Аманда Уорд – Семейный круиз (страница 4)
Он выглянул из кухонного окна своей квартиры, что на углу улиц Риверсайд и Западной Восемьдесят Шестой. Пожалуй, он никогда прежде не бывал дома в послеполуденное время. Листва на деревьях выглядела как-то вяло и уныло.
Отец говорил ему, что нужно быть сильным, настоящим мужчиной. Жаль, что уже невозможно спросить, слышал ли его отец, как и он сам теперь, этот одинокий голос в голове. Если забыть обо всех наставлениях Уинстона, он показал на собственном примере, что бывает, когда тебя одолевают демоны.
Корд расправил плечи, подошел к раковине и вылил шампанское, все до последней капли, вдыхая его запах, чувствуя себя больным, который все же отчаянно хочет оставить свою зависимость в прошлом.
534-й день.
По дороге в душ Корд окинул взглядом гостиную. Он искусно накрыл стол: серебряная перечница и солонка, новая кухонная посуда и аксессуары от «Уильямс Сонома»[9], красивая скатерть, крахмальные салфетки. И элегантная роза в вазочке.
Душ был слишком горячим и напористым, но, если готовишься к войне, умей держать удар. Намыливая подбородок, Корд представил себе двор материнского дома, усаженный кустами азалий. Для церемонии можно будет поставить перголу, а угощения заказать у хорошего местного поставщика. Корд представлял себя в хлопковом костюме от «Кучинелли», в руках его торт с целующимися крабиками. Но вот вписать в картину саму Шарлотту никак не получалось. Скорее всего, она будет сидеть и плакать в своем гольф-мобиле или устроится за трюмо, изображая из себя Бланш Дюбуа[10], попивая свой ужасный шардоне. Корд отогнал от себя мысли о матери. Это его жизнь и, возможно, его последний шанс. А с мамой он все урегулирует после. Ведь она все равно будет любить его таким, какой он есть, разве нет?
«Главное, – любил повторять его куратор из АА[11], – это любить самого себя. Ты меня слушаешь?» Корд тогда кивал, мысленно улыбаясь над этой банальностью. Любить себя? А что это вообще такое?
Корд побрился, воспользовавшись помазком из конского волоса – подарок его старшей сестры Ли, которая теперь проживает в Лос-Анджелесе. (Бедная Ли. Пытается изображать из себя успешную актрису, но они-то знают, как ей тяжко. Ли даже приходилось рекламировать гигиенические тампоны и открытые босоножки из «Уолмарта»[12]. У нее всегда были красивые пальчики на ногах.)
Обмотавшись полотенцем, Корд открыл встроенный шкаф. В спальню пришлепал его лабрадор Франклин шоколадной окраски.
– Привет. – Корд почесал собаченцию за ухом, выбрал бледно-голубую рубашку и надел ее. Тут за спиной послышался горестный вздох. Корд встревоженно обернулся. Франклина вырвало прямо на его кроссовки от
– Что ты натворил? – в панике воскликнул Корд и понесся за кухонным полотенцем, в первую очередь боясь, что пес сожрал всю приготовленную лапшу. От торта с надписью «Выходи за меня замуж» осталась пара жалких крошек.
Зазвенел домофон, и послышался певучий голос Джованни:
– Ты дал мне ключ, я вхожу!
Оглядывая учиненный Франклином погром, Корд начал тереть глаза, стараясь дышать ровно. Его любимого пса еще пару раз стошнило на полу в спальне.
В квартиру впорхнул Джованни: в одной руке бутылка итальянского лимонада, в другой – зажженная сигарета.
– Слава богу – пятница! – воскликнул Джованни и осекся. Его красивое лицо исказила гримаса растерянности.
– Дорогой… – сказал он.
Корд вытер слезы. Джованни подошел и обнял Корда, положив голову ему на грудь. Франклин притащился на кухню и шлепнулся им под ноги.
– Что случилось? – спросил Джованни. – Дорогой, что такое?
– Просто… – Корд не в силах был выразить сокрушительную бурю чувств, которые он сейчас испытывал. Осознание, что его могут бросить, и одновременно отчаянное желание сохранить любовь… Что-то пошло не так, и нужно срочно все исправить, хотя он и сам не понимал, что именно. Все сплелось воедино – его желание напиться, его тоска по матери и улыбка Джованни, которая все расставляла по местам, озаряя его дни, как будто поднимая тяжелый мрачный занавес.
– Ну что? – повторил Джованни.
– Просто я люблю тебя, – прошептал Корд.
3 / Реган
Отойдя от продуктовой тележки, Реган дотронулась до упаковки с крысиным ядом. Интересно, какой напиток способен приглушить вкус этих смертельных гранул? Может, кофе с корицей из «Старбакс»? Она представила, как делает первый глоток, а потом начинаются конвульсии, вызванные отравлением стрихнином. Нет, она уже проигрывала в голове этот сценарий. Как бы ни была привлекательна идея с отравлением, крысиный яд не годится. Реган собиралась играть вдолгую.
Сделав все необходимые покупки в гипермаркете «Уолмарт», она отправилась в самое любимое свое место – «Домик Моне» при торговом центре «Оглторп». Когда она только начинала расписывать керамику, Реган притворялась, будто коротает время, ожидая подругу, или готовит подарок ребенку на день рождения. Пару раз она притаскивала сюда своих дочерей, и они все извертелись, пока их мать не закончила поделку. А потом Реган перестала притворяться. Главный администратор Кендалл уже знал ее в лицо и был с ней любезен. Возможно, такие, как она, держали их на плаву. Она подошла к полке, рассматривая глиняные формочки.
– Здравствуйте, миссис Уиллинхэм, – сказал Кендалл.
– Доброе утро, Кендалл, – ответила Реган.
– Как ваши дела?
Реган молча кивнула и улыбнулась. Она взяла в руки белую фигурку динозавра. Можно раскрасить его бирюзовым или зеленым цветом.
– У нас есть мартышка и два обнимающихся котика, – предложил Кендалл.
Реган снова кивнула. Дома в ее потайном шкафчике уже стояли три раскрашенные мартышки, четыре динозавра, бесчисленные солонки и перечницы, тарелки, блюда и кувшины для вина. Реган прекрасно знала, что никогда не будет пользоваться в быту всеми этими предметами из «Домика Моне», но пребывание тут дарило ей радость и спокойствие. Здесь ее покидало ужасное чувство, что ее жизнь – как врезавшаяся в стену машина, исковерканная и помятая, уже неспособная никуда ехать – и подушки безопасности не сработали, и никакая «Скорая» не мчится, чтобы спасти тебя. Да, ее жизнь свалилась через ограждение в океан страхов и тоски, медленно идя ко дну вместе со своей пассажиркой, у которой уже нет времени, чтобы спастись: она хватает ртом воздух, а ремень безопасности, олицетворяющий ее брак, заело, крепко вжав ее в сиденье, и скоро она раскинет руки, отдавшись удушающей водной стихии.
Вполуха прислушиваясь к негромко звучащей музыке (плейлист Кендалла состоял в основном из мужских бэндов), Реган выдавила краску на палитру и выбрала кисточки разных размеров.
Когда-то она думала, что станет художницей. И теперь, открывая дома свой секретный шкафчик и усевшись по-турецки на полу, она смотрела на свои глянцевые цветные поделки и представляла, будто она и
Закончив раскраску динозавра, Реган передала его Кендаллу для обжига и расплатилась картой.
Покинув «Домик Моне», она еще немного погуляла по торговому центру в поисках вещиц, способных избавить ее от ощущения, будто она – золотая рыбка, запертая в пластиковом пакете «Зиплок»[13]. Реган кинула взгляд на свое отражение в витрине. Она уже не была хорошенькой, и из сорок второго размера перелезла в одежду пятидесятого. При ходьбе ляжки неприятно терлись друг о друга. Она родила детей, выкормила их грудью и пыталась воспринимать с бравадой эти печальные перемены в своем облике. Реган любила вкусно готовить и вкусно поесть. Ее мать всю жизнь сидела на диетах, а Реган стремилась подать своим девочкам более здоровый пример. Но на нее перестали оглядываться мужчины.
Реган задержалась возле турагентства. Надпись на рекламе с шезлонгом и пляжным зонтом гласила:
Реган приложила руку к горлу. Она буквально задохнулась от осознания, как все просто.
– Я хочу сбежать, – сказала она сама себе, глядя на этот розовый шезлонг, на столик с фруктовым напитком. Крысиный яд, самоудушение подушкой, перерезывание тормозов на «Тойоте Тундра»… Ни один из этих способов не давал того, что она желала больше всего на свете, а именно – освободиться.
Реган заставила себя пройти мимо турагентства. Через полчаса она должна быть в спортивном зале Деревенской дневной школы Саванны. Это было дорогое учебное заведение, но каждый раз, когда она приезжала туда и видела своих девочек в красивой ладной форме, ее охватывала гордость. Отец Реган был адвокатом, но после его смерти с деньгами все стало плохо, и Шарлотта вытягивала семью, став агентом по недвижимости.
А риелтором она была средним. Время от времени ей удавалось продать приличный дом пенсионерам из богатых мест или знакомым прихожанам, и благодаря этим деньгам Реган смогла окончить среднюю школу. Но бывали и скудные времена, когда Шарлотта, нацепив на нос дешевые очки для чтения, тыкала в калькулятор, считая накопившиеся долги по счетам.