Аманда Лили Роуз – В объятиях тёмного короля (страница 15)
У нее повышенная чувствительность или страх приносит ей удовольствие? От мысли, что она может быть особенной по позвонку пробегают сотни электрических зарядов.
Напряжение такое, что его не снять простым прикосновением…
Мне хочется разгадать ее, чтобы понять, что именно вызывает у нее дрожь и трепет. Я жажду найти каждую эрогенную зону на ее теле, словно исследователь, открывающий неизведанные территории. Я хочу выучить их наизусть!
Резким движением я хватаю ее за щиколотку и притягиваю к себе.
– Убери свои руки от меня! – выпаливает она с яростью. – Вызови себе шлюх, пусть они удовлетворяют твои больные фантазии!
Стерва! Я мог бы взять ее силой, но не хочу. Никогда не любил это. Слишком грязное занятие, а мне по душе что-то
– Ты примешь душ, – говорю я спокойно, убрав пару влажных прядей со своего лица. В моем голосе нет ни угрозы, ни злобы. – Тебе выдадут одежду, и через полчаса я буду ждать тебя к ужину.
Её желание будет исполнено.
Выхожу из комнаты и прижимаюсь лбом к холодной двери, пытаясь обуздать желания, которые заполнили мои мысли. Я бы хотел другое продолжение этой ночи, но она не оставила мне выбора.
Захожу в гостиную и останавливаюсь, чтобы собраться с мыслями. Пространство окутано тишиной, которую я обычно люблю, но сейчас она меня раздражает. Сажусь на диван, пытаясь отвлечься. Достаю баночку и высыпаю на руку несколько зеленых таблеток. Доктор рекомендовал не принимать больше двух-трех в день. Если я выпью еще одну, это будет уже четвертая.
Дерьмо!
– Выкинь ты нахрен эти таблетки,– слышу за спиной знакомый голос. – Я пробовал их, и они совершенно не помогают!
– Я запрещу своим охранникам впускать тебя, – рычу я в ответ.
Натягиваю на лицо искусственную улыбку и поворачиваюсь к окну, где стоит Микеле. Этот щенок медленно потягивает мой любимый виски прямо из горлышка бутылки.
– Хочешь, дам совет? – спрашивает он с ухмылкой.
– Нет, спасибо, – отвечаю я, стараясь не выдать своего раздражения.
– Ничто не успокаивает лучше, чем хороший секс с парочкой дорогих шлюх.
– Вы все сегодня сговорились, что ли? – не могу сдержать смех, который вырывается у меня, несмотря на напряжение.
Микеле недоуменно хмурит брови и поднимает одну из них вверх.
– Ты до сих пор не можешь спать по ночам? – спрашивает он.
– А ты? – отвечаю я с легкой иронией.
Микеле не отвечает на мой вопрос, и между нами воцаряется напряжённое молчание.
– Зачем тебе эта девчонка? – продолжает он, не отступая.
На этот раз я молчу, не желая обсуждать это.
Он подходит ко мне, садится рядом и, сделав еще один глоток, протягивает мне бутылку. Мы одновременно смотрим на то самое место на полу, где не осталось ни следа от ее крови.
– Ты получил ответ от Романо? – спрашиваю я, ощущая, как в груди что-то болезненно сжиматься.
Яркие образы мелькают перед глазами, и снова в ушах звучит детский крик. Прошло столько лет… Микеле давно вырос, но его крик все еще резонирует в моем сознании, как будто это произошло только вчера.
– Он молчит, – отвечает Микеле.
– Хреново.
– Очень хреново.
Девятнадцать лет назад…
Мое лицо в крови, мои руки в крови. Она липкая, а на вкус сладковато-соленая. И меня бы стошнило, но это кровь моего врага и… я еще ничего не пробовал изысканнее на вкус. Моя белая футболка пропитана ею настолько, что ее можно выжать, как губку.
Мне не сосчитать сколько ударов я сделал.
Первый пришел в сонную артерию, поэтому он даже пискнуть не успел. Ему понадобилось всего десять секунд, чтобы умереть. Остальные удары я наносил в состоянии ярости, словно в безумном танце, шепча лишь одно слово. Я шептал ее имя.
Клара… Светлый луч в этот темном мире. И её имя на моих губах лишь придавало мне силы продолжать. И каждый последующий удар ножа был как освобождение, но в то же время – как проклятие. Клара…
Я не помню, как выскользнул из дома Романо, не помню, как добрался до своего, но я уверен, что никогда не забуду, как меня окутал страх, как сердце замерло, когда я подошел к порогу родительского дома. И не потому что я боялся наказания, а потому что ее больше там не было…
Её больше там нет!
Холодный ветер проник в меня, обжигая душу, напоминая о том, что пустота, оставшаяся после ее ухода, никогда не заполнится.
Этот дом станет для меня местом, где каждое воспоминание о ней превратится в нож, вонзающийся прямо в сердце…
Я стою на пороге и боюсь открывать эту чертову дверь, боюсь увидеть, что все осталось так же, как и прежде, но без нее. Боюсь, ощутить холод пустоты. И все же, несмотря на страх, я знаю, что должен вернуться. Вернуться, чтобы еще раз взглянуть в глаза этому ублюдку, из-за которого все это и случилось.
Медленно подхожу к тому месту, где всего несколько часов назад лежало ее бездыханное тело, но вместо матери вижу своего брата. Он сидит там, в том же самом углу, крепко прижимая к груди Луизу.
– Где мама? – тихо лепечет Луиза, поворачивая ко мне свою маленькую головку. – Мама!
– Где ты был? – слышу я хриплый, полный боли голос Микеле, его глаза горят красным от слез. – Сальваторе… Это… это кровь?
Я не отвечаю. Слова застревают в горле, словно камни, и я не могу найти в себе сил объяснить, что произошло. Вместо этого я поднимаю Луизу на руки, ощущая, как её маленькие ручки обвивают мою шею, и несу её в детскую комнату.
Каждый шаг дается с трудом, как будто я пробираюсь сквозь густой туман, наполненный горем и страхом. В голове крутятся мысли о том, как наше детство быстро рухнуло. Всего в одно мгновение.
Аккуратно открываю дверь детской комнаты. К моему большому удивлению, здесь все по-старому. Игрушки разбросаны по полу, а на стенах висят рисунки, которые Луиза рисовала для нашей матери. Но теперь это место, которое должно было быть безопасным, кажется лишь напоминанием о том, что мы потеряли. Я опускаю Луизу на кровать, и, обняв её, пытаюсь найти в себе силы, чтобы стать тем, кем я стал.
А я стал
Луиза хнычет и я начинаю нежно гладить её по золотистым завиткам, тихо напевая строки колыбельной, которую ей всегда пела наша мать.
И как только Луиза начинает тихо посапывать, дверь в ее комнату с грохотом открывается. На пороге стоит Джорджо и еще пара верных людей моего отца.
– Если вы её разбудите, я перережу вам глотки, – шиплю я, заботливо прикрыв ушко Луизе.
Джорджо ухмыляется в ответ и еще шире открывает дверь, любезно приглашая меня покинуть детскую.
Я наклоняюсь и целую сонную Луизу в лоб, ощущая, как её тепло уходит от меня. Где-то глубоко в сердце я понимаю, что, возможно, больше никогда не увижу её.
Меня ведут по коридору в кабинет отца, окружив со всех сторон. Они боятся, что я сбегу, но я и не планировал этого. Я не боюсь получить то наказание, которое заслужил.
Я вхожу в кабинет отца и чувствую, как холодок пробегает по спине. Стены, когда-то казавшиеся защитой, теперь давят на меня своим молчанием. Взгляд падает на большое кожаное кресло, в котором сидит Дон семьи Монтальто.
По мне скользит тяжелый взгляд, и, остановившись на моей окровавленной футболке, он усмехается.
– Как тебе удалось пройти мимо охраны? – спрашивает он с легкой иронией.
– Как учили – тенью, – отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на напряжение в воздухе.
– А как ты попал в его спальню? – продолжает он, не отводя глаз.
– Как учили – тенью, – повторяю я и слышу за своей спиной смешок, который выпустил из своего рта Джорджо.
Еще бы он не радовался! Именно он меня всему этому и обучал!
– И как ты справился с парнем, который на пять лет старше тебя? – голос моего отца становится более настойчивым.