Аманда Скенандор – Ангел с черным крылом (страница 4)
– Непременно подарил бы вам все это, но вы ведь тут же отнесете мои подарки в магазин Марм Блэй…
Уна пожала плечами.
– Ну, мне же надо на что-то жить…
Он поджал губы и произнес что-то вроде «хм-м». Его серые глаза слегка сузились. Не с осуждением – Уна видела достаточно осуждающих взглядов, – скорее, озадаченно. Словно она диковинная птичка в антикварном магазине, молчаливая, полинявшая. Эту птичку явно надо спасать. В его глазах читался немой вопрос: может, я тот самый мужчина, что спасет тебя? Может, именно он сможет прервать бесконечную чреду неприятностей в ее жизни?
Он вполне порядочный человек, этот Барни. Моложавый и довольно симпатичный. Из обеспеченной семьи, судя по серебряной булавке для галстука (на зарплату в «Герольд» такую не купишь). Увы, он просто предложит ей другую клетку, разве что попросторнее и из металла поблагороднее.
Поэтому вместо того, чтобы томно потупить взор и смущенно улыбнуться, она дружески хлопнула его по плечу, попутно умыкнув его серебряную булавку.
– Как я понимаю, ты тащился сюда вовсе не за тем, чтобы мило потрепаться. Что надо-то?
Он нахмурился и зажал газету под мышкой.
– Знаете что-нибудь об убийстве в субботу на Черри-стрит?
– Большеносый Джо? А что такого?
– Как его убили?
– Говорят, задушили. Подробностей не знаю.
Мимо прошла женщина, толкая перед собой тележку с ношеными чулками.
– Пятнадцать центов за пару! – громко кричала она.
На голове у нее была грязная косынка, а на плечах – выцветшая шаль.
Уна схватила пару чулок и внимательно осмотрела их.
– Пять! – отрезала она.
– Десять! – настаивала продавщица.
Уна поднесла хлопковые чулки к носу. Они пахли мылом. Их совсем недавно постирали. Порывшись в карманах, Уна протянула женщине монетку в десять центов. Барни при этом с деланым интересом разглядывал склизкий товар рыбной лавки на противоположной стороне улицы. Щеки его пылали.
– От чего раскраснелся – от рыбы или от чулок? – Уна встряхнула покупкой у него перед носом и убрала ее в саквояж. Если краснеет при виде чулок, то что же будет, если увидит шелковую сорочку? Может, уронить саквояж, как на вокзале, и проверить?
Барни откашлялся, достал из кармана карандаш, похлопал по карманам в поисках блокнотика, потом вздохнул и развернул газету.
– Оставим пока белье. Значит, Большеносого Джо задушили. Но кто?
Уна пожала плечами.
– Откуда я знаю? Он резался в карты так, что должен был чуть ли не каждому второму в городе.
– Согласно полицейскому протоколу, в морге при нем нашли десять долларов и золотые часы. Если его убили из-за долга, то почему не обчистили?
– Может, убийца торопился?
– Но задушить-то время нашлось. Нож или пуля быстрее.
– Да, но и шума больше.
– Не поспоришь.
Барни записал что-то прямо на полях газеты.
– А что полиция? – спросила Уна.
– Они склоняются к версии о карточном долге. Профессиональный риск.
– Вполне возможно.
Помимо своего носа Джо славился склочным характером.
– А что, если карты тут ни при чем? Помните проститутку, что нашли задушенной месяц назад на Уотер-стрит?
Марта-Энн. Она какое-то время работала в одном из шикарных публичных домов, зарабатывала за ночь больше, чем Уна за целую неделю. Но несколько лет назад один постоянный клиент приревновал ее к другому и изрезал ей лицо, как тыкву. С тех пор она стала обычной уличной потаскухой.
Уна переложила саквояж из одной руки в другую и сглотнула.
– Как говорят копы, профессиональный риск.
– Обоих задушили веревкой или ремнем. Что, если убийца один и тот же человек?
– Трущобный маньяк-душитель? Ну нет, о таком пошли бы слухи.
– Не факт, если он нездешний.
– Если нездешний – тем более, – с этими словами Уна показала Барни серебряную булавку. – Я ж говорю: чужаки тут как белые вороны.
Барни улыбнулся и забрал булавку.
– Убедительно. Но все же держите ухо востро, ладно?
– Как же без этого.
Барни убрал булавку и карандаш в карман, оторвал кусок газеты со своими записями, а остальное бросил на мостовую.
– Эй! – Уна тут же подхватила газету.
– Ой, простите. Я не думал… Да там и нет ничего интересного. Ничего, что…
– Могло бы заинтересовать кого-то вроде меня? Может, вообще забыл, что я умею читать?
Уна смахнула с газеты прилипшую луковую шелуху.
– А еще цветы предлагал.
Барни снова покраснел и потер затылок.
– Я… Э-э…
Уна несколько секунд наслаждалась его неподдельным смятением, а потом дружески пихнула локтем.
– Да ладно, шучу! В туалете пригодится.
Барни хмыкнул и снова уставился на рыбную лавку, избегая встречаться с ней взглядом. Уна запустила руку в его карман, вытащила серебряную булавку и заспешила дальше.
– Не щелкай клювом, Барни! Услышу что-нибудь о твоем загадочном убийце – дам знать!
Когда она прошла уже несколько ярдов, он окликнул ее. Она обернулась.
– Будьте осторожны!
Глава 4
Настороженное выражение лица Барни, его неподдельная тревога за нее – вот что никак не шло из головы, пока она торопилась дальше к магазину Марм Блэй. Он ведь хороший журналист, въедливый, пусть и не очень опытный. Наконец хоть кто-то проявил интерес к трущобам, кроме этих святош-реформаторов с их корыстными целями.
Может быть, стоило пококетничать с ним? Пусть покупает цветы! В это время года они немногим дешевле золота. Уна запустила руку в свой карман и потрогала серебряную булавку. Острый конец тут же проколол перчатку. Уна выругалась и пошла дальше. На город спускались холодные сумерки.
На углу Орчард-стрит перед ней словно из-под земли вырос хулиганистого вида мальчишка с метлой в руке и бросился подметать дорогу прямо у нее под ногами. По сторонам разлеталась грязь и лошадиный навоз.
– Сколько тебе не хватает? – спросила Уна, когда они перешли через дорогу.
Темные волосы, оливковая кожа – лицо знакомое, но как его зовут, она не знала.