Аманда Франкон – Попаданка для короля морей (страница 27)

Заметив меня, юнга расплылся в плутовской улыбке и махнул рукой. Развернулся, толстая коса хлестнула его по спине, и мы знакомым путём быстро добрались до места поединка.

Вывернув на открытую площадку, я замерла. В утренних сумерках вдоль стен домов и у самого края платформы, где она постепенно переходила в обычную землю, столпилась почти вся команда. Я удивлённо оглядывала матросов, нашла в толпе дородную фигуру Кацки, которая стояла рядом с огромным — выше всех остальных на голову — индейцем, тоже из моряков. Неподалёку, в тени переулка, я заметила и Стефана, который, приобняв Мариоту за плечи, тоже наблюдал за происходящим.

— Какое лестное внимание, — громко сказала я, перекрывая гомон низких голосов.

Вскинула голову, медленно подошла к Фрэдерику и мы обменялись чем-то вроде приветственных кивков. Сегодня на плечи капитан накинул бушлат, видимо, скрывая плотную перевязку. Но выглядел он волне бодрым и здоровым.

Поискала взглядом Дугласа или другого секунданта, но не обнаружила никого подходящего. Может, опаздывает?

— Сегодня особый день, — в тон мне ответил Фрэдерик и улыбнулся.

Поманив меня за собой, отступил на несколько шагов и оказался в самой середине площадки. Совершенно растерянная, я последовала за ним, хоть мы и без того находились в центре всеобщего внимания.

— Вы очень талантливы, леди Эстер, и Дуглас прекрасно отзывался о ваших успехах в навигацком деле. Я не хочу причинять вам вреда, да и получить вторую дырку в теле тоже не горю желанием. Так что предлагаю вам сделку, — произнёс Фрэдерик с вежливой улыбкой.

Я хоть и старалась сохранять видимость спокойствия, но дыхание сбилось от удивления. Едкий комментарий о трусости вертелся на языке, но я решила всё же промолчать. Выждав короткую паузу, капитан продолжил.

— Я готов признать результат вчерашней дуэли и принести вам свои извинения, если чем-то обидел. Взамен предлагаю вам вступить в мою команду в качестве помощника штурмана.

Над площадкой повисла странная тишина. Я огляделась, и по улыбкам матросов, по довольному прищуру Ги и одобрительному кивку Дугласа поняла, что все, кроме меня, ещё вчера знали о намерениях Фрэдерика.

Место злобы тут же заняли удивление, а вслед за ним — надежда. На корабле Фрэдерика, выполняя долг, как и другие проклятые, я смогу избавиться от мерзкой чешуи и перепонок. И от участия старого Кока, который ушёл по зову моря. Но если Стэфан найдет-таки избавление, уже не могу нему присоединиться, да может, и узнаю об этом лет через сто.

***

Я целые сутки металась из угла в угол комнаты в корчме, пытаясь решить, что же делать. Желание избавиться от проклятья поминутно чередовалось с любопытством, которое вызывал во мне этот мир.

Йо водил носом из стороны в сторону в такт моим шагам, но не выбирался из кокона колючего одеяла. Когда мне надоело ходить, и я с размаху плюхнулась на жесткий матрас, крысюк от удивления подпрыгнул и недовольно пискнул.

Я прикрыла глаза, хотя закатные лучи слепили даже сквозь закрытые веки, и попыталась представить, что будет, если Стэфану все-таки удастся найти способ избавления. Что будет, если не удастся, я уже много раз представляла во всех подробностях.

Я смогу сойти на землю, возможно, доберусь до материка, а что потом? Ни связей, ни больших денег у меня нет. В лучшем случае я снова наймусь на торговый корабль где-нибудь в Средиземном море, в худшем — осяду в одном из грязных европейских городов и буду остаток жизни коротать на сбережения от продажи жемчуга.

Не очень впечатлившись перспективами, я снова поднялась на ноги и коснулась пальцами скул. Острые чешуйки оцарапали палец, и я отдернула руку. Снова прислушалась к себе, и таинственная сила снова намекнула, что избавление от проклятья — во мне самой. Значит, на какой бы корабль я ни пошла, мой выбор ничего не изменит. С другой стороны, под командованием Фредерика я скорее всего проживу подольше.

Тут же некстати вспомнились и записи, которые показывал Дуглас. Хитрый старый лис ведь специально этот сделал. Уж не знаю, зачем я ему понадобилась, но вчерашней демонстрацией ор явно пытался меня заинтересовать.

Чуть позже память подкинула и трюм, тонкое лезвие ножа и нежные прикосновения грубых рук… Но эти лишние детали я тут же постаралась выбросить из головы — они к делу мало относились.

Спустя час после того, как я всё же приняла почти окончательное решение, дверь в мою каморку приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулся сначала нос, а потом коса Ги.

— Добрый вечер, леди Эстер.

Получив разрешающий кивок, юнга зашёл в комнату и прикрыл за собой дверь.

— "Голландец" капитана Фредерика отчаливает с рассветом. Все члены команды обязаны вернуться на корабль не позднее сегодняшнего вечера. Если вы согласны принять предложение капитана, то должны сегодня явиться на борт, — на одном дыхании выпалил паренек, будто заучил фразу.

Я кивнула и взяла сумку. Посадила крыса на плечо и вслед за Ги вышла из комнаты.

На фоне золотистого неба потемневшие от влаги дома из дерева казались совсем чёрным, люди ещё сновали по улицам, из переулков и окон кабаков доносились смех и ругань.

Когда мы подошли к трапу "Голландца", меня окликнул Стефан. Ги уже поднялся на борт, и мы остались вдвоём.

Глава 27

— Хотел попрощаться и поблагодарить, — сказал капитан, подходя ближе.

— За что же? — я искренне не понимала, чем он мог быть мне обязан.

— За то, что помогла Мариоте. Иначе я бы так и не узнал, — Стэфан тепло улыбнулся, и я не смогла сдержать ответной улыбки. — Я не должен был лгать тебе и себе самому.

Я посмотрела в водянистые глаза, которые теперь казались куда более живыми, чем пару недель назад, мне вдруг захотелось раскрыть все карты, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок. Хотелось поставить четкую точку в моём путешествии с ним.

— Раз уж мы заговорили о лжи… — медленно начал я, наблюдая, как изумлённо изгибаются брови Стефана. — Я должна тебе сказать, что я — не Эстер. Не знаю, веришь ли ты в переселение душ, но когда она утонула, это случилось. Мы, наверное, умерли с ней одновременно. Вернее, она умерла, а я каким-то образом заняла её тело. Не знаю, почему так получилось, но я боялась сказать…

Осознав, что начинаю оправдываться, я замолчала и посмотрела на капитана. В его взгляде не заметила ни удивления, ни злобы.

— Я уже понял. Эстер не стала бы бросаться с саблей на Кракена, не училась бы у Дугласа с таким усердием и уж точно не нашла бы общий язык с ним, — Стэфан усмехнулся и глянул вверх, на борт корабля. Я посмотрела туда же, куда и он, и заметила на борту Фрэдерика. Он стоял к нам спиной и раздавал указания матросам.

— Знаешь, обычно он не ревнив, но в последнее время с ним что-то странное творится, — вдруг шепнул Стэфан, кивая в сторону Фрэдерика. А потом развернулся и как ни в чем не бывало ушёл, не прощаясь.

И к чему вообще сказана последняя фраза? Что на Стэфана нашло?

— Леди Эстер, я не стану ждать вас до рассвета, — окликнул сверху Фрэдерик.

Я хотела огрызнуться в ответ, но вовремя вспомнила, что я теперь его подчиненная, и молча взбежала по трапу на борт.

Стоило мне оказаться на корабле, как дни с огромной скоростью понеслись один за другим. Йо, заметив корабельных крыс, с рыком бросился на одну из них, и я даже думать не хотела, что он сделает с бывшими сородичами. Мне выделили каюту — на этот раз более просторную, со шкафом и столом в придачу к кровати, и начались своеобразные трудовые будни с бесконечными измерениями, записями и снова измерениями. Дни могли бы показаться ужасно однообразными, если бы не море — бесконечно просторное, и не цель нашего путешествия — тот самый сенот, для которого, как объяснил Фрэдерик, надо наловить по пути носящихся над морем душ.

Но мы уверенно шли по волнам уже почти две недели, однако ни одного призрака так и не заметили. Я пыталась расспрашивать Фрэдерика и Дугласа о том, как вообще выглядит поимка мертвецов, но оба только посмеивались и отговаривались фразой "поймаем — увидишь".

Так что сейчас я стояла на палубе, вглядываясь в бесконечную даль в надежде заметить хоть одного такого духа.

Солнце палило, что есть сил, и кожа с носа облезала, едва успев восстановиться. Шляпа не спасала, лицо то горело, тот чесалось, и так постоянно.

Я поскребла ногтями по скуле, привычно смахнула с пальцев чешую, которая в последнее время побледнела, высохла и начала всё легче отваливаться от тела. На лбу выступили капли пота, но я не стала их стирать — всё равно бесполезно. Ещё только восемь утра, а жара уже нестерпимая, хоть я и хожу в одной тонкой рубашке на голое тело.

Когда на палубе показался Фрэдерик, матросы притихли. Все будто чего-то ждали от него, и он, оглядев раскрасневшихся моряков, отдал короткий приказ одному из квартирмейстеров. Огромный загорелый детина сверкнул кривозубой улыбкой и кивнул, а в следующий миг над палубой разнёсся его громовой голос.

— Ложимся в дрейф! И спускайте лягушатник!

Матросы засуетились, под лающие окрики старпома меняя положение парусов так, чтобы корабль сначала замедлился, а потом и вовсе замер, качаясь на волнах. Те члены команды, которые сегодня не дежурили на палубе, вытащили из шлюпки старую парусину и, привязав верёвки к четырём её концам, спустили конструкцию в воду. Получился импровизированный бассейн и спустя несколько минут в него уже набилось с десяток полуголых мужиков. Мне туда нырять не улыбалось, но я не знала, умеет ли Эстер плавать. Иронично, но за всё время, проведённое в море, купаться мне приходилось только в неудобной бадье.