Аманда Франкон – Я - жена злодея?! Требую развод! (страница 4)

Какое-то странное тут поместье. Насколько я помню из книги и из истории, богатые леди благодаря огромному штату прислуги полностью избавлены от забот по дому. По крайней мере, в этом мире. Конечно, при желании они могли взять контроль за поместьем в свои руки, но при этом им следовало сохранять вид веселый и беззаботный.

Когда стало ясно, что сестрица мужа не может выдавить из себя ни слова, я вздохнула и продолжила уже спокойнее.

— Сегодня я лично спущусь на кухню. И хочу видеть там не только служанок, но и экономку.

Мои слова, хоть и произнесенные ровным тоном, молодая леди восприняла как приказ. Кивнула и, напоследок махнув тяжелой бордовой юбкой, покинула комнату. Сразу стало тише и просторнее, я вздохнула с облегчением и принялась за еду.

Почувствовала, что сыта, когда на подносе еще оставалась почти половина еды. Но запихивать в себя булки силой не стала, хоть — надо признать — они оказались очень вкусными, и позвонила в колокольчик. Если я все правильно понимаю, то вскоре ко мне должна прийти личная горничная. Как она там в книге называлась — камеристка, кажется.

В ожидании служанки решила заглянуть за дверь, прикрытую тяжелой зеленой портьерой, сейчас отодвинутой на половину. Взявшись за ручку, замерла в нерешительности. А вдруг по другую сторону — спальня супруга? Но пока не проверю — не узнаю. К тому же, сейчас день и он вряд ли заперся в своих покоях.

Ожидания мои не оправдались — за дверью оказалась почти современная ванная. Создавая собственный мир, писательница отлично позаботилась о комфорте своих персонажей: в богатых местных особняках и даже в некоторых зажиточных домах существовала наполовину механическая и наполовину магическая система водопровода и канализации, так что ванна и — что меня особенно порадовало — подобие унитаза здесь имелись. Чем я и решила тут же воспользоваться.

Горничная проскользнула в комнату так тихо, что, выйдя из уборной, я даже не сразу ее заметила. А когда обратила на нее внимание, первым делом попросила помощи в мытье. Не то, чтобы я не могла справиться сама, но ведь понятия не имею, какие тут вентели крутить, чтобы не устроить случайно потоп.

После того, как я понежилась в теплой воде, стараясь не слишком мочить волосы, и без того на удивление чистые, передо мной встала другая проблема: я совершенно не представляла, какое платье сейчас следует надеть. Пришлось понадеяться на догадливость камеристки.

— Подготовь какой-нибудь наряд попроще, — расплывчато попросила я, но девушку нечеткость просьбы совершенно не смутила.

Она тут же бросилась к шкафу так быстро, что взметнулась в воздух толстая черная коса, и выудила оттуда отглаженное платье мягкого зеленого оттенка с покрытым мелкими белыми цветочками лифом. Простое, почти без украшений, с длинными рукавами, плотно обхватывающими запястья, и не слишком пышной юбкой — то, что надо. Но аккуратно разложив на кровати его, служанка начала одну за другой вытаскивать из шкафа нижние юбки, которых к моему ужасу насчиталось аж целых три, и это помимо смешных кружевных панталончиков. Все белье она, похоже, отгладила и аккуратно развесила заранее — в те отделы шкафа, куда я еще не успела заглянуть.

Я с замиранием сердца ждала, что девчонка вытащит пыточное устройство под названием «корсет», но вместо него она положила на покрывало лишь плотную белую рубашку, и я выдохнула с облегчением. По крайней мере, в повседневной жизни мучиться не придется.

Поражаясь ловкости камеристки, я в отражении зеркала наблюдала за тем, как она быстро, едва заметными движениями пальцев, застегивает многочисленные крючки и пуговицы на юбках, и спустя всего пол часа и пытку расческой я уже была готова наводить порядок в особняке и строить слуг.

Я уверенно вышла в коридор и огляделась. Камеристка, судя по тихим шагам, семенила следом. Коридор производил угнетающее впечатление. Здесь чисто и светло благодаря длинному ряду широких окон, которые тянутся от одной стены до другой, но пустота этого места оглушала.

Я сделала несколько шагов, каблуки удобных ботиночек застучали по выложенному белой каменной плиткой полу. Моя длинная тень скользнула вдоль стены, отделанной темным деревом того же оттенка, что и мебель в моей спальне. Шагая с тенью бок о бок, я спустилась по парадной широкой лестнице вниз и замерла в легкой растерянности: ведь понятия не имею, где здесь кухня.

Из ступора меня вывела горничная, которая, не заметив моего замешательства, скользнула в правый коридор. Я последовала за ней и, миновав еще, кажется, полкилометра белой плитки и очередную маленькую лестницу, оказалась в кухне.

Тут меня уже ждали. Крупная повариха с забранными под серую косынку волосами выпрямилась от очага, над которым висел котелок, молодая румяная девица оставила тарелку, которую начищала, и вытерла руки о белый фартук. Еще одна женщина — высокая, сухая пожилая дама, одетая, как и остальные, в серое платье с белым передником, поднялась со деревянного стула. Она держалась с большим достоинством, чем остальные, и я сразу догадалась, что это и есть экономка.

— Доброе утро, — поприветствовала женщин я, еще раз обводя кухню взглядом.

Шкафы, корзины и бочки, посуда и еда на столе, на котором, видимо, и готовили для господ, и умопомрачительный запах мяса, тушеного со специями. Несмотря на то, что я позавтракала, тут же ощутила легкий голод. Но решила на него не отвлекаться.

— Милая сестрица моего супруга сообщила, что во время моей болезни у вас, — я выразительно посмотрела на экономку и та слегка ссутулила плечи под моим взглядом, — возникли некоторые затруднения. С чем они связаны?

Я в упор посмотрела на пожилую женщину. Она переменилась в лице, даже побледнела, но сумела сохранить некое подобие достоинства.

— Леди Аннет была очень недовольна тем, что мы три дня подряд подавали одно и то же блюдо к обеду. Но таково было требование графа, — развела руками она.

Еще интереснее. Если она не лжет, то я вообще перестаю понимать логику золовки. Какого черта она приперлась с претензиями ко мне?

— Мой муж отдавал какие-то распоряжения на счет сегодняшней трапезы? — уточнила я, краем глаза замечая, что остальные служанки робеют гораздо сильнее, чем их предводительница, хотя вопросы я задаю только ей.

— Нет, леди. Зная вашу любовь к домашним делам, он оставил вам возможность как обычно самой определиться с меню, — на этих словах экономка почтительно склонила голову и протянула мне большую связку ключей, которую сняла с пояса.

То есть леди Даркрайс лично определяла, что и в каких количествах будет подано на стол? Судя по виду горничных, она еще и ими командовала как генеральша. Но я-то не она, и последнее, что мне интересно — это каждый день обсуждать чертово меню с кухаркой. Нет, так не пойдет.

— Напомните мне, дорогая, каковы ваши обязанности в этом доме? — взяв несколько высокомерный тон, я подступила на шаг ближе к экономке. Она замерла с протянутой рукой, но принимать у нее ключи я не спешила.

— Следить за припасами, составлять меню, контролировать горничных при уборке и выдавать им все необходимое, — неспешно начала перечислять она. Я кивнула и остановила ее жестом руки.

— Прекрасно. В таком случае приступайте к своим обязанностям и впредь выполняйте их достойно. Распоряжения на день я буду отдавать вам по утрам, — моя улыбка вышла, пожалуй, слишком ядовитой.

Экономка удивленно приподняла брови, но быстро справилась с эмоциями и повесила ключи за пояс.

— Разумеется, леди Даркрайс, — женщина присела в реверансе и я благосклонно ей кивнула, развернулась и направилась к двери, лопатками чувствуя удивление прислуги. Что ж, пусть сплетничают. Может, моя репутация сумасшедшей поможет получить развод с графом?

Вот так-то лучше — с этой проблемой разобрались. Теперь неплохо бы найти мужа и побеседовать с ним, чтобы…

— Прошу меня простить, леди Даркрайс, но… что подавать к обеду сегодня? — вопрос донесся мне в спину, когда я стояла уже у выхода.

Ну что за непонятливые дамы?! Я уже собиралась сказать им, чтобы сообразили сами, однако вовремя захлопнула рот: появилась идея получше, и я почувствовала, как по губам скользит ехидная усмешка.

— Подайте то же, что и вчера, — бросила я через плечо и вышла, не дав служанкам времени задать новые вопросы.

Возвращаться в спальню не хотелось, а до удовольствия понаблюдать за злостью золовки оставалось еще несколько часов, так что я решила прогулять по замку и пошла наугад в одну из проходных комнат. Очень скоро меня начал раздражать топот камеристки за спиной, и я повернулась к ней. Еще раз оценивающей окинула худенькую фигурку и приблизилась к ней.

Горничная сжалась, будто я собираюсь ее ударить. Да что тут Беатрис вытворяла со слугами, если они так ее боятся? Или выражать страх и подобострастие — это у них форма вежливости такая?

— Иди, приберись в моей комнате, и подготовь платье для послеобеденной прогулки, — говорила я наугад, но судя по тому, что служанка ничуть не удивилась, в моих словах она не нашла ничего странного. — И… на подносе осталась одна булочка. Если голодна — можешь съесть ее.

Я говорила ровным тоном и не знала, как к моему предложению отнесется камеристка. Судя по виду, она явно недоедала, но сама я на ее месте восприняла бы такое предложение как унизительное. Однако служанка поклонилась и, с трудом скрывая улыбку, убежала в сторону парадной лестницы. Вот и отлично — ребенка подкормила и от присмотра избавилась. Теперь можно и гулять.