Амалия Мо – В поисках потерянной любви (страница 11)
И снова ответ привёл к любви и ненависти. Есть только одно существо, что способно вызвать два таких сильных чувства, но вряд ли Аксель согласится сделать это.
Хотя… при правильной подаче и его можно уговорить.
Бог улыбнулся неожиданной мысли. Да, стратегом он не был, но нужные знания всегда дают куда большую силу, чем просто желание отомстить. Даже Войне нужны знания. Он просто ещё не знает, насколько важным станет то, что предложит ему Ксантр.
Улыбка бога стала хищной, точной, как выверенный ход на доске, где фигуры – не кости и плоть, а судьбы и силы. Если правильно сыграть даже Война поддастся логике. Не потому, что Аксель слаб или ведом, а потому что даже разрушение жаждет смысла.
Пока Войной движет месть. Но если немного переключить его внимание на другого врага? На того, у которого сейчас его сердце и его ребёнок?
А Ксантр мог дать ему цель. Или создать иллюзию её существования. Пусть Аксель думает, что Хекат затевает что-то против него. Он – единственный, кто сможет бросить вызов Смерти и добраться до Фьори.
Это не решит всех проблем, но даст время, чтобы найти ответы.
Две королевы
Солнце поднялось высоко в небе, заставляя щуриться от яркого света. Я быстро позавтракала и покинула столовую, сославшись на то, что мне нужно проветриться. Еда провалилась, не оставив вкуса. Единственное, о чём я могла думать, – странный мужчина с сияющими глазами.
Утром я решила отправиться в храм Амарии, чтобы молить богиню избавить меня от этого наваждения. При воспоминании о взгляде Акселя кожу неприятно покалывало. Мне не нравилось всё это. Будто что-то необъяснимое требовало узнать нечто, чего я знать не хотела.
Двое стражников, сопровождающих меня, шагали впереди, ещё двое за спиной. Отец не позволял выходить за пределы дворца без охраны. Народ любил его, но лишняя осторожность никогда не повредит.
Храм располагался недалеко от дворца, на пологом холме, окружённом рощей цветущих деревьев. Их лепестки опадали, устилая землю мягким ковром, будто сама богиня Любви заботилась о том, чтобы каждый шаг к ней был особенным.
Нога коснулась нежно-розовых соцветий, вызывая улыбку. Мама говорила, что моё рождение благословлено самой богиней, оттого Амария всегда вызывала внутри приятный трепет. Я любила бывать в её храме, ощущая невидимую руку, касающуюся самой души.
Здание выглядело иначе, чем остальные святилища: не монументальное, не пугающее, а светлое, почти воздушное. Стены были выложены из белого камня, покрытого тончайшими розовыми и золотыми прожилками, переливающимися в солнечном свете. От мозаик на арках веяло спокойствием: изломанные лики влюблённых, руки, тянущиеся друг к другу, глаза, полные слёз и надежды.
Я замерла, разглядывая фрески. Каждый раз, бывая здесь, я пыталась разгадать то, что изображено, и всякий раз сдавалась, ограничиваясь тем, что пока мне не дано ощутить любовь.
Внутри пахло благовониями и свечами. Пол устилали ковры из бледно-розового бархата, и каждый шаг утопал в тишине. Стражники остались у входа. Они знали, что мой разговор с богиней не для их ушей. Сюда не проносили оружия. Не поднимали голос. Даже дыхание здесь казалось тише.
Я прошла мимо алтарей, мимо статуи богини: стройной фигуры с закрытыми веками и ладонями, прижатыми к сердцу. У её ног лежали венки, приношения, ленты с признаниями. Любовь просили, за любовь благодарили. И за неё же ненавидели.
Я встала перед ней, не зная, с чего начать. Слов не было. Только пульс в висках, только его глаза. Только то, как дрожала моя грудь, будто в ней не моё сердце.
– Помоги, – прошептала я. – Забери это… или дай понять. Но не оставляй вот так. Я не могу спать, не могу есть… все мысли только… о нём…
Если любовь такая, то она жестока. Разве не о счастье пишут в книгах? Не о томных взглядах и трепетных прикосновениях? Я же испытывала только ноющую боль в груди.
Наглец, что явился во сне или… в реальности, украл мой первый поцелуй и не хотел покидать голову. А потом исчез, будто его никогда не было, будто его выдумало моё воспалившееся воображение.
За фигурой Амарии послышался кашель, и я поспешила выйти из укрытия. У ног богини сидела молодая женщина. Её чёрные волосы рассыпались по плечам гладкими лентами, а серые глаза рассматривали красные розы в своих руках. Прежде мне не доводилось видеть эту женщину, но её дорогое, расшитое жемчугом платье говорило о дворянском происхождении. Простолюдины не носят таких одежд.
Незнакомка заметила меня и выпрямилась.
– Прошу прощения, не знала, что здесь есть кто-то ещё, – женщина улыбнулась и положила цветы к ногам каменной статуи.
– Я не хотела вам помешать, – неловко переступив с ноги на ногу, начала я.
– Полагаю, что богиня может внимать разным речам, – взгляд женщины переместился к тонкому венку из золотых листьев, обвивающих мою голову.
– Принцесса? – осознав, перед кем стоит, незнакомка поспешила присесть в низком реверансе.
– Не стоит, что вы! Мы в Храме Амарии. Здесь её дом, а не мой. Мы равны перед ней…
– А вы достаточно мудры для своего юного возраста, принцесса, – опустив руки и сделав шаг в мою сторону, сказала незнакомка.
Между нами повисло молчание, прерываемое слабым потрескиванием свечей. Я взглянула в каменные глаза богини и ещё раз попросила её помощи, но уже мысленно, и собиралась уходить, как голос женщины заставил остановиться.
– Прошу простить, принцесса… Я стала случайной свидетельницей вашей просьбы…
Щёки запылали от стыда. Как знала, что нужно было держать язык за зубами.
– Не сочтите за грубость. Я сама страдаю от этого чувства, – женщина шагнула ближе и осторожно положила свою ладонь на мою. – Я умоляю Амарию избавить меня от этой боли, от этих страданий, но…
Я пристальнее разглядела лицо незнакомки. Красивая, статная. Неужели есть хоть один мужчина, что откажется от такой женщины? Он настоящий глупец, если не видит очевидного!
На щеке незнакомки дрогнула едва заметная тень улыбки. Улыбки, за которой скрывалось гораздо больше, чем просто дружелюбие. Там была усталость, одиночество и горечь, которую невозможно было не почувствовать, если смотреть достаточно внимательно.
– Любовь – странная штука, – тихо сказала она, отпуская мою руку. – Она может возвысить… или растоптать. Иногда мне кажется, что, прося Амарию освободить нас от неё, мы просим невозможного. Потому что даже больная любовь – всё равно любовь. И от неё не избавиться, не потеряв саму себя.
Я кивнула, не зная, что ответить. В её словах было слишком много боли. Но и что-то… удивительно близкое.
– Как вас зовут? – всё же спросила я, когда мы вместе направились к выходу.
– Килиан, – просто ответила она.
Имя отозвалось где-то в глубине. Кажется, отец рассказывал что-то об овдовевшей королеве государства, которое находится далеко за морем. Рейнград, кажется…
Но она не смотрела на меня свысока. Наоборот тепло, почти по-матерински.
– Я прибыла в Эстерион с визитом, пробуду во дворце ещё пару месяцев. Если однажды вам захочется просто поболтать… или выпить чаю в тишине, я буду рада. Мы с вами… похожи. Больше, чем кажется на первый взгляд.
Я улыбнулась в ответ. Почему-то в груди стало легче. Но в следующую секунду сердце резко сжалось. У входа стоял он.
Ленивый, тяжёлый взор скользнул по мне, точно раскалённый клинок – неторопливо, с вызовом, словно он знал, как на меня действует, и намеренно наслаждался этим.
Я застыла. Не могла вымолвить ни слова. А он… он прошёл мимо. Шагнул к Килиан и без слов подставил ей локоть, будто всё так и должно быть.
– Это мой личный страж – Аксель, – сказала королева, перехватив мой взгляд и усмехнувшись. – А ещё будущий супруг моей дочери Сибил. Кстати, приглашаю вас на свадьбу…
Услышанное ударило сильнее любого оружия. Я не могла пошевелиться, не могла выдавить улыбку или сказать что-то.
– Надеюсь, мы ещё увидимся, принцесса, – добавила Килиан и, взявшись за локоть Акселя, зашагала прочь.
А я всё стояла. Немая. Сбившаяся с дыхания. И проклинала себя за то, что каждое движение этого мужчины было мне слишком знакомо. Как будто я уже однажды потеряла его. И теперь боялась потерять снова.
Оттаяв от оцепенения, я взглянула на Храм и поджала губы.
– Я просила помочь, но не так… – еле слышно пробормотала я. – Это слишком жестоко.
Следующая наша встреча произошла внезапно. Килиан присоединилась ко мне, матери и сестре, когда мы расположились в саду за чаепитием. Королева Рейнграда шла по тропинке в сопровождении своего рыцаря, и Катерина толкнула меня в бок.
– Гляди, как вырядилась эта заморская, – вложив в слова всё, что думала, произнесла сестра.
Я никому не рассказала о нашей встрече в храме и не стала поддерживать настроение сестры. Килиан тоже страдала от любви и только этого было достаточно, чтобы не думать о ней плохо.
– Ваше высочество, присоединитесь к нам? – мама махнула рукой, приглашая женщину к нашему столу.
Во встрече с королевой Рейнграда не было ничего дурного, но её страж… Его взгляд впился в меня, наплевав на все приличия. Где ж его такого взяли невоспитанного? Любой рыцарь ценит честь дамы и не ведёт себя, как… как мужчина, что скоро женится.