Аманда Квик – Запоздалая свадьба (страница 9)

Он сунул руку в карман, извлек кольцо и тяжело вздохнул.

– Будь я даже склонен к воровству, ни за что не стянул бы подобное украшение по доброй воле. Я захватил его, поскольку был уверен, что оно оставлено именно мне.

По спине Лавинии медленно прокатилась ледяная волна. Она подошла к тому месту, где стоял Тобиас, и стала рассматривать кольцо. Неширокая золотая лента была украшена миниатюрным гробиком. Тобиас кончиком пальца открыл крышку. Зловещий череп улыбался ей со своего ложа из скрещенных костей.

– Кольцо «мементо мори», – кивнула она, слегка нахмурившись. – Такие были весьма популярны в прошлые времена, хотя мне никак не взять в толк, почему кто-то хотел носить на пальце постоянное напоминание о смерти.

– Три года назад стареющая графиня, богатая вдова и два обеспеченных джентльмена погибли по причинам, казавшимся на первый взгляд либо несчастным случаем, либо самоубийством. В один прекрасный день я решил обсудить эти события с моим другом Крекенберном, и в результате этой беседы выяснилось, что в каждом случае кто-то получил от этой кончины несомненную выгоду.

– Ты имеешь в виду наследства?

– Да. Во всех четырех случаях. И не только деньги. Большие поместья и один или два титула перешли в другие руки.

– И что тут странного? Такое всегда бывает, когда знатные, состоятельные люди отправляются на тот свет.

– Совершенно верно. Но мое любопытство возбудили иные аспекты этих происшествий. Оба самоубийства, например, казались мне чрезвычайно маловероятными. Крекенберн, который хорошо разбирается в тонкостях жизни светского общества, не считал, что оба самоубийцы страдали меланхолией или смертельными болезнями. Ни один не пережил значительных финансовых потерь.

– А несчастные случаи?

– Стареющая графиня гуляла зимой по пруду, затянутому льдом, и провалилась. Богатая вдова упала с лестницы в собственном доме и сломала шею.

Наступило молчание. Лавиния нехотя взглянула на то место, где Фуллертон, похоже, сделал последнюю, бесплодную попытку удержаться на краю.

Тобиас проследил за направлением ее взгляда и кивнул:

– Да, в самом деле, она и Фуллертон кончили почти одинаково.

– Продолжайте, сэр.

Тобиас возобновил свое неторопливое хождение.

– Крекенберн и попросил меня разобраться в этих делах. Без всякой огласки, разумеется. Никто не подозревал ни о каких убийствах, и ни одна из заинтересованных семей не желала никакого скандала.

– И что ты обнаружил?

– В процессе расследования я узнал от экономки вдовы, что рядом с ее телом лежало крайне неприятное украшение.

Ладони Лавинии похолодели от дурного предчувствия.

– Кольцо «мементо мори»?

– Да.

Тобиас с силой сжал кольцо.

– Экономка служила у своей госпожи много лет и была совершенно уверена, что в числе драгоценностей вдовы такое кольцо не значится. Когда же дело дошло до самоубийств, мне сказали, что в библиотеках обоих мужчин лежали такие же кольца. Камердинеры не признали их собственностью хозяев.

Лавиния вдруг осознала, что ночной воздух несет струйки холода.

– Теперь я поняла, почему ты так озабочен смертью Фуллертона.

– Ровно через две недели после начала расследования случилось пятое несчастье. Престарелый пэр вроде бы принял чересчур большую дозу опия. Я узнал о подозрительном самоубийстве почти немедленно благодаря связям Крекенберна и с его помощью сумел проникнуть в дом, прежде чем тело унесли, и обыскал спальню. На столике лежало кольцо. Но это было не единственным моим открытием.

– Что же еще ты узнал?

– На подоконнике была грязь, словно кто-то пробрался той ночью в спальню, возможно, чтобы подлить опия в стакан старика. В саду под окном спальни я нашел обрывок тонкого черного шелка, зацепившийся за ветку дерева. В конце концов мне удалось найти лавку, где продавали такой шелк, и получить описание человека, его купившего.

– Блестящая работа, сэр.

– Выплыли на свет и другие улики. Не стану утомлять тебя скучными деталями. Достаточно сказать, что одна вела к другой, и я все-таки определил убийцу. Но и он понял, что я загоняю его в угол.

– И сбежал из страны?

Тобиас поставил ногу на низкое ограждение, оперся локтем о бедро и, казалось, погрузился в мрачные мысли, глядя на темный горизонт.

– Нет, – выдавил он. – Убийца считал себя джентльменом, который вызвал меня на что-то вроде смертельного поединка. И когда сообразил, что проиграл, предпочел приставить к виску дуло пистолета.

– Понятно.

– Я нашел у него целую коллекцию подобных колец вместе с расходной книгой, где скрупулезно отмечалась каждая сделка. Все это лежало в его кабинете, в потайном сейфе.

– Господи боже, неужели он действительно вел подобные записи?

– Именно.

– А кольца? Почему он оставлял их на месте преступления?

– По-моему, они были чем-то вроде его визитной карточки. Таким образом он давал понять, кто ответствен за преступления.

Лавиния в ужасе уставилась на него:

– Хочешь сказать, он подписывал убийства, как художник подписывает картину?!

– Да. Видишь ли, он гордился своим мастерством. Разумеется, он не мог открыто хвастаться своими деяниями в клубах, так что пришлось оставлять кольца среди вещей жертвы.

– Слава богу, что ты понял, кто затеял все это, и положил конец его карьере.

– Все это дело, разумеется, замяли, поскольку прямых доказательств не было, а члены богатых семейств сделали бы все, чтобы избежать позора… – Голос Тобиаса вдруг стал жестче. – Я часто думал, что, если бы с самого начала заподозрил неладное и действовал быстрее, смог бы спасти чьи-то жизни.

– Вздор, – возразила Лавиния, подойдя совсем близко. – Я и слышать ничего не желаю, Тобиас. И не позволю, чтобы ты винил себя за то, что не сразу разобрался в этом деле. Согласись, никто даже представления не имел, что несчастных убили, пока ты не сложил все части головоломки и не разоблачил невероятно умного преступника, который продолжал бы свое дело еще много лет, не останови ты его.

Тобиас снова стиснул кольцо, но ничего не ответил.

– Этот человек совершал преступления просто ради собственного развлечения? Или руководствовался каким-то безумным мотивом? – спросила она.

– Не сомневаюсь, что отчасти так и было. Но главным для него были деньги. Он брал плату за каждую смерть. Все сделки были аккуратно занесены в книгу вместе с датами выполнения работы и суммами. Но он постарался защитить клиентов. Их имена нигде не упоминались. Очевидно, и они, в свою очередь, не знали человека, которого наняли для совершения жестокого убийства.

– Наемный профессиональный убийца, – прошептала она. – Что за омерзительный способ зарабатывать себе на жизнь! И ты сказал, что он был джентльменом?

– Совершенно верно. Обладал безупречными манерами, огромным обаянием и одевался по моде. Был общительным, его все любили и повсюду приглашали. Член двух-трех клубов. Короче говоря, он свободно вращался в самых высоких кругах. – Тобиас еще раз взглянул на маленький череп. – Это было чем-то вроде его охотничьих угодий.

– Охотничьи угодья. Что за отвратительный словесный оборот!

– Но он действительно находил клиентов и жертв в обществе. Искренне презирал простых воров, бандитов и убийц. Он не считал себя обычным преступником.

– Да, но мы давно обнаружили, что среди так называемых респектабельных людей немало преступников.

Лавиния помедлила, крайне встревоженная его мрачным настроением. Вероятно, события трехлетней давности сильно затронули его. И тут взыграла ее интуиция.

– Тобиас, ты был знаком с этим человеком до того, как узнал, что он убивает за деньги? Может, даже считал его другом?

– Было время, когда я доверил бы Закери Элланду собственную жизнь. Мало того, в некоторых случаях именно так я и поступал, – глухо пробормотал Тобиас, и это откровенное признание сказало все, что она хотела знать.

– Мне так жаль, – выдохнула она, касаясь его плеча. – Каким ударом для тебя это, должно быть, оказалось!

– Именно наша чертова дружба помешала мне с самого начала увидеть правду! – брезгливо поморщился Тобиас, очевидно, охваченный презрением к себе. – А он рассчитывал на это. Использовал наши отношения в той гнусной игре, которую вел против меня. Даже притворялся, что помогает мне расследовать убийства.

– Тобиас, ты не должен говорить так, будто проиграл. Ведь ты же раскрыл дело.

Но он, словно не слыша, смотрел на залитый лунным светом лес, тянувшийся сразу за садом.

– Нас познакомил Крекенберн. Несколько дней он наблюдал, как ведет себя Закери за карточным столом, поскольку знал, что для одного моего расследования нам требуется опытный игрок. Он также чувствовал, что у Элланда именно тот темперамент, который нужен для хорошего шпиона. Закери обожал рисковать.

Лавиния молча кивнула, не отнимая руки от его плеча, пытаясь дать ему безмолвное утешение.

– Но я все же не понимаю, почему ты принял это так близко к сердцу.

– Мне больно думать, что, возможно, именно я показал ему ту дорожку, которая привела его к карьере наемного убийцы.