Аманда Стивенс – Реставратор (ЛП) (страница 7)
— Парочка студентов захотела устроить небольшую частную вечеринку и перелезла через забор. Ребята увидели выступившую из земли голову и туловище и сообщили о находке охране кампуса. Доктор Эшби вызвала полицию и встретила нас у ворот, чтобы впустить. — Его голос слегка изменился. — Она упомянула, что у вас тоже есть ключ.
Я кивнула.
— Она дала мне дубликат, когда мы подписали контракт.
— Вы никому не одалживали ключ в последние несколько дней? Не теряли? Ничего такого?
— Нет, конечно, нет. — Я с тревогой посмотрела на Девлина. — Вы же не думаете, что убийца использовал мой ключ, чтобы открыть ворота?
— Я просто задаю вам те же самые вопросы, что и Камилле Эшби. Замок не выглядит взломанным, поэтому самый логичный вывод состоит в том, что убийца использовал ключ.
— Возможно, он не пользовался воротами. Может, он перелез через забор, как те ребятишки.
Девлин огляделся.
— Стены десять, может, двенадцать футов высотой, в виноградных лозах и шиповнике. Одно дело подняться с бутылкой виски или блоком пива. Перетащить тело… не так-то легко.
— У него мог быть сообщник.
— Давайте надеяться, что нет, — сказал Девлин, и что-то тёмное и пугающее промелькнуло в этих словах.
Любопытно, какая мысль пронеслась в его голове в тот момент. Он показался мне основательным человеком, скрупулёзным и дотошным, что камня на камне не оставит, пока не найдёт все ответы.
И я снова задумалась о его призраках…
Они возвращаются из-за него?
Несмотря на то, что отец рассказывал мне о паразитической природе духов, я убедилась, что некоторые призраки действительно задерживаются в нашем мире из-за неоконченного дела, своего ли или невольного хозяина. Но от этого они не менее опасны для таких, как я. Напротив, эти духи волновали меня больше всего, ведь они часто пребывают в отчаянии или сбиты с толку, а иногда очень, очень сердиты.
Мы замолчали, затихла ночь. Туман приглушил голоса команды криминалистов, когда они обсуждали свою зловещую работу.
Я уже хотела спросить Девлина, сколько ещё времени ему понадобится моя помощь, но тут подошёл другой полицейский, и Девлин повернулся переговорить с ним на достаточно низких тонах, чтобы я не смогла расслышать. Мне бы не хотелось, чтобы они подумали, будто я пытаюсь подслушать, так что я отошла в сторону и вернулась к молчаливому созерцанию.
Никто не обращал на меня внимания, и через некоторое время я решила, что, наверное, могу просто уехать, и никто даже не заметит. Идея выглядела очень соблазнительной. Я хотела просто оказаться дома, живой и невредимой, в моем личном убежище, но пришлось сопротивляться этому порыву. Нельзя вот так уйти после того, как я дала Девлину своё слово. Я — южанка, воспитанная матерью-южанкой. Долг и обязательство глубоко укоренились в моей душе наряду с потребностью нравиться людям.
Как и папа́, моя мама́ обучила меня определённому своду правил, который я, по её ожиданиям, буду соблюдать всю свою жизнь. От более несерьёзных указаний я давно отказалась: больше не гладила вручную постельное бельё и не всегда пользовалась скатертью, когда обедала в одиночестве. Но, возвращаясь к данному слову… нарушу я его только под страхом смертной казни.
Волосы на затылке предупредительно встали дыбом, как только за моей спиной зашевелился воздух. Я поняла, что Девлин снова подошёл сзади, и повернулась прежде, чем он успел меня тронуть.
— Коронёр закончил, — сказал он. — Скоро мы увезём тело. После этого можете быть свободны. Мы мало что можем сделать без дневного освещения.
— Спасибо.
— Я сообщу, на какой адрес отправить счёт.
— Меня не волнуют деньги.
— Почему? Сегодня вечером вы их заработали. И всё же, один момент. Когда об убийстве станет известно, в университет нагрянут репортёры, жаждущие сенсационных заявлений. Если вас упомянут в качестве консультанта, то журналисты, скорее всего, захотят взять интервью. Буду премного благодарен, если вы не будете ни с кем делиться информацией без предварительного разрешения.
— Конечно.
Я не намеревалась обсуждать с прессой ужасную находку в «Дубовой роще». Хочу лишь вернуться домой, заползти в кровать и оставить эту ночь в прошлом.
Однако приятному финалу не суждено было случиться. Всё в моем мире собиралось измениться навсегда… включая правила моего отца.
Глава 4
Моё жилище на Рутледж-авеню пропитано духом Чарльстона — это узкий двухэтажный дом, обшитый вагонкой, с верхней и нижней верандой и палисадником, окружённым забором из кованого железа.
Но для меня важнее всего, что это одно из тех мест, которые отец давным-давно научил меня искать. Здесь никогда не появится призрак. Это убежище, безопасная зона, священная земля, хотя я понятия не имею почему. За все шесть месяцев, которые я прожила в этом доме, мне так и не удалось раскопать большую часть его истории, я лишь узнала, что он был построен в 1950 году после того, как снесли оригинальное здание.
В 90-ых собственник установил центральное отопление и кондиционер и разделил дом на две квартиры. С обеих половинок можно попасть в подвал с низким потолком, земляным полом, кирпичными стенами и потрескавшейся известью (единственную сохранившуюся до наших дней часть первоначального строения) и в старинный сад на заднем дворе, где особенно приятно пахло по вечерам, когда на восточной стороне дома раскрывалась Королева ночи[11].
На верхнем этаже живёт студент-медик по имени Мейкон Доуз. Я мало что о нём знаю. Наши пути редко пересекаются. Он работает в сумасшедшем графике, и я часто слышу, как он приходит и уходит в совершенно разное время дня и ночи.
Вернувшись домой, я надеялась увидеть свет в одном из его окон и старенькую «хонду цивик», припаркованную на обычном месте. Мы с соседом даже не перешли на «ты», но из всех ночей именно сегодня я была бы рада его присутствию. Не люблю одной заходить в пустой дом, даже защищённый от потустороннего мира. Призраки не пройдут через его стены, но ничто не сможет помешать доведённому до отчаяния убийце выбить стекло или взломать замок.
Однако дом тёмен и тих, подъездная дорожка пуста. Сжав ключ в руке, я прошла к боковым воротам мимо карликовых пальм, чьи мощные листья нависали над забором. Как только я вошла в сад, к дому подъехала полицейская машина, и из неё вышел мужчина в форме. Я не ударилась в панику. Наоборот, почувствовала облегчение, увидев его.
Он прошёл через парадный вход, и мы встретились у ступенек крыльца.
— Мисс Грей? Амелия Грей?
— Да?
Он вежливо кивнул и коснулся края шляпы.
— Добрый вечер, мэм.
Он говорил с сильным акцентом, растягивая слова, и мне стало любопытно его прошлое. Высокий мужчина, около тридцати, и весьма привлекательный, насколько я могла судить, ведь у меня не получалось разглядеть в темноте отдельные черты. Но намного сильнее меня интересовало, что за находка или открытие привело полицейского к моему порогу.
— Что-то случилось? — спросила я, готовясь к худшему.
— Нет, мэм. Джон Девлин попросил меня подежурить у вашего дома сегодня ночью.
От того, что он назвал полное имя детектива, веяло едва различимой формальностью, и я вспомнила, как стало неуютно другим полицейским на кладбище в присутствии Девлина. Чего они боялись? Точнее… почему Девлин так меня нервировал?
Полицейский внимательно меня изучил. Я могла только гадать, вызвано ли его любопытство просьбой Девлина или моим собственным потрёпанным видом. Мужчина достал бумажник и продемонстрировал удостоверение личности. После всех событий этого вечера я разозлилась на себя за то, что не додумалась попросить его сразу.
— Я понимаю, что вы пережили немало неприятного за сегодня.
— Кто-то забрался в мой автомобиль и выкрал портфель.
Я указала подбородком на свою машину, хотя с нашего места нельзя было разглядеть разбитое окно.
— В последнее время такие кражи не редкость. Панки только ищут чего бы стянуть, и никто никогда ничего не видит. — Полицейский бросил на меня ещё один взгляд. — Хотя, возможно, это связано с кладбищенским делом.
Казалось, он ожидал ответа, и поэтому я пожала плечами.
— Надеюсь, что нет.
— На всякий случай не теряйте бдительности. В конце смены я сделаю объезд. — Он достал визитку из кармана и вручил мне. — На обратной стороне мой номер. Если увидите или услышите что-нибудь подозрительное, не бойтесь, звоните.
Я с благодарностью взяла протянутую визитку и поднялась на крыльцо. Зайдя в дом, я задвинула засов, включила свет и выглянула в окно. Полицейский сел обратно в служебную машину, но не съехал с обочины. В салоне загорелся свет, и я увидела, что мужчина поднёс телефон к уху. Интересно, отчитывается ли он перед Девлином. И почему от этой мысли мне стало одновременно легче и тяжелей на душе?
Отвернувшись от окна, я оказалась наедине со своим пустым домом.
Свет от подсвечников провёл меня через арочный дверной проём в длинную, узкую прихожую. Направо — просторная комната, заставленная старинными вещицами из благотворительного магазина. Налево — неровная лестница и запертая дверь, отделявшая квартиры на первом и втором этажах.
Мой кабинет находился на переделанной террасе в дальней части дома, прямо за кухней. По утрам через высокие окна пробивался маслянистый свет, и мне нравилось начинать свой день именно там, с ноутбуком и чашкой чая.