Аманда Проуз – Дитя клевера (страница 29)
А потом, когда они уже стояли в конце Нэрроу-стрит, он снова и снова целовал ее.
– Я люблю вас, Кловер Арбутнот.
– Пожалуйста, не называй меня так! Еще не время! – воскликнула она, и лицо ее засияло от счастья.
– Что значит «не время»? Ты должна постепенно привыкать к своему новому имени!
– Ах, как это будет здорово! Я познакомлю тебя со всеми своими! Я буду знакомить тебя со всеми подряд и кричать каждому: «Взгляните! Это мой муж! Вы только представьте себе, какого мужа послала мне судьба! Это же самый лучший муж в мире!»
– Люблю тебя! – снова повторил Сол. – И с нетерпением жду нашей завтрашней встречи! – Он привлек к себе Дот, осторожно поцеловал ее в макушку, а потом долго смотрел ей вслед, как она торопливо шагает уже по своей улочке, направляясь к дому.
– Я тебя тоже люблю! – бросила она Солу на прощание. – До завтра!
Сол тихонько пробрался в свои покои и расслабил узел галстука. Какое счастье, что родители уже спят! На какое-то время он замешкался возле зеркала, висевшего над камином в холле, и вдруг неожиданно для самого себя рубанул кулаком воздух. Он чувствовал себя победителем! Ведь он только что танцевал с любимой девушкой под песню, которую исполняла сама Этта Джеймс. И она даже похвалила их. Невероятно!
Дот натянула на себя одеяло до самого подбородка и несколько раз ударила ступнями по матрасу. Ее распирало от радости и ликования. В этот момент она начисто забыла о том, что ждет ее завтра на спичечной фабрике, она забыла про свой любимый «Селфриджез» и про свою работу в галантерейном отделе, которая ей так нравилась. Какие это все мелочи в сопоставлении с главным! Она танцевала перед самой Эттой Джеймс! Дот чувствовала себя самой настоящей кинозвездой. Точнее, как взаправдашняя леди Кловер Арбутнот!
Сол почистил зубы, ополоснул лицо холодной водой. Потом переоделся в пижаму. Взъерошил волосы и снова глянул на собственное отражение в зеркале. И тут же представил себе, как рядом с ним стоит его любимая девушка. Вспомнил, как она стояла перед ним в одних трусиках и лифчике. И как смотрела на него сегодня вечером, когда они танцевали… Вот так оно все и будет, когда они поженятся! Вместе будут готовиться ко сну, совершать вечерние омовения в одной ванной, и ставни на окнах будут распахнуты настежь, а потом они станут обсуждать в мельчайших подробностях все события минувшего дня и вдыхать пьянящие ароматы цветущего жасмина. Сол вдруг так явственно почувствовал этот запах. И по спине тотчас же пробежала волна радостного возбуждения. Вот оно, предчувствие счастья, которое будет длиться вечно.
Дот повернулась на бок и представила себе лицо Сола и то, как он смотрит на нее. Потом представила его спящим: ровное дыхание, мерно вздымается и опускается грудь. Она извлекла подушку из-под головы и положила ее себе на грудь, потом обхватила подушку руками и крепко прижала к себе.
– Спокойной ночи, дорогой! – прошептала она, зарываясь лицом в пух. – Сладких тебе снов, мой самый красивый мужчина на свете!
Она долго не могла уснуть. Казалось, что сама кровь, которая бурлила в ее жилах, тоже напиталась той радостью, тем ощущением вселенского счастья, которое буквально распирало ее и гнало сон прочь.
Неслышно ступая шлепанцами по мягкому шерстяному ковру, которым был устлан пол в коридоре, Сол прошествовал к себе в спальню и плотно закрыл за собой дверь. Мельком глянул на инкрустированное бюро. На крохотных блюдцах из сплава олова лежали его запонки, жесткие прокладки из слоновой кости для воротничков. И снова он представил себе, как со временем рядом с его вещами на ночном столике или трюмо появятся украшения Кловер, ее драгоценности и духи. Верный знак того, что в комнате обитает супружеская пара и что эта пара живет в гармонии и счастье.
Он уселся на сравнительно твердый матрас и сбросил с ног кожаные шлепанцы. Шелковое покрывало, как всегда, соскользнуло вниз, явив взору накрахмаленные простыни из тончайшего египетского хлопка. Сол поднял ноги на кровать и блаженно вытянулся, потом потянулся рукой к ночнику, чтобы выключить свет и погрузиться в приятный ночной мрак, суливший крепкий и мгновенный сон. И тут взгляд его упал на конверт, который лежал между ночником и стаканом воды на серебряном подносе.
Большой конверт кремового цвета открылся с легкостью, что указывало на то, что он был заклеен совсем недавно. Сол извлек из конверта какую-то старого вида бумагу, судя по всему, документ, который был сложен вчетверо. Похож на старинную купчую, выцветшие от времени фиолетовые чернила, перьевая ручка и более свежие вкрапления, сделанные уже авторучкой. Он отложил бумагу в сторону, сосредоточив все свое внимание на плотном листе писчей бумаги нежно-голубого цвета, на котором было что-то написано зелеными чернилами. Конечно же, письмо от мамы! Ведь она всегда любит писать только зелеными чернилами.
«Сынок!
Я очень люблю тебя, и меня, как ты понимаешь, в первую очередь интересует только твое благо. Хотя, наверное, для вас с папой это и не всегда представляется очевидным. Твое упрямство и категорическое нежелание образумиться, посмотреть на все происходящее трезвым взглядом не оставляет мне иного выбора. И я поступаю так, как считаю нужным и единственно возможным в сложившейся ситуации для того, чтобы предотвратить самую роковую ошибку всей твоей жизни. Ошибку, которая может стоить тебе всего и разрушит то будущее, о котором я всегда для тебя мечтала.
В конверт вложена купчая на приобретение известного тебе дома, находящегося на Роупмейказ-Филдс. Этот дом я купила совсем недавно, и, поверь мне на слово, потребовалось немало усилий, чтобы заполучить его в нашу собственность.
А теперь, Соломон, я предоставляю тебе право выбора. Если ты немедленно, первым же авиарейсом возвращаешься на Сент-Люсию, все документы на покупку дома будут немедленно переданы семейству Симпсонов с тем, чтобы они смогли и далее проживать в этом доме, вплоть до самой своей смерти, совершенно бесплатно, безо всякой арендной платы.
В случае же твоего отказа и с учетом того, что у меня уже имеются на примете потенциальные жильцы, я потребую, чтобы они в течение двадцати четырех часов освободили дом и съехали куда им будет угодно.
Если ты сообщишь о моем намерении кому-то или если, паче чаяния, вступишь в контакт с девушкой, то мною будет незамедлительно приведен в действие второй вариант. В этом можешь даже не сомневаться!
Сол прижал руку к сердцу. Оно билось с перебоями. Он проглотил комок, подступивший к горлу, и попытался сделать глубокий вдох. Листок с письмом матери дрожал в его руке. Потом он подхватился с кровати, выскочил в коридор и побежал к спальне матери. Но по пути увидел, что в гостиной горит свет.
Вида сидела в кресле-качалке, укутав ноги кашемировым пледом. Сол почувствовал, как от слабости его повело в сторону. Он был сражен наповал, убит горем настолько, что у него даже не был сил, чтобы разозлиться на мать.
Он подошел к матери и взмахнул перед нею письмом, зажатым в руке.
– Что это?
Вида осталась невозмутимой.
– С учетом того, что ты уже наверняка ознакомился с содержанием моего письма, меня удивляет, что ты, с твоим-то интеллектом и уровнем образования, не уразумел, что это значит! По-моему, там все ясно сказано!
– То есть все это правда?
– На все сто процентов! Абсолютная правда!
– Я не верю тебе, мама! Это похоже на чью-то злую шутку! Ты не можешь так поступить со мной, мама! Я знаю это наверняка!
Лицо матери приобрело торжественно-строгое выражение.
– Уверяю тебя! Никаких злых шуток!
Сол безвольно опустился на пол рядом с креслом-качалкой.
– Как… как ты могла так поступить… со мной? – Он задыхался от нехватки воздуха.
– Я делаю это для тебя! Более того! Я делаю это ради тебя!
– Мамочка! Любимая… пожалуйста! Пожалуйста! Не делай этого для меня! Пожалуйста!
Он с трудом проглотил слюну, чувствуя, что еще немного, и он расплачется навзрыд. Странное это было чувство! Вот он, уже вполне самостоятельный взрослый молодой человек, но впервые в жизни у него появились повод и даже желание заплакать. Он скомкал письмо матери, тяжело дыша и отчаянно пытаясь справиться с душившими его рыданиями.
– Мамочка! Выслушай меня! Пожалуйста! Я люблю эту девушку! Я ее люблю! И ты ничего не сможешь поделать с этим! Я найду какой-то способ, найду обязательно! Потому что я люблю ее!
Вида бросила отрешенный взгляд поверх головы сына на огонь, полыхающий в камине.
– Именно поэтому я и вынуждена пойти на столь крайние меры!
– Но почему?! Зачем ты это делаешь со мной? С нами?
– Кажется, я уже тебя предупреждала! Никаких «нас», Соломон! Сколько раз повторять тебе это? Безумие какое-то!
– Я что-нибудь придумаю! Обязательно! Мама! Пожалуйста! Я ведь могу купить дом… – Глаза Сола расширились от внезапно пришедшей в голову идеи. – Да! У меня ведь есть и собственные деньги! И мне не нужна твоя помощь… или помощь папы… Кловер – умница! Она знает, как выживать, имея самые скудные средства! С завтрашнего дня она начинает трудиться на спичечной фабрике. Специально туда устроилась, чтобы зарабатывать деньги для семьи. Мы справимся! Вот увидишь!
– Великолепно! Блестящий выбор! Ничего не скажешь! Крошка Кловер со спичечной фабрики! Боже правый! – Вида презрительно фыркнула и закрыла глаза. – А чтобы ты все понял раз и навсегда, сообщаю тебе и кое-какую дополнительную информацию, Соломон! Так вот, знай! Твои деньги – это мои деньги! И я строго прослежу за тем, чтобы впредь тебе не выдали ни пенни с моего счета!