Аманда Падоан – Смертельный спуск. Трагедия на одной из самых сложных вершин мира – К2 (страница 30)

Остальные ждали, по-прежнему вися на перилах. Требовалось больше веревки, но было непонятно, кто сможет снять веревку ниже и передать ее наверх. Те же, кто оказался выше узкого места, не могли спуститься из-за пробки. Вскоре солнце стало припекать, и многие расстегнули комбинезоны. Альпинисты пели дифирамбы богам погоды за чудесный день, жаловались на затор и меняли кислородные баллоны. Шедшие без искусственного кислорода альпинисты старались не обращать внимания на барабанный бой в ушах. Иногда сверху, со стороны нависавших сераков, падал кусок льда и катился вниз по склону.

Несколькими часами ранее Эрик повернул назад, отказавшись от штурма. Без своего друга Чхиринг почувствовал беспокойство. «Вместо того чтобы потеть, я начал дрожать», – вспоминает он. Казалось, богиня дышала ему в шею. Надо было двигаться, но как и куда? Он обратил внимание на Вилко, который чуть выше него начал поднимался свободным лазанием, и решил поступить так же.

Внезапно голландец сорвался и стал съезжать на Чхиринга. «У меня не было времени на размышления», – говорит Чхиринг. Он выбросил левую руку и схватил Вилко за обвязку, а правой – за воротник высотного комбинезона. Затем навалился на голландца, прижав его ко льду.

Вилко проехал всего около двух метров. Его правая кошка зацепила бок Чхиринга. Левая ударила серба Изо Планича, который находился чуть ниже, и комбинезон Изо порвался, выпустив тучу пуха.

Повернувшись, Вилко глубоко вогнал свой ледоруб в лед и остановил падение. Тяжело дыша, мужчины только кивнули друг другу. Этот срыв обошелся без серьезных последствий.

Но следующий закончился плохо. Молодожены Сесиль и Рольф обходили затор из альпинистов, неся около сорока пяти метров веревки, которую сняли ниже по склону. Сесиль обошла слева Чхиринга, Вилко и Изо и вскоре добралась до Дрена Мандича, который, видя, что она поднимается, отстегнулся от перил. «Он был джентльменом», – сказал Хоселито, друг Дрена, считавший, что тот решил дать дорогу Сесиль. Но эта галантность оказалась фатальной.

Девушка попросила Дрена положить моток веревки ей в рюкзак. Она нагнулась, одновременно повернувшись, а он наклонился к ней. По мнению Чхиринга и Мухаммада Хуссейна, которые находились в нескольких метрах, эти движения дернули перильную веревку. Веревка толкнула Дрена, он потерял равновесие, и они с Сесиль сорвались.

Девушка закричала. Ее жумар сработал, остановив падение. Дрен попытался обхватить Сесиль, но это ему не удалось. Он упал, ударившись о склон лицом, и заскользил вниз вперед ногами. В панике он хватался руками за снег, силясь удержаться.

Так он проехал несколько метров. Затем кошки зацепились за камень, Дрена развернуло на сто восемьдесят градусов, и он полетел вниз по Бутылочному горлышку. Через несколько мгновений он врезался головой в торчщаую из склона скалу, тело подбросило, и дальше оно примерно десять этажей летело, кувыркаясь, пока не упало в снег в стороне от маршрута.

Альпинисты оцепенели. Все произошло так быстро, что некоторые едва успели понять, что случилось. Опешивший Чхиринг смотрел, как дергаются ноги упавшего. Он никогда раньше не видел, как кто-то погибает на горе. Дрен должен быть остаться в живых, рассуждал Чхиринг. Всего неделю назад он видел, как этот человек стоял на коленях на морене, любуясь крошечными цветами, пробивающимися из мха. Богиня никогда не будет мстить разумному существу, которое ценит даже самую маленькую жизнь, человеку, к рюкзаку которого прикреплен Снупи.

Чхиринг связался по рации с Эриком, который был в четвертом лагере, сообщил о случившемся и сказал, что требуется врач. Завершив разговор, он закрыл глаза. Чхиринг представил Даву и своих дочерей и подумал о родных Дрена, которые еще ничего не знают. Было уже больше одиннадцати утра, и шерпа понимал, что не успеет дойти до вершины в положенное время. Обдумывая варианты, он глядел на сераки вверху, «таявшие на солнце, как ячье масло».

Акустика превратила крик Сесиль в сумасшедший вой. Звук отразился от Плеча и испугал Фредрика, находившегося в четвертом лагере. Схватив шестикилограммовую видеокамеру Sony, швед откинул полог палатки и стал смотреть на склон через объектив, используя его как подзорную трубу. Наведя фокус, он разглядел альпинистов в Бутылочном горлышке следовавших друг за другом, словно разноцветные муравьи. Закрепляя веревку, принесенную Сесиль, они «продолжали идти вверх, словно ничего не случилось», вспоминает он. Фредрик также разглядел что-то вроде кучи тряпья на ярком снегу ниже и крикнул Эрику, который разговаривал по рации с Чхирингом.

«Я схватил кислородный баллон, воду, аварийный комплект и камеру, чтобы снять видео», – вспоминает Фредрик. Эрик взял аптечку. На полпути им по рации сообщили имя упавшего. «Мы с Дреном подружились в базовом лагере, – говорит Фредрик. – Часто смеялись, перешучивались». Он постарался идти быстрее. «Я хотел увидеть его живым».

Примерно через полтора часа подъема Фредрик увидел двух сербов, Изо Планича и Педью Загорака, тащивших в красном бивачном мешке тело Дрена. «Вы вряд ли захотите узнать, как выглядело его лицо», – говорит Фредрик.

Изо и Педья рассказали, что случилось. Им понадобилось около четверти часа, чтобы спуститься к упавшему. Когда они добрались до Дрена, он уже не дышал. Изо пытался сделать искусственное дыхание, но ничего не вышло. Все, что теперь оставалось, – доставить тело в Сербию.

Фредрик дотронулся пальцами до шеи Дрена – пульса не было. «Я просто обезумел. Я хотел вернуть его к жизни. Невозможно было поверить в случившееся. Стояла прекрасная погода, я смотрел в темно-синее небо, думая, что это не могло произойти в такой день».

Изо и Педья замотали разбитую голову Дрена флагом Сербии, который хотели установить на вершине. «Я понимал, что было бы намного лучше, если бы этим занялся кто-нибудь более хладнокровный, – вспоминал Изо. – Мы были в шоке. У Фредрика имелся опыт спасательных операций, к тому же он был отдохнувшим». Сербы хотели, чтобы он помог.

Фредрик колебался. «Я против спуска тел из зоны смерти, – говорит он. – Это большой риск. Но Дрена стоило похоронить достойно. Меня попросили помочь, и я согласился».

Фредрик убрал камеру в рюкзак, оставив включенной аудиозапись, и связал щиколотки Дрена, затем обмотал тело веревкой как корсетом. К этой самодельной обвязке он привязал две веревки, которые расходились в виде буквы «V». Мужчины взялись за них и стали спускать тело к Плечу.

Вскоре они заметили Джехана Бейга, спускавшегося дюльфером. Как вспоминал Фредрик, «пакистанец казался дезориентированным». Он передвигался неуклюже, словно под порывами сильного ветра, но каким-то образом держался на ногах. Догнав процессию, Джехан покачал головой и стал помогать Фредрику. Они вдвоем держали одну веревку, Изо и Педья – другую.

Вскоре они вышли на покрытый льдом участок склона, который вполне подошел бы для горнолыжной трассы, если бы не заканчивался обрывом. Ранним утром здесь провесили веревки, но теперь перил не было – их сняли, чтобы использовать в Бутылочном горлышке.

Пытаясь спустить тело и одновременно не дать ему съехать в сторону, мужчины стравливали веревку примерно по метру. Так они преодолели около половины опасного участка, когда одновременно произошло сразу несколько событий.

Джехан потерял равновесие и, толкнув Фредрика, молча заскользил по склону на спине. Доехав до тела Дрена, он схватился за него.

Фредрик от толчка споткнулся о веревку и упал лицом вниз. Ему удалось выпрямиться и вбить кошки в лед. Это сработало – Фредрик удержался. Но падая, он запутался в веревке, которая обмоталась вокруг его правой голени, затянувшись, словно проволока, на которой подвешивают разделанное мясо.

Общий вес Джехана и тела Дрена тянул вниз, и Фредрик не мог удержаться на месте – начал сползать, царапая кошками лед, а веревка все сильнее врезалась в ногу.

– Отпусти веревку! – крикнул Фредрик.

Джехан молчал.

– Отпусти веревку!

Пакистанец по-прежнему не отвечал.

«Мы кричали ему на трех языках – шведском, английском и сербском, и я начал паниковать, – вспоминает Фредрик. – Ему надо было просто отпустить тело Дрена и воспользоваться ледорубом, чтобы закрепиться на склоне. Но он не реагировал».

Наконец до Джехана дошло, о чем ему кричали. Он разжал руки и начал съезжать по склону, неподвижный, как труп.

Джехан набирал скорость, с ужасающей точностью повторяя то, что недавно случилось с Дреном. Кошки зацепились за склон, и Джехана развернуло головой вниз. Он ехал прямо в пропасть. Перед обрывом склон выполаживался, и скольжение стало замедляться. Казалось, пакистанец остановится, не доехав до края.

Эрик и Мухаммад Хуссейн, подоспевшие на помощь, кричали Джехану, чтобы очнулся, чтобы пришел в себя. Все, что ему надо было сделать, – раскинуть руки и ноги. Но вместо этого тот все продолжал скользить. «Возможно, у него случился сердечный приступ, – вспоминал Мухаммад. – Джехан отдал себя в руки божьи».

Лед у кромки обрыва был гладким. Джехан медленно проехал оставшееся расстояние. Сначала с края свесилась голова. В момент, когда все его тело соскользнуло с обрыва, Джехан, по всей видимости, вышел из оцепенения и закричал.

Кричали и те, кто видел случившееся. Эти крики, записанные на пленку Фредрика, свидетельствуют, что никто не понял, как такое могло произойти. «Какого черта? – надрывался Фредрик. – Я поднялся сюда, чтобы помочь вам». Они не могли видеть, куда упал Джехан, но высота обрыва там составляла около трехсот метров. Попытка спустить с горы погибшего привела к смерти еще одного человека. Ошарашенные Изо и Педья дополнительно обмотали тело Дрена веревками. Фредрик вбил в лед крюк и закрепил труп. Он будет висеть, пока его не заберет гора.