Аманда Падоан – Смертельный спуск. Трагедия на одной из самых сложных вершин мира – К2 (страница 23)
Например, калифорниец Ник Райс вспоминал, что руководитель голландской экспедиции Вилко ван Ройен вел себя «как тринадцатилетняя девчонка»:
– Намеренное безразличие, откровенное хамство. Если я здоровался, он не отвечал…
– Он одевался так, что я глазам не верил! – объяснил Вилко. – У него был легкий шлем Petzl Meteor, слишком хлипкий для К2. Пластиковый велосипедный шлем.
– Вилко просто ненавидит меня. Я не знаю почему, – сказал Ник.
– И он не взял с собой даже веревку, – продолжал Вилко.
– Американская команда привезла мои веревки.
– Он целыми днями сидел в интернете, а бензин привез в основном, чтобы запускать свой генератор.
– Вилко завидует тому, что у меня есть генератор…
Такие склоки могли происходить и по пустякам, и по существенным поводам, и когда Чхиринг слышал очередной спор, то уходил в себя. По сравнению с теми, кто поднимался на Эверест, альпинисты на К2 нарочито и демонстративно стирали грань между храбростью и безумием. Многие из них хотели подняться на все восьмитысячники, и у некоторых тщеславие превосходило умение. Сильные не терпели слабых, слабые обижались на то, что их сбрасывают со счетов, и эти высокомерие и заносчивость не давали покоя Чхирингу. Понимая, что всем придется работать вместе, он присматривался к самым амбициозным в группе.
Баск Альберто Зерайн показался Чхирингу потрясающим. Он еще никогда не видел европейца, который мог подниматься на гору как шерпа. Альберто заключил сделку с Шахином, согласившись работать высотным носильщиком за место в палатке.
Помимо Альберто и Шахина, в число самых сильных альпинистов в базовом лагере, по мнению Чхиринга, входил Вилко. Для Вилко, кавалера ордена Оранских-Нассау, это был третий «крестовый поход». Он уже дважды пытался взойти на К2, но безуспешно. В 1995 году камень раздробил его руку, так что «кость торчала наружу». В 2006 году пришлось повернуть назад из-за плохой погоды.
На этот раз Вилко первым прибыл к К2 и провесил три километра веревки на маршруте Чесена. Но когда этот кавалер, забыв про благородство, решил взимать плату за пользование перилами, его популярность упала. Большую часть времени Вилко тосковал по дому, жене и семимесячному сыну. «Я хотел чувствовать любовь, – вспоминал он. – Я плакал в своей палатке, думая, что пора завязывать с этой горой».
Чхиринг понимал тоску Вилко по дому, но редко разговаривал с ним. Он предпочитал общество ирландца из команды Вилко, Джерарда Макдоннелла, который со всеми находил общий язык. Джер, музыкант и инженер, получил прозвище Иисус из-за новозаветной бороды и роли миротворца в лагере. Он даже пережил своего рода воскрешение из мертвых, о чем свидетельствовала вмятина на голове.
В 2006 году, когда Джер, как и Вилко, поднимался на К2, на высоте около семи километров сошел обвал. Джер успел укрыться за валуном, но срикошетивший кусок гнейса ударил его по голове. Несмотря на то что Джер был в кевларовом шлеме – альпинисты предпочитают кевлар из-за высокой прочности, – он получил открытую черепно-мозговую травму.
Напарник достал из рюкзака шерстяной носок и заткнул им дыру в голове Джера. Истекая кровью и бредя, Джер за несколько мучительных часов сумел спуститься в базовый лагерь, после чего потерял сознание. В тот день вертолет не смог забрать его из-за непогоды. На следующий день пострадавшего переправили по воздуху в военный госпиталь в Скарду.
Получи Чхиринг дырку в голове, он бы бросил альпинизм, но в базовом лагере все думали иначе. Здесь было полно адреналиновых наркоманов. Особенно выделялся горнолыжник-экстремал Марко Конфортола, развлекавший друзей видеозаписями, на которых он спускался по вертикальным склонам. У него имелось несколько татуировок: на затылке набранное готическим шрифтом слово «Дикарь», на правом бицепсе эдельвейсы – по одному на каждый покоренный восьмитысячник, на запястье – буддистская мантра «Ом мани падме хум». Тридцатисемилетний итальянец жил с матерью, говоря, что не намерен связывать себя брачными узами, так как «женат на горах». Но К2 была не в его вкусе. «Она не леди, в отличие от Эвереста, – говорил он. – К2 – мрачный и сварливый мужик». Марко был уверен в этом, потому что нравился женщинам, и ни одна особа женского пола, даже богиня, не могла бы отвергать его, как это делала Дикая гора. В 2004 году ураганный ветер на К2 сдул со склона палатку Марко вместе со снаряжением. На этот раз он был настроен на успех и расхаживал по базовому лагерю в одежде, покрытой логотипами спонсоров, пожимая руку каждому, кто попадался на пути.
В отличие от общительного итальянца сербский альпинист Дрен Мандич предпочитал одиночество. Чхиринг часто видел, как Дрен бродил по морене, фотографировал птиц или любовался узорами лишайников на камнях. Дрен работал волонтером в детском доме и много лет держал приют для бродячих и брошеных домашних зверей – от собак, рыб, гусей, коз, хомяков и попугаев до голубей, белок, змей, пауков и черепах. В детстве Дрен даже отказывался ходить по траве. «Что почувствуешь, если наступить тебе на шею?» – говорил он взрослым. Свое имя Дрен получил в честь лекарственного дерева. Дрену было тридцать два, и он любил женщину, работавшую в зоопарке.
Иногда Чхиринг, как и Дрен, бродил по морене, но когда хотелось отдохнуть, он отправлялся к самым счастливым людям в лагере, молодоженам Сесиль Ског и Рольфу Бае. Они приглашали шерпа поваляться на их надувном диване из «Икеи» и посмотреть комедию «Борат». Из-за недостатка кислорода отрицательный герой казался еще более истеричным, и они смотрели фильм снова и снова.
Сесиль, которая как-то назвала альпинизм «преимущественно мужским делом», стала первой женщиной, завершившей так называемый «Большой шлем путешественников»: взошла на самые высокие горы всех континентов, выполнив программу «Семь вершин», а также побывала на Северном и Южном полюсах. К2 стала своего рода путешествием в медовый месяц. Они с Рольфом были женаты всего год и после К2 планировали более традиционное приключение: родить ребенка.
Чхирингу нравились эти двое, но, глядя на них, он начинал скучать по Даве. Иногда он чувствовал себя совсем одиноким в компании иностранцев. Его друг Эрик помогал ему практиковаться в чтении на английском, а Чхиринг помогал Эрику раздавать лекарства больным. Они лечили все, от бронхита до аппендицита, пополняли запасы медикаментов в лагерях и ждали улучшения погоды.
Двадцать семь дней бури приковали людей к палаткам. Шахин практиковался в дипломатии, Ник заправлял топливом генератор, Вилко плакал по вечерам, Джер рассказывал поучительные истории, Марко щеголял татуировками, Дрен изучал лишайники и птиц, Рольф и Сесиль смотрели комедию, а Пасанг провешивал веревки для клиентов-корейцев. Стабильно дул сильный ветер, и метель засыпала палатки. Пока непогода не уляжется, оставалось только одно: ждать.
Вокруг земного шара бурлит невидимое море воздушных течений. Альфред Уоллес, соавтор теории естественного отбора, назвал его «Великим воздушным океаном». Газ расширяется и сжимается, поднимается и опускается, нагревается и остывает. Солнечные лучи проходят через слои атмосферы и достигают Земли, неся тепло. Высотные струйные течения, циклоны и океанские течения суть проявления энергии.
Застрявшие в базовом лагере альпинисты наблюдали за тропосферой. Ставки были буквально до небес: в безветренный день можно взойти на вершину, тогда как непредсказуемая буря погубит. Буддисты могут проводить пуджи, мусульмане – преклонять колени в намазе, но представители всех религий на горе боготворили метеорологов. Хорошо финансируемые экспедиции нанимают такого специалиста по погоде на весь сезон, платя по пятьсот долларов в день.
Спрогнозировать погоду с абсолютной точностью невозможно, но инфракрасные снимки, спутниковые фотографии, данные метеостанций и ряд статистических моделей, обработанных на суперкомпьютерах, позволяют предсказать, какой будет характер погоды на десять дней вперед. Для района К2 модели дают один и тот же результат на протяжении большей части года: неделю за неделей на вершину обрушиваются высотные струйные течения. Однако в некоторые годы в летний период ветры стихают на несколько благословенных дней. Это погодное окно, то есть период благоприятных погодных условий, короткое и бесценное. Пока оно не откроется, альпинисты акклиматизируются, чтобы начать восхождение, когда синоптик даст отмашку.
Акклиматизация зависит от генетики. Некоторые альпинисты адаптируются к высоте за пару недель, другие не в состоянии привыкнуть к ней вообще. Не важно, насколько интенсивно последние тренируются, они не могут подниматься на высокие горы без искусственного кислорода. Столь полярные физиологические реакции создали почву для изобилия теорий, как лучше акклиматизироваться. Альпинисты скажут, что надо есть бананы, или медитировать, или заниматься йогой, или спать на левом боку, или принимать ацетазоламид, или, наоборот, избегать его, а вместо этого жевать кордицепс – грибы, паразитирующие на некоторых видах насекомых.
БУДДИСТЫ МОГУТ ПРОВОДИТЬ ПУДЖИ, МУСУЛЬМАНЕ – ПРЕКЛОНЯТЬ КОЛЕНИ В НАМАЗЕ, НО ПРЕДСТАВИТЕЛИ ВСЕХ РЕЛИГИЙ НА ГОРЕ БОГОТВОРИЛИ МЕТЕОРОЛОГОВ.
Почти все способы акклиматизации заключаются в подъеме в высотные лагеря и последующем периоде восстановления на меньшей высоте – в идеале ниже 5500 метров. Альпинисты начинают подъем утром и спускаются до наступления ночи. Такой метод позволяет быстрее адаптироваться к высоте.