Аманда Падоан – Смертельный спуск. Трагедия на одной из самых сложных вершин мира – К2 (страница 13)

В течение нескольких дней, пока автобус трясся по разбитой дороге, Пасанг наблюдал, как меняется мир за окном. Грязный воздух и шум долины Катманду потрясли его. Как миллион человек могут ютиться в такой невыносимой тесноте? А автобус все ехал, и юноша начал тосковать по широкому небу Хунгунга. И вот конечная остановка в Баладжу, густонаселенном районе к северо-западу от центра столицы. Пасанг поселился со своим отцом и шестью другими родственниками в однокомнатной съемной квартире. Ночью все спали на одном матрасе, а днем ставили его к стенке, чтобы освободить место. Туалетом служила яма во внутреннем дворе.

Пасанг пошел учиться в среднюю школу Британской гуркхской академии, где велось преподавание с упором на коммерческую деятельность. Одноклассники смеялись над ним. «Они показывали на меня пальцем и кричали: «Бхотия, бхотия!» – вспоминал Пасанг. – Они называли меня неотесанным деревенщиной». Подросток пытался не отставать в учебе, но ему трудно было усваивать информацию на непали, чужом для него языке. Он провалил экзамены в первый год, что стоило его семье немалых денег. Обескураженный Пасанг на один сезон вернулся в Хунгунг, чтобы собрать урожай картофеля. В сентябре 2000 года он вновь отправился в Катманду учиться. На этот раз дела с учебой пошли гораздо лучше, но массовое убийство членов королевской семьи в июне сорвало проведение экзаменов. В Катманду ввели комендантский час.

В Хунгунге было гораздо хуже. Подразделения королевской армии вошли в деревню во время праздника и публично казнили трех ровесников Пасанга, подозреваемых в терроризме. В районе начались бои. Мать и другие родственники Пасанга бежали.

«Оставаться там было небезопасно, особенно одной с детьми», – рассказывала мать Пасанга – Пхурбу Чеджик Бхотени. Но билеты на автобус стоили слишком дорого. Неся на себе двух малышей и пожитки, Пхурбу прошла с поврежденной ногой весь путь до Катманду, на что ушло больше месяца. Они добрались до города, измученные и страдая от недоедания, весной 2002 года.

Жить всем в однокомнатной квартире не представлялось возможным, так что Пасанг, его мать, отец, две младшие сестры, младший брат и еще несколько отчаявшихся родственников переехали в отдельную комнату, которая стоила больше, чем они могли себе позволить. Еда, аренда и квартплата стали приоритетней образования, и Пасангу пришлось искать работу.

Конкуренция была жестокой. Беженцев было много, они брались за любую работу. Зарплата снижалась, безработица росла. Через три месяца Пасангу удалось кое-что найти, но платили мало. Ему предложили три доллара в день за работу носильщика – нужно было нести грузы к священным озерам Госайнкунд к северу от города.

Но Пасанг был благодарен и за это. Он перетащил поклажу через предгорья Гималаев. Имея в послужном списке один такой поход, Пасанг теперь мог легче находить аналогичную работу. Как-то с ним подружился американский турист, предложивший оплатить обучение, так что в несезон Пасанг стал ходить на занятия. Но он больше не хотел изучать коммерцию. Школьник не мог обеспечить семью, а носильщик мог.

Работа тем не менее ему не нравилась. Пасанг плохо понимал общий для носильщиков язык непали и не знал всех тонкостей профессии. Одно недоразумение чуть не стоило ему работы. В 2004 году Пасанг нес рюкзак, набитый консервированными фруктами, энергетическими батончиками, супами-концентратами и керосином, в базовый лагерь Аннапурны – восьмитысячника, название которого переводится как «богиня урожая». Пасанг не взял еды для себя, рассчитывая, что кормить его будут наниматели. Но в этот раз условия были другими. И Пасангу пришлось выпрашивать остатки у повара экспедиции, собирать объедки с тарелок клиентов перед тем, как их помыть, и обменивать одежду на еду. Некоторое время юноша кое-как сводил концы с концами, но когда сроки экспедиции продлились, стало худо. Коллеги по цеху более не могли делиться с ним едой. Жалея его, повар приготовил рагу из съедобных кореньев, собранных в окрестностях лагеря, и дал большой пакет концентрата напитка из лимона и лайма. Этого хватило на три дня. Когда напиток закончился, Пасанг начал шататься от голода.

Перетаскивая очередной груз весом в тридцать шесть килограммов, он мог думать только о еде. Вскоре мышцы его стали дрожать, он с трудом переставлял ноги. «Я понял, что потеряю сознание, если не найду что-нибудь съестное», – вспоминал Пасанг. Он не собирался просить о помощи западных альпинистов. «Это просто нельзя делать, – говорил он. – Носильщиков нанимают не для того, чтобы они что-то выпрашивали или жаловались». Поступи он так, другие работники предупредили бы компанию, нанявшую его, и имя Пасанга попало бы в черный список.

Воровство оказалось безопасней. После четырех дней голода Пасанг свернул с тропы и спрятался за валуном. Сняв груз, он порылся в одном из рюкзаков, достал банку консервированных мандаринов и начал бить ее об камень. Металл лопнул, и его край глубоко порезал кожу между средним и указательным пальцами. Кровь текла на банку, но Пасанг улыбался. Он отогнул крышку, пил сладкий сироп и вытряхивал вкусные дольки в рот. Сахар наполнил его тело силой. Перекусив, Пасанг обвязал тряпкой кровоточащую руку и снова взвалил груз на спину.

В тот день на тропе Пасанга преследовали видения – сладкие дольки в сиропе, тающие во рту. Ему хотелось открыть и другие банки, он сопротивлялся этому желанию в течение дня, однако вечером украл еще одну банку – с тунцом. Другие носильщики, может, и заподозрили что-то, но хранили молчание. Так Пасанг перебивался еще три дня, пока работа не закончилась. «На треке к Аннапурне я в первый и последний раз в жизни занимался воровством», – сказал он.

После Аннапурны предложения посыпались как из рога изобилия. Клиенты называли Пасанга носильщиком, но сам он, вскоре начавший провешивать перила, ставить палатки и переносить снаряжение по леднику, считал, что поднялся на ступень выше. К моменту первого восхождения на Эверест весной 2006 года юноша, без сомнений, мог считаться альпинистом.

Гражданская война в тот год сбавила обороты, в ноябре маоисты объявили перемирие, но мать Пасанга сомневалась, что конфликт прекратится. Пхурбу Чеджик отказалась возвращаться в Хунгунг, сказав, что видела достаточно насилия. Она осталась с детьми в Катманду, а Пасанг продолжал содержать семью, зарабатывая тем, что считал временной работой.

В мае 2008 года Пасанг получил предложение, которое подняло ставки. Он сопровождал кореянку по имени Го Ми Сун, более известную в альпинистских кругах как мисс Го, на Лхоцзе, четвертую по высоте гору в мире. На спуске с вершины мисс Го рассказала Пасангу о своей мечте. В мире насчитывается четырнадцать гор высотой более восьми километров, сказала мисс Го, и она собиралась стать первой женщиной, которая поднимется на них. Пять пиков уже пройдены, следующий на очереди – К2. Не хочет ли Пасанг пойти с ней?

Пасанг был немного влюблен в мисс Го. Кореянка делилась с ним энергетическими батончиками, спрашивала, есть ли у него девушка, они вдвоем ели в кухне-палатке. Когда ее партнер по восхождению, мистер Ким – Ким Чже Су, терял хладнокровие, мисс Го все улаживала. Для Пасанга она была сродни ангелу, и он доверял ей.

По возвращении в Катманду у Пасанга оставалось несколько дней на принятие решения. Он воспользовался интернетом, чтобы больше узнать о мисс Го. В Азии ее боготворили. После падения с шестидесятиметровой высоты и серьезной травмы позвоночника мисс Го вернулась в мир спорта, став звездой азиатских Экстремальных игр. Кореянку поддерживали такие фирмы, как Nike, Kolon Sport, и ее фан-клуб.

Но были и критики. Они называли ее «женщиной на бегу», считали безрассудной, всецело занятой рекламными трюками. Людей, поднявшихся на все четырнадцать восьмитысячников, можно пересчитать по пальцам, и у первого, кто сделал это, итальянца Райнхольда Месснера, которого многие считают величайшим из альпинистов, на эти восхождения ушло более шестнадцати лет. Один из крупнейших производителей спортивной одежды, компания Kolon Sport, не мог ждать так долго, поэтому платил мисс Го, чтобы она сделала это в четыре раза быстрее. Правда, в отличие от Месснера, мисс Го привлекала помощников и восходила с использованием искусственного кислорода, одновременно рекламируя линию одежды.

Оставив на время в стороне свои чувства к мисс Го, Пасанг попытался оценить восхождение на К2 с точки зрения выгоды и обратился за советом к отцу. К его удивлению, Пхурбу Ридар назвал эту возможность удачей. Конечно, Пасанг мог погибнуть, но Пхурбу считал, что это вряд ли случится, особенно если в деле участвует красивая женщина. Заняться торговлей пока не представлялось возможным, так как маоисты все еще вставляли палки в колеса. Если альпинизму суждено стать работой Пасанга, лучше сделать карьеру, пока нет жены и детей. Пхурбу посоветовал сыну не только переносить грузы, но и взойти на вершину. Когда сам он в 1994 году работал на склоне К2, успех клиентов был превыше всего, поэтому Пхурбу остался в лагере и кипятил воду, чтобы вернувшимся после штурма горы было что пить. Позднее он жалел о своем решении. А Пасанг не должен ни о чем жалеть. Покорение К2 будет гордостью семьи и позволит оплатить счета на год вперед.