего белого великолепия, присутствующего в коридоре, который усугублялся яркими белым светом, изливающийся, похоже, не только с потолка, но и из стен, немного психологически поддавливая и морально дезориентируя.

Неожиданно пришло на ум, что белый цвет в Японии – цвет траура, и стало как-то совсем не по себе. Обернувшись к двери, я выяснил, что ни ручки, ни какой-либо кнопки – не было. Как не было и сканера ладони, весьма распространенного замка в наших правительственных учреждений. Не думаю, что в Японии дело обстояло как-то по-другому. Тем не менее, ничего похожего ни на двери, ни на стене возле двери я не заметил.

Меня заперли. Отсюда я никогда не смогу выбраться самостоятельно. Ну, есть, конечно, вариант: побиться головой в стену в надежде, что я ее пробью, но, как говорится, что я буду делать в соседней камере? А в коридоре делать и подавно нечего, потому что никаких ответвлений и закутков в нем я не обнаружил. А вот гвардейцы, находившиеся на своих постах на равных расстояниях каждые двадцать метров по обе стороны прямых коридоров, были, неустанно, и собранно неся свою нелегкую службу. Да уж. Попал, так попал, лучше и не скажешь.

Очень осторожно сев на койку, я задумался над тем, что меня вообще ждет дальше.

Оми, который командовал отрядом гвардейцев, привезшим меня сюда, дружелюбным не выглядел и ничего, кроме презрения ко мне не испытывал.

Почему-то мне казалось, что он с удовольствием сжег бы меня вместе с ночлежкой, вот только приказ, скорее всего, от главы его клана, а то и от самого императора, он нарушить никак не мог, и от этого ненавидел меня еще больше.

Хотя, подозреваю, он относился так ко всем, так называемым кандидатам, и он просто всех ненавидел исключительно за факт их, а теперь и моего, существования. Ничего хорошего с этой стороны я не ждал, и сопротивления оказывать даже не собирался, что бы он не надумал со мной делать.

Справиться с самураем с моим уровнем подготовки? Не смешите мои тапки, я бы даже не понял, в какую секунду перестал бы существовать. Я, конечно, как истинный представитель правящего клана занимался боевыми искусствами, стрельбой и даже на лошади ездить умел, но никогда не относился к этому серьезно. Для меня это все было неким обязательством, которое я должен был выполнять, только и всего.

Но это все лирика. Оставался вопрос, на кой черт мы им понадобились? Зачем собирать по помойкам беспризорников, только потому, что у них прорезался дар? Не проще было бы нас просто уничтожить?

Так ведь нет, вытащили, привезли сюда, подлечили, отмыли и заперли. Вариант про свиней на убой становился навязчивым. Что-то пару раз мелькало про школы, может, нас немного научат магией пользоваться, да и отдадут детишкам в Кланы в качестве игрушек. Надо же одаренным на ком-то тренироваться и оттачивать все грани своего дара, а то на крысах быстро надоедает. Да, таким образом мои размышления могут меня еще дальше завести. Лучше уж дождаться, когда кто-то решит мне все объяснить.

Приняв такое мудрое, на мой взгляд, решение, я лег на край кровати, поджав ноги к груди. Даже для сравнительно невысокого и довольно хрупкого Ёси все здесь было просто невероятно тесным. Зато чисто и нет толпы озверевших бездомных, которые стремятся тебя убить, и это в лучшем случае. Вот так будет лучше, ищи позитив в самой стремной ситуации, иначе свихнешься.

Никаких ориентиров для определения времени у меня не было. В отсеке не было окон, чтобы хотя бы по принципу темно-светло определить, день сейчас или уже ночь.

А еще в боксе всегда горел свет. Не такой яркий, как в коридоре, но и не дающий полноценно отдохнуть глазам, потому что даже сквозь закрытые веки, пробивался этот навязчивый свет, который не давал расслабиться и держал в постоянном напряжении.

Даже в тюрьмах свет по ночах приглушают. Однако, постепенно я адаптировался к нему, и очень быстро перестал осознавать течение времени. Оно словно для меня остановилось, и я не сказал бы, что это слишком плохо.