Амалия Мо – В поисках потерянной любви (страница 5)

Услышанное не вызвало в Войне никаких эмоций. Его холодные жёлтые глаза рассматривали бога, ожидая продолжения. Конечно, Любовь не была глупа и знала, что за свои поступки рано или поздно придётся расплачиваться.

– Вижу, ты не удивлён, – усмехнулся Обман и выпрямился. – Не спеши разочаровываться, это не главное…

– К сути, – раздражённо бросил Аксель, теряя крупицы терпения.

– Боги не умирали раньше. Никогда. Но это не значит, что мы бессмертны, как показали недавние события… – Майнос откашлялся. – Вот только любое изменение привычного уклада несёт в себе первозданный хаос для мира, к которому все привыкли. Да, племянник, даже боги привыкают – не смотри так.

Война не понимал, куда клонил Обман. Впрочем, так было всегда, когда Майнос пытался донести мысль. Никакой сути, лишь увиливания и загадки.

– Мы способны выбирать оболочки, которые наполняем собственными силами. Не все из нас, кстати… В качестве новой оболочки Амария выбрала твою Фьори – наследницу Эстериона. Девчонке не просто так отдали твоё сердце. Моя сестрица планировала удержать тебя с помощью божественной связи с принцессой.

Аксель не сдвинулся с места. Он не моргнул. Лишь ветер, налетевший со скал, растрепал чёрные пряди, будто горы сами зашептали ему о предательстве.

– Она… что?

Майнос знал этот тон. И знал, что за ним всегда следует не вспышка, а взрыв. Но сейчас он сделал шаг вперёд, сжав руки за спиной, вручая себя во власть гнева добровольно.

– Всё было спланировано, – выдохнул Майнос. – С самого начала. Амария спасла девчонку в детстве не из милости. Она выбрала сосуд. И использовала твоё сердце как якорь, чтобы Фьори не просто выжила, а стала подходящей оболочкой для божественной силы. Для Любви и Ненависти.

Скулы напряглись, брови сошлись у переносицы, лицо становилось маской, выточенной из гнева.

– Не спеши поддаваться злости, племянник! – Майнос развёл руки в стороны, принимая порыв ветра, сорвавшийся с вершин. – План сестры провалился. Она не учла, что твоя Фьори заключит сделку со Смертью и пообещает ей своего первенца.

– Откуда ты это знаешь?

Аксель понимал, что в разговоре с Обманом информация всегда будет преподнесена искажённо или так, как выгодно говорящему.

Майнос улыбнулся, и в этой улыбке было всё: и лукавство, и превосходство, и та самая капля истины, которую он всегда подмешивал к лжи, чтобы она легче глоталась.

– Прости, своих источников не раскрываю, – пожал плечами Обман.

Такой ответ не мог устроить Акселя, но другого у него не было. Майнос никогда не раскрывал свои способы получения информации.

– А ещё я знаю, что Храм Смерти дрожит от предвкушения. Она ждёт ребёнка. Ждёт, как голодная жрица жатву. Вот только наследнице трона не суждено стать оболочкой. В Храме Хекат она не способна вобрать в себя божественную силу. Так что нам остаётся ждать, пока дитя появится на свет. Фьори умрёт, а ты заберёшь своё сердце. Уверен, Смерть не станет вступать с тобой в противостояние и отдаст то, что принадлежит тебе.

Если бы у Акселя было сердце, оно бы сжалось от боли. Не от той, что рождается из жалости или сочувствия, а от той, что вспыхивает от осознания собственного бессилия. От того, что ты – бог, но не можешь защитить то, что было твоим. Что носит твой след, твою силу, твою кровь.

Если бы у него было сердце, оно бы сейчас разрывалось не потому, что Фьори умирает, а потому, что он позволил этому случиться. Потому, что в самый важный момент он оказался по другую сторону. Потому, что его гордость, его ярость, его месть были громче её мольбы. А теперь… было слишком поздно.

Аксель молча смотрел вперёд, за горизонт, где клубились облака, подрагивая в багровом зареве.

– Значит, ты предлагаешь просто… ждать?

Майнос усмехнулся, поправляя плащ, что трепал ветер.

– Не я. Хекат. Я бы предпочёл действовать, но… ты знаешь, что у Смерти свои часы. И они всегда идут назад.

– Я заберу его, – уверенно произнёс бог Войны, и ветер сорвал слова, унося их, как обещание.

– Конечно, заберёшь. Твоё сердце будет у тебя. Просто нужно немного подождать и сосредоточиться на более важных вещах. Кстати, я пытаюсь выведать, где прячется Эйтра, но, похоже, без помощи Вердис здесь не обойтись. Она знает слишком много, но информацией делится неохотно.

Аксель не стал возражать планам, но и своими делиться не стал. Он говорил не только про своё сердце. Он намеревался забрать всё: сердце, ребёнка и Фьори. В глаза последней он собирался смотреть в момент, когда собственноручно прикончит её за всё, что она сделала.

Прах. Он был повсюду. На коже, между пальцами, в лёгких, как часть самой сути. Он оседал на волосы, проникал под ногти, въедался в складки одежды и памяти. Но больше всего – в душу.

Взгляд серых глаз упал на ладонь. Рука была неподвижна, крепкая, обвитая золотыми кольцами власти, но ей казалось, что она всё ещё ощущает тепло. Тепло, которое не могло сохраниться, но всё же упрямо жило в её плоти. Тело помнило, как сжимало дочь, как старалось сохранить её в мире живых.

Дочь. Не просто дитя. Целый мир, за который Килиан когда-то бросила вызов богам. И проиграла.

Прах сыпался с рукава, и каждый его кристаллик отзывался в груди болью, от которой не спасали ни трон, ни власть, ни холод, который она выковала внутри себя за долгие годы. Даже не смерть дочери была страшна. Страшно остаться после.

Аксель. Это имя теперь жгло сильнее любой раны. Ребёнок, которого она воспитала как родного сына, возмужал. Стал чудовищем, из-за которого всё пошло не так. Королева, узурпировавшая трон, надеялась, что ей удалось привязать монстра, подчинить его и убедить в том, что она – ключевая фигура в его жизни.

Мальчишка нуждался в материнской любви, и Килиан смогла убедительно сыграть её. Вот только не учла, что истинные чувства никогда не перекрыть ложными, как бы хорошо сыграно ни было.

Она мечтала уничтожить богов так же, как он. В особенности Амарию – богиню, которая забрала её любимого и связала его с другой. Килиан страдала, умирала каждый раз, когда видела счастье на лице той, что стала королевой вместо неё.

Желание стереть улыбку с лица Миреллы стало панацеей – оно сподвигло придворную даму найти способ сделать это. И она нашла. Майнос с охотой отозвался на просьбу женщины создать иллюзию королевы Эстериона на ней. Его забавляло то, что Мирелла стала супругой, связанной божественными нитями. Подтверждая клятву в лесу Вердис, Майнос улыбался, предвкушая будущее.

И будущее не заставило себя ждать. Когда Килиан пришла к нему с просьбой, он согласился сразу, даже не потребовав чего-то взамен. Обман знал, что рано или поздно придворная дама, ведомая чувством ревности, снова придёт к нему, снова попросит, и тогда он окажется в самой гуще событий, где куда интереснее, чем в стороне.

Божество накинул иллюзию, предупредив, что она будет действовать всего одну ночь. И Килиан хватило этого времени, чтобы увлечь короля Дария в безымянные покои и воспользоваться тем, что он видел в лице предательницы свою возлюбленную. А ещё этой ночи хватило, чтобы в чреве женщины созрело дитя.

Сибил родилась раньше, чем Фьори. Именно она должна была занять место на троне, но, будучи незамужней, Килиан ловила на себе лишь любопытные взгляды. Только сама она ликовала, понимая, что Дарий ошибается, думая, будто у него только одна наследница.

Узурпаторша понимала, что правда могла стоить ей жизни, поэтому медленно, но уверенно растила план избавления от Миреллы и её дочерей. Как нельзя кстати случилось знакомство с мальчишкой, что частенько крутился среди солдат. Выделяясь необычной внешностью, серебряными волосами и яркими голубыми глазами, он привлекал внимание остальных, но предпочитал оставаться в тени.

Сама Килиан никогда бы не поняла, что юнец – божество. На помощь пришёл Майнос, рассказавший о судьбе парня и предложивший взять его под своё крыло. Так она и поступила, сделав парнишку своим личным стражем.

Теперь преимущество было на её стороне, и оставалось дождаться того дня, когда она убьёт королеву, занявшую её место.

– Мне нужен яд чёрной змеи, – однажды сказала Килиан, и на следующий день Аксель поставил пузырёк на её стол.

Она взметнула брови вверх, удивлённо переводя взгляд от бутылька на парня.

– Ты знаешь, что я собираюсь сделать?

– Убить королеву, – подтвердил Аксель без эмоций на лице.

– Не станешь меня отговаривать?

В этот раз он удивился и непонимающе взглянул на свою госпожу.

– Пойми правильно, я считаю, что боги не имеют права диктовать нам свои правила. Мне и моему ребёнку суждено править Эстерионом, и я сделаю это, несмотря ни на что.

– Богам это может не понравиться.

– Тогда я убью всех и каждого, кто посмеет мне помешать. Ты со мной, Аксель?

Она манипулировала, зная, что дёргает правильные ниточки – те, которые отзываются и в его душе.

В тот вечер бог Войны был с ней, защищая и следуя её плану. В тот вечер он принял на себя часть проклятья, чтобы спасти узурпаторшу. Он закрыл Килиан от Амарии, позволив богине вырвать его сердце. Килиан боялась, что он обвинит её в случившемся, но юный бог только сильнее взрастил желание отомстить, что было ей на руку.

Килиан провела пальцами по коже, стирая остатки пепла, но вместо этого размазала его ещё сильнее. Частица её. Малая, но живая. И всё внутри неё сжалось в один пульсирующий гнев.