Аманда Проуз – Дитя клевера (страница 63)
– Решила спрятаться здесь? – Уолли стоял на пороге, засунув руки в карманы и расправив плечи. Он изо всех сил старался вести себя по-хозяйски, как и положено мужу, но по всему было видно, что ему неловко.
И снова Дот поймала себя на желании немедленно выпроводить его вон из комнаты, и снова тут же спохватилась, что не имеет права так себя вести. Ведь отныне она принадлежит ему. Она молча плюхнулась на свою девичью кровать, словно ноги больше не держали ее. Боже! Как же ей неуютно! Нервы напряжены до предела. Еще ни разу в жизни порог этой комнаты не переступал парень, и вот оно случилось! Нельзя сказать, что Дот это понравилось.
– Полагаю, что через пару-тройку минут мы уже можем отсюда отчалить. Как думаешь? – Голос Уолли звучал неуверенно.
Она молча кивнула, уставившись глазами в свои колени.
Получается, что это их первый разговор в качестве мужа и жены. Но какие из них муж и жена? Чужие люди, вот они кто!
Дот вынесла свой чемодан за дверь. Потом украдкой заглянула в комнату Ди. Та как ни в чем не бывало сидела на своей кровати, весело размахивая ногами и о чем-то болтая со своим кроликом.
– Не плачь, малыш! Какой же ты глупенький! Конечно, мы еще увидим ее! Она ведь только на пару денечков отлучится в какой-то Уолтемстоу. Говорят, он совсем недалеко от Лондона.
Дот замерла в дверях.
– Ну как ты, солнышко? В порядке?
– Да! В полном! – широко улыбнулась в ответ Ди. К синим кругам под глазами добавились остатки клубничного варенья вокруг рта.
– Я попросила маму, чтобы она потом отпустила тебя ко мне. Как думаешь насчет следующей недели?
– Супер! – просияла Ди.
– Вот и отлично! Не забывай учить таблицу умножения, ладно? Если хочешь быть стюардессой, она тебе очень даже понадобится.
– Как ты думаешь, из меня получится хорошая стюардесса?
Дот опустилась перед сестрой на корточки.
– Диана Симпсон! Лично я ни минуты не сомневаюсь в том, что ты можешь стать кем захочешь, будешь летать, куда тебе вздумается, заниматься тем, что тебе нравится, и станешь не просто хорошей, а самой лучшей стюардессой на свете!
Она поцеловала Ди в щеку и вышла из ее комнаты.
Гости уже толпились в прихожей, часть высыпала на улицу. Размахивая дымящимися сигаретами и бутылками с пивом, эти незнакомые люди радостно приветствовали ее появление с чемоданом в руках, который она поставила в багажник машины, принадлежащей одному из кузенов Уолли. Отец тоже энергично махал рукой, с трудом разлепляя оба глаза. Кажется, он сегодня изрядно принял на грудь.
Джоан выступила вперед.
– Ну Дот! Будь здорова! – Она наклонилась к дочери и поцеловала ее в щеку. – Вот! Старшенькую, слава богу, сбыла с рук! – неловко пошутила она. – Мой первенец!
Дот потянулось к матери и прошептала ей на ухо:
– Считай, что тебе крупно повезло, мама! Ведь твой первенец прожил с тобой под одной крышей целых девятнадцать лет. А мой первенец провел со мной всего лишь четырнадцать дней.
Джоан поспешно закрыла рот дочери рукой, а глаза ее непроизвольно наполнились слезами. Она обхватила Дот обеими руками за шею и тесно прижала к себе. Мать всю трясло, слезы катились по обеим щекам.
– Я сделала это ради тебя, доченька! И ради твоего будущего! Иначе твоя жизнь была бы загублена. А я слишком сильно тебя люблю, чтобы сидеть и безучастно наблюдать за тем, как рушится твоя жизнь.
– Мамочка! Он был таким красивым!
– Он… он был похож на тебя? – сквозь слезы прошептала Джоан.
– Нет! – покачала головой Дот. – Он был точной копией своего отца.
– А как его зовут?
– Симон. Его зовут Симон.
– Симон, – едва слышно повторила Джоан.
Дот пристально взглянула на мать, а потом, не говоря ни слова, вскарабкалась на заднее сиденье «Остин Кембридж». Подошвы туфель противно скрипнули, соприкоснувшись с виниловым ковриком, которым был устлан пол в кабине. Уолли высунулся из открытого окна машины. Сигарета все еще торчала у него во рту. Он весело махал рукой, прощаясь с друзьями, явно довольный их многозначительными подначками и достаточно скабрезными шуточками, переходящими в откровенную непристойность. Дот сделала вид, что что-то сосредоточенно ищет в своей сумочке. Ей было тошно смотреть на эту полупьяную толпу чужих людей и больно было видеть, как буквально на глазах дом, в котором прошло ее детство, все уменьшается и уменьшается в своих размерах, а потом и вовсе исчезает из виду. Но еще горше было видеть в зеркальце заднего вида смятение, застывшее на лице матери.
Поездка в Уолтемстоу заняла у них всего лишь каких-то полчаса, но Дот эта дорога показалась дальним путешествием на другой континент. Все же как ни верти, а родительский дом был ее самым надежным убежищем на протяжении почти всех девятнадцати лет. Собственно, а что еще она видела в своей жизни, кроме тупиковой улочки Нэрроу-стрит, затерянной среди прочих улочек и переулков Ист-Энда? Ведь здесь прошла вся ее жизнь, Дот могла бродить по своему району с закрытыми глазами, ей была знакома каждая лужайка, каждый дом, встречающийся на пути. Всякий раз, выходя из дома, она то и дело вскидывала руку в приветствии, здороваясь с соседями. Всех этих людей она помнит с раннего детства, с их детьми она училась в одной школе, другие соседи были дружны с ее матерью. Мелкие магазинчики на перекрестках улиц, пабы и хлебные лавки, торгующие свежей выпечкой, – все было знакомо и привычно, все было родным. Можно сказать, что весь район Лаймхаус был ее одной большой семьей. И трудно, почти невозможно было поверить в то, что она расстается с этой большой семьей навсегда. Уже завтра утром она проснется совсем в другом доме, и все вокруг тоже будет другим. Что за район? Какие там курсируют автобусы и куда на них можно будет добраться? Где ей предстоит покупать хлеб и прочие продукты? Что за соседи живут рядом с тем домом, в котором она будет теперь обитать?
Был уже вечер, когда кузен Уолли высадил их наконец из машины и, громко просигналив на прощание, развернулся и покатил прочь. Всю дорогу парни проговорили друг с другом, не обращая никакого внимания на молодую жену. Разумеется, разговор крутился вокруг спорта. Обсуждались шансы футбольных команд, входящих в высшую лигу, потом разговор перекинулся уже на отдельных игроков. Так ли уж велики таланты Джеффа Хэрста? И так ли уж бесспорно мастерство Мартина Питерса? Дот чувствовала себя третьей лишней и все время удивлялась тому, что она делает в этой чужой машине, сидя рядом с двумя чужими парнями. И куда они ее везут в день ее свадьбы? Подумать только! День ее свадьбы! Сплошной сюр! Невероятно! Непостижимо!
Потом она занялась разглядыванием мелькающих за окнами машины магазинчиков, лавок, запертых гаражей. А парни в это время живо обсуждали ее саму.
– Послушай, Уолли! Уж больно она у тебя тихая! А в тихом омуте, сам знаешь…
Дот почувствовала, как краска бросилась ей в лицо, но сделала вид, что ничего не слышит.
Однако двоюродный брат жениха продолжил развивать тему:
– А потом как войдет во вкус, так и будет пилить день и ночь… день и ночь…
Он оторвал левую руку от руля и потешно изобразил пальцами пасть крокодила. Дескать, какими лужеными могут быть глотки у этих жен!
– Вот тогда-то ты не раз и не два вспомнишь, как она сидела тихоней на свадьбе, и сто раз мысленно пожелаешь, чтобы она заткнулась хотя бы на час-другой.
Уолли весело рассмеялся в ответ.
– Не знаю, а по мне, так пусть говорит себе на здоровье! Я буду только рад услышать ее болтовню! Вот ее родители – те все время щебечут друг с другом. Правда ведь, Дот?
Дот невольно поежилась при упоминании ее родителей.
– А ключи не забыл? – поинтересовался у него кузен.
Уолли вытащил из внутреннего кармана брелок, к нему была прицеплена миниатюрная бутылка пива с маленькой головкой из пенопласта. Рядом болтался блестящий серебряный ключик от дверного замка.
В ходе подготовки к свадьбе Дот оставалась безучастной ко всем тем хлопотам, что сопряжены с началом семейной жизни. Еще меньше ее интересовало то муниципальное жилье, которое Уолли снял для них. Просто в глубине души она до последнего надеялась на чудо. И лишь стоя у алтаря, она наконец поняла, что чуда не случится, не разверзнутся небеса и не произойдет ничего такого, что сможет помешать брачной церемонии. А ведь она так молила об этом! Тогда бы ей не пришлось тащиться бог знает куда и смотреть на те места, которых раньше она никогда не видела. Но почему, почему все так вышло? Ведь она совершенно искренне верила в то, что нет такой силы на земле, которая заставит ее связать свою жизнь с незнакомцем, который к тому же ей категорически не нравится.
«Господи! Сделай так, чтобы у меня был свой садик». Ей совсем не нужны акры земли. Всего лишь небольшой участок перед домом, скромный пятачок, на котором она станет выращивать овощи, обустроит крохотный газон и клумбы с цветами. Своего рода приют, где она сможет посидеть в одиночестве и перевести дыхание. И снова в памяти всплывают обрывки давнего разговора с Солом.
«Мне бы тоже хотелось иметь свой небольшой садик. Уж я бы постаралась сделать его красивым! И потом, мне нравится разводить цветы и самой выращивать овощи».
«О, здесь во всем нужна мера! Садоводство – это такое занятие, что стоит погрузиться в него, и оно затягивает тебя целиком».