Аманда Франкон – Жена главного злодея (страница 2)

Нет, нет, нет… это глупость и сказки. Такое бывает только в фэнтезийных книгах, к которым я пристрастилась в последнее время. Много их прочитала и… точно! Наверное, я после ранения в коме или брежу, вот и снится мне всякая ерунда. Логично, ведь последней я читала именно книгу про Марию Лайтнер, за которой маниакально охотился Даркрайс. Я очень сочувствовала его жене – несчастной женщине, которая не сумела противостоять своим чувствам, вот и представляю себя теперь на ее месте.

Найдя всему объяснение, я немного расслабилась и хотела подняться с кровати, но усталость взяла свое и я снова провалилась в небытие.

На этот раз в сознание меня выдернул резкий мужской голос.

– Она до сих пор не пришла в себя? – мужчина говорил без тени беспокойства, но интонации звенели как сталь.

– Нет господин, вчера днем она очнулась. Спросила, какое число и потребовала зеркало, а после того, как увидела свое отражение, снова потеряла сознание, – отчиталась девушка – судя по голосу, та же, с которой я недавно беседовала.

– Хорошо. Когда проснется – сразу доложите мне, – отчеканил незнакомец.

Послышался мягкий стук шагов. Погодите-ка! Если девушка называет этого мужчину «господином», значит, скорее всего, это…

– Граф, постойте, – просипела я, еще не успев открыть глаза.

Звук шагов затих, затем медленно приблизился. К тому моменту, когда я сумела сфокусировать взгляд, передо мной уже стоял главный злодей романа – красавец-шатен со светло-голубыми, почти белыми глазами. Я вспомнила его лицо – видела, когда он нес меня от… моря? Судя по тому, что было описано в книге, его поместье находилось рядом с морем и непроходимым мрачным лесом.

Заметив на моем лице легкую растерянность, Даркрайс обернулся к горничной и приказал ей оставить нас наедине. Девица тут же выскользнула за дверь, а он, педантично поддернув брюки, сел на краешек моей кровати. Внимательно оглядел меня, будто выискивая признаки плохого самочувствия, и, очевидно, найдя их в глубоких тенях под глазами и нездоровой бледности, слегка нахмурился.

– Вы помните, что случилось на побережье? – тихо спросил он, при этом глубокая морщина меж нахмуренных бровей ни на мгновение не разгладилась.

Я лишь покачала головой.

– Помню только, как вы несли меня, завернутую в плащ. Как вы меня нашли? Что случилось?

Я старалась задавать вопросы так, чтобы не вызывать излишних подозрений. Раз уж забавная галлюцинация продолжается, почему бы не сыграть по новым правилам? В конце концов, это даже забавно и наверняка совсем скоро закончится.

– Слуги сказали мне, что вы отправились на прогулку по тропе, ведущей к побережью. Долго не возвращались, так что я пошел вас искать. И как ни странно, обнаружил свою дражайшую супругу, графиню Даркрайс, на камнях в нескольких метрах от берега. Без сознания, – губы графа на миг саркастично искривились, но он тут же вернул лицу совершенно бесстрастное выражение.

Язвит он мне, засранец! Женщина попала в такую опасную ситуацию, может, ее хотели убить, а все, что он делает – это шутит мрачные шуточки! Похоже, я начинаю понимать, почему именно этот тип сыграл роль полубезумного антагониста.

Истолковав мое молчание как-то по-своему, Даркрайс продолжил:

– Я старался не обращать внимания на ваши неуместные шутки о смерти и самоубийстве, но вы зашли слишком далеко. Мало того, что в самом деле едва не покончили с собой, так еще и могли покрыть позором нашу фамилию. Как я, по-вашему, должен защищать границы страны от демонов, если собственную супругу защитить не способен?!

Ах вот оно что! Честь рода его беспокоит больше, чем здоровье собственной жены, пусть и нелюбимой. Какой же мерзкий мужчина. А я еще симпатизировала ему, когда читала книгу, тупица.

– Я вовсе не собиралась умирать! – с чистой совестью выпалила я почти без хрипов. Голос внезапно окреп от уверенности в собственных словах. О попытках суицида жены Даркрайса в книге ничего не говорилось. Напротив, она старалась блюсти честь фамилии так же рьяно, как и ее супруг. – Но я совершенно не помню, что произошло.

Граф на миг расслабился, но через мгновение нахмурился снова и резко поднялся.

– Я временно запрещаю вам покидать стены замка. Когда сможете гулять по саду, вас будут сопровождать мои рыцари, – отчеканил он и повернулся спиной, намереваясь уйти.

– Говорите так, будто я – в моем-то состоянии – способна уйти дальше уборной, – фыркнула я, сложив руки на груди. – Простой просьбы было бы достаточно.

Даркрайс обернулся и еще раз внимательно меня оглядел, удивленно вскинув брови. Да, знаю, Беатрис – его настоящая жена – так себя не вела. Но я-то не она.

Больше мы не обменялись ни словом – граф покинул комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Из-за стены донесся его зычный голос.

– Клейтон, выдели три патруля на осмотр западной… – голос вместе со своим обладателем унесся куда-то в даль коридоров, а я снова осталась в тишине.

Какой все же отвратительный мужик. Глядя на него, начинаю вспоминать, почему на все предложения рук, сердец и остальных органов я отвечала отказом: все мужчины, которые мне были хоть сколько-нибудь интересны, всегда оказывались такими вот авторитарными. А жить по чужой указке я всегда ненавидела.

От света, даже приглушенного плотными шторами, все еще немного рябило в глазах, так что я зажмурилась и повернулась на бок, плотнее укутываясь в покрывало, под которым лежала теперь.

Ситуация все еще казалась мне забавной и даже интригующей. Когда я читала роман, то судьба главной героини тронула меня гораздо меньше, чем история Беатрис Даркрайс. Эта женщина так сильно любила своего мужа, что делала ради него все. А когда он занес над ее шеей кинжал, даже не попыталась защититься – смерть от его руки приняла как благословение. Но вот мотивов ее поступков я совершенно не понимала. Граф ими тоже не интересовался – просто пользовался услугами верной соратницы, которая и яду незаметно подсыплет, и информацию выведает, даже если придется ради этого лечь в постель с другим мужчиной. И теперь, раз уж мое воображение поставило меня на место этой страдалицы, я могу попытаться изменить ее судьбу. А заодно посмотреть, как повернулся бы из-за этого сюжет. Если, конечно, не приду в себя раньше, чем все это закончится.

***

Проснувшись в третий раз, я сразу осознала, что все еще нахожусь в своеобразном коматозном сне. Это стало ясно, как только, повернувшись, я ощутила прикосновение дорогой ткани к коже и странную легкость во всем теле. А еще пленительный запах свежей выпечки и молока.

Открыв глаза, я обвела взглядом уже знакомый интерьер. И наткнулась на поднос с завтраком, который стоял на прикроватной тумбе. Помимо двух свежих булочек и маленькой белой чашки с гнутой ручкой его украшала вазочка с букетом цветов.

Я прикрыла глаза и блаженно потянулась, с удовольствием отмечая гибкость и подвижность тела. В реальности я пусть и оставалась в хорошей форме благодаря тренировкам, но все же не могла избежать некоторой скованности, которая появлялась с возрастом.

Утро прошлой жизни пахло крепким дешевым кофе и сигаретами с ванилью, щебетало весенними голосами птиц за окном, которые разбавлял гул старого рабочего компьютера. Я пинала системник в надежде, что он заткнется. Помогало всего на несколько минут, а потом он продолжал о чем-то по-дедовски ворчать.

Сегодняшнее утро походило на предыдущие, пожалуй, только голосами птиц. Бархатное спокойствие, утренняя свежесть бьет прямо в открытое окно, в комнате витает терпкий аромат полевых цветов. Интересно, откуда они? И почему полевые, а не из клумбы в саду?

На миг представила, как граф Даркрайс в своем дорогущем костюме бродит по полю, отцепляя от брюк колючки, в поисках скромных диких васильков или ромашек, и прыснула в кулак. Нет уж, вряд ли это возможно. По крайней мере, для меня он так стараться точно не станет.

Осознав, что валяться в кровати мне надоело, поднялась и покачнулась. Голова закружилась, но приступ слабости быстро прошел. Неосторожным взмахом руки я задела маленький колокольчик, но быстро поймала его и прижала пальцами язычок, чтобы не звенел. Очевидно, с помощью этой милой вещицы полагалось звать горничную, но я решила, что сейчас лишнее внимание мне ни к чему.

Посмотрела на еду, но спешить не стала. Куда больше, чем голод, меня мучило любопытство. И пусть я понимала, что все вокруг – лишь игра травмированного мозга, мне хотелось осмотреться и узнать хоть что-нибудь о предыдущей «владелице» тела.

Оглядевшись еще раз, я наткнулась на еще одно зеркало – большое, ростовое. К нему и подошла, внимательно себя разглядывая. Что ж, не так уж и плохо. После «смерти» я стала обладательницей изящного, по-эльфийски стройного и гибкого тела, которое сейчас скрывала только просторная белая сорочка с кружевами, подол которой едва не подтирал пол.

Прижала ткань руками за спиной, так, чтобы она плотно облегла тело, и оценила фигуру еще раз. Маленькая упругая грудь, тонкая талия, но широкие бедра и сильные даже на вид ноги. Медно-рыжие локоны спадали на тонкие ключицы, еще сильнее подчеркивая идеальную бледность тонкой кожи, сквозь которую на шее виднелись синие венки. И теперь, вспоминая себя в юности, я видела между нами гораздо больше сходства: моя кожа тоже почти никогда не загорала, и только с годами я научилась не получать солнечные ожоги каждый раз, когда выхожу на улицу.