Аманда Луззадер – Зов гармонии (страница 6)

– О, я, конечно, приплыву, – отозвалась она с толикой язвительности в голосе. – Уж теперь-то, когда не надо переживать насчет морской ведьмы.

Она, разумеется, имела в виду морскую ведьму Федру. Та ненавидела людей за то, что они загрязняют океан, и Бринн уже дважды мешала ее попыткам потопить человеческий корабль. Федра была не только ошеломительно красива, но еще и владела поразительно мощной магией. Она могла управлять погодой, и ходили слухи, что она в силах превращать русалок в морских слизней.

Федра поклялась отомстить Бринн, но, к счастью, полиция схватила ведьму и вроде бы сделала все, чтобы держать ее под замком и не давать больше колдовать.

– Ты не смотрела новости про то, что скоро над Федрой будет суд? – спросила Джейд. – Я видела по ракушковизору дома у Присциллы.

– Ага, давно пора, – ответила Бринн.

Родители объяснили ей, что, хотя Федру поймали на том, как она топит корабль, и на прочих пакостях, все равно должен быть суд, где будут представлены доказательства и все расскажут о происшедшем со своих точек зрения, даже Федра. И тогда присяжные, группа русалок из Блистательного и окрестностей, решат, виновна ведьма или нет. Если ее объявят виновной, то судья определит, нужно ли ее наказать и как именно.

Поскольку преступления Федры были серьезными, и она совершала их неоднократно, было предсказуемо, что она снова сядет в тюрьму. Но судебная система все равно требовала проделать все официально, и процедуру надо было провести от начала и до конца, чтобы все было по-честному.

– В вечерних новостях говорили, что разбирательство закончится на этой неделе, – прибавила Джейд.

– Хорошо, – сказала Бринн. – Я буду чувствовать себя куда лучше, зная, что ее запрут где-нибудь на долгое время.

Русалочки сели на течение.

– Так ты сплаваешь с нами в Мамонтову пещеру, чтобы попеть? – вернулась к предыдущей теме Джейд.

– А вы точно не хотите заняться чем-нибудь еще? Попеть – это неплохо, но разве тебе больше ничего не нравится? – спросила Бринн. – Мы могли бы отправиться в ламинариевый лес и поиграть в прятки или, может, ты бы хотела поиграть во что-нибудь еще?

Конечно же, Бринн думала о своих Русси. Ей стало очень грустно, когда Джейд сказала, что больше не хочет с ними играть, и теперь Бринн хотела знать, почему. Ей и правда надоели Русси, или это связано с Присциллой?

В любом случае Бринн не хотела поднимать эту тему в лоб. Она все еще очень любила Русси, но из-за насмешек Присциллы теперь стыдилась этого. Судя по всему, вдобавок ко всем прочим своим умениям – пению, работе модели, крутому поведению, – Присцилла обладала еще и талантом смущать других.

Но пусть даже Присцилла и Джейд думали, что слишком взрослые для кукол, Бринн была с ними не согласна. На самом деле она считала, что, возможно, всю жизнь будет любить играть со своими Русси. И что в этом плохого?

– Бринн, ты же знаешь, я люблю петь, – ответила Джейд. – Когда-нибудь я хотела бы попасть в группу. Если тебе не хочется с нами – ничего страшного, но мы все равно поплывем туда.

Бринн хотелось настоять на своем, потребовать, чтобы Джейд делала то, что хочется ей, Бринн. И от этого ей было грустно. Как сделать так, чтобы Джейд увидела происходящее ее глазами? Бринн решила просто отправиться вместе с ними и показать Джейд, что, в конечном счете, Присцилла вовсе не такая уж суперпотрясающая.

Школьный день у Бринн выдался странным. Ей хотелось, чтобы уроки скорее закончились и чтобы она смогла поплыть в Мамонтову пещеру с Джейд и Присциллой. Ей хотелось присоединиться к ним, потому что это был ее шанс взять реванш в битве подруг. С другой стороны, Бринн нервничала из-за всего этого: мало что так впечатляло Джейд, как хорошая музыка. Если Присцилла действительно так круто поет, в соревновании между ними это может стать решающим фактором.

Колебания мешались с предвкушением, и в результате день тянулся очень медленно, но, когда раздался звонок с уроков, Бринн едва поверила, что он уже закончился. Собирая вещи, чтобы встретиться с Джейд и Присциллой, она буквально тряслась от волнения.

Когда Бринн подплыла к остановке, Джейд с Присциллой возились со своими моруотч.

– Привет! – сказала Бринн.

Джейд подняла глаза и воскликнула:

– Привет, Бринн!

Но Присцилла едва оторвалась от своих моруотч. Она негромко произнесла «привет», но и только.

Все трое сели на течение до Мамонтовой пещеры, но ситуация очень напоминала повтор неудачной вечеринки: Джейд и Присцилла возбужденно болтали друг с другом, по сути предоставив Бринн самой себе. И ей их поездка показалась вечностью.

Мамонтова пещера находилась недалеко от Скалистой впадины и была непохожа на те пещеры, в которых, по большей части, жил морской народ. Во-первых, она была огромная, со стенами из гладкого неровного камня. И русалки отовсюду приезжали сюда, чтобы использовать пещеру как площадку для мероприятий. Большая плоская каменная плита служила сценой, а еще тут хватало места для большой аудитории зрителей и слушателей. Позади сцены были пустоты и ниши, которые могли быть использованы для хранения реквизита и в качестве костюмерных.

Когда русалочки заплыли в просторную пещеру, Присцилла взяла несколько нот.

И ее голос оказался чудесным. Она идеально попадала в ноты, а звук вибрировал, словно солнечный свет на легкой океанской ряби. А ведь это была только распевка! Русалочка издала несколько трелей и спела пару гамм. Приятные звуки эхом отражались от стен пещеры и расходились в воде, точно легкое прохладное течение. Даже Бринн оказалась под впечатлением и захотела послушать еще.

«Мне конец, – подумала она. – Окончательный конец!»

– Мне нравится, какая тут акустика! – заметила Присцилла. – Спасибо, что привела меня сюда, Джейд. Тут классно. Отличное место, чтобы порепетировать песни.

– Я просто подумала, что после первого дня в школе тебе захочется заняться чем-нибудь приятным, – ответила Джейд. – Кстати, как прошел твой первый день?

Присцилла пожала плечами:

– Нормально. Так много народу, и я никого не знаю. Если честно, я немного устала и перегружена впечатлениями от того, что пыталась запомнить столько новых лиц и имен.

– О, бедная Присцилла, – съехидничала Бринн. – Наверняка это страшно трудно – заводить друзей, когда ты модель, богата, талантлива и ни единого дня не должна сама убираться в своей огромной комнате.

Бринн знала, что говорить так – нехорошо. Она сама была до дрожи напугана в первый день в средней школе. Она заблудилась, не смогла найти дорогу к кабинету, и вообще весь день обернулся сплошной катастрофой. Но в тот момент она об этом не думала. Она лишь отчаянно соображала, что бы такое сказать, чтобы Джейд не подружилась с Присциллой еще больше.

– Бринн! – укорила Джейд.

– Вообще-то, это трудно, – признала Присцилла. – Я прожила в Атлантиде всю свою жизнь и совсем не хотела уезжать. И до сих пор не хочу. – На секунду показалось, что она вот-вот заплачет. – Я просыпаюсь каждое утро, думая, что я еще там, а потом понимаю, что нет.

– Пфф! – фыркнула Бринн. – Ты живешь в замке, Присцилла! Даже не в замке – во дворце! В десяти дворцах, поставленных один на другой. И еще жалуешься?

– Бринн, – тихо сказала Джейд, – ты ведешь себя не очень по-доброму.

– Как и ты! – воскликнула Бринн, наставляя на нее палец. – Вы двое игнорировали меня. А мы ведь были лучшими подругами, Джейд! Как насчет этого?

– Мы и есть лучшие подруги! – вскричала Джейд. – Да что с тобой творится в последнее время?

Бринн видела, что с минуты на минуту разразится страшный скандал, но тут, к ее удивлению, Присцилла прекратила назревающую ссору, запев популярную песенку: «Давай же плавать в море, плавать в океане, вокруг такая красота, разве нет?»

«О-го-го! – подумала Бринн. – Присцилла и правда здорово поет. Очень-очень здорово поет».

Бринн понимала, что Присцилла легко могла бы объединиться с Джейд и напасть на нее, но вместо этого она спела кусок приятной песни. Звук ее голоса заставил Бринн и Джейд тут же перестать ссориться, чтобы послушать.

Но почему-то Бринн все равно была недовольна. На деле ей хотелось бы, чтобы Присцилла оказалась паршивой певицей. А часть ее радовалась, что у новенькой был тяжелый день. Бринн надеялась, что дальше станет еще тяжелее, и, может, тогда все богатое семейство Бэнксов переедет обратно в Атлантиду.

Бринн не могла сказать или хотя бы мысленно сформулировать, почему она чувствует так, а не иначе. Простая правда заключалась в том, что она невероятно завидовала и чувствовала угрозу со стороны Присциллы. Но все эти гадкие чувства прятались за страхом, что Джейд перестанет дружить с ней. А даже при всем том, что произошло всего месяц назад с ней, Джейд и Уиллом, Бринн уже забыла, что можно (и это даже весело) иметь больше одного друга.

Между тем Присцилла продолжала петь. Ее голос разносился по Мамонтовой пещере, как солнечный свет – насыщенный, теплый и уютный.

«Мы – русалки! Прекрасные русалки! Мы переживем любой шторм, укроем друг друга от бури. Мы всегда будем лучшими друзьями и самыми красивыми созданиями в море».

Бринн села на камень на некотором расстоянии от двух других русалочек. Джейд помахивала хвостом в такт пению Присциллы. И через какое-то время присоединилась к ней сама. Их голоса идеально гармонировали, не только сливаясь в чистые аккорды, но и излучая золотистое сияние. Так проявлялся хорошо известный магический эффект гармонии: румагия просто материализовалась из моря вокруг.