Амалия Мо – Шесть оттенков одержимости (страница 12)
Роза тоже не должна была сочувствовать.
Жалость ко мне выглядела бы издевательством. Но это не было похоже на издёвку. Здесь не было превосходства и не было удовольствия от того, что я получил по заслугам.
Зато было нечто другое... Напряжение или сдержанность и нечто странное, что появляется в глазах человека, который знает что-то лишнее и пытается не выдать себя.
Я поймал себя на том, что пытаюсь разложить выражение её лица на понятные части. Левьер тут же отвернулась, будто почувствовала это, и сделала шаг вслед за Демианом.
Процессия двинулась в сторону кладбища, а я зажёг новую сигарету, наблюдая за ними издалека. Стикс шёл рядом с Венерой, и эта картина заставила стиснуть зубы. Он был с её семьёй, в то время как я не мог даже приблизиться.
Дым не успокаивал, он давил изнутри, утрамбовывая боль.
Я смотрел вслед идущим и пытался удержать взгляд на чём-то конкретном. На чёрных лентах, на цветах, на Венере, которую вели под руку, на том, как Калеб шёл чуть впереди, будто держал семью на себе.
Как бы я ненавидел Морвелей, не мог не признать, что они были настоящей семьёй. Той, какой у меня никогда не было и никогда не будет.
Если бы у меня был выбор, я бы не искал оправданий и не торговался с богами. Я бы отдал свою жизнь за неё.
Стряхнув пепел, я увидел, что пальцы дрожат.
Юриэль держалась в конце и, заметив меня, не раздумывая подошла. Она остановилась рядом и посмотрела на сигарету в моей руке.
— Не знала, что ты куришь, — её губы, накрашенные красной помадой, растянулись в ухмылке.
Я докурил до фильтра, затушил окурок и только потом поднял на неё глаза.
— Зачем ты пришла?
— Ты поддержал меня, когда Винцас умер. Разве друзья не должны быть рядом в такие моменты?
— Мы не друзья.
— Хорошо. Любовники тебя устроит больше?
Юриэль начинала раздражать, и у меня плохо получалось оставаться безразличным. Каждый раз, когда я приходил в её храм для встреч с Диркли, она не теряла возможности напомнить о том, что между нами было. Я же каждый раз напоминал, что ключевое это: «было».
Не получив от меня ответа, Верховная скривилась, но быстро взяла себя в руки.
— Вчера приходил Калеб Морвель. Собирался поговорить с Орином, но он само собой ничего ему не сказал, зато накинулся. Я сказала, что Диркли говорит лишь с тобой, и если хотят получить информацию, им придётся сотрудничать, — Юри решила сменить тактику и это сработало куда лучше, чем её попытки давить на том, что мы спали.
Я кивнул прекрасно понимая, что без помощи служителей, Морвели не получат доступа к свидетелю. Им даже Эрих не поможет. Распределением сыворотки занималась Юриэль, эта разработка принадлежала её храму.
Оставалось дождаться момента, когда кто-то из Морвелей проглотит свою гордость и обратится ко мне. Я делал ставку на Калеба. Он был из тех, кто готов на многое, чтобы добраться до правды.
— Мне пора, — сказал я, обойдя Верховную.
— Стой, Ри. Куда ты? — Юриэль схватила меня за локоть и обеспокоенно уставилась в лицо.
— Пить.
— Боги… Ты что серьёзно? Из-за девчонки? Что же между вами было, раз ты так горюешь? Неужели она всё-таки забеременела от тебя? Поэтому она тогда отменила визит?
Юриэль сказала это с усмешкой, но за ней пряталось другое. Её раздражало, что я думал о другой. Её злило, что в моей голове снова была Лидия. Она не терпела, когда что-то выходило из-под контроля, а сейчас из-под контроля выходил я. И смерть Лидии не отменила того, что я больше не был заинтересован в служительнице.
Я посмотрел на Юриэль и вновь почувствовал отвращение. Она не имела права говорить так, даже если считала, что имеет.
Цепочка событий в голове выстраивалась в нужной последовательности. Я переспал с Лидией, перешёл черту потому, что больше не мог врать себе. Она сводила меня с ума, и я оказался не властен над тем, что хотел. Через пару дней она уже сидела в самолёте и вряд ли могла оказаться беременной… К тому же я заставил её выпить кровь.
Знай я, что она ждёт моего ребёнка, не отпустил бы от себя ни на шаг. Я бы даже не пытался убедить себя, что поступаю правильно. Не стал бы искать благородных причин, не стал бы прикрываться заботой или безопасностью. Я бы просто сделал это, потому что внутри меня всегда жило желание иметь то, что нельзя отнять…
Юриэль что-то крикнула вслед, но я не вслушивался. Я пошёл к парковке, чувствуя, как табак въелся в одежду, и как от этого хотелось сорвать с себя всё прямо на ходу.
Я вырос среди первокровных, которые не умели любить. Ни я, ни Тиара не знали нежности и счастья. Нас растили как продолжение рода, как доказательство силы, как ещё один повод показать окружению статус.
Забравшись в машину, я просто держал руки на руле, не заводя двигатель. Верховная сама того не понимая ковырнула так глубоко, что я не мог больше контролировать мысли.
Мне нравилось думать, что я отличаюсь от отца. Что я не повторяю его поступков. Что я не превращаю людей в вещи. Но в Лидии меня раздражало именно то, что она не становилась вещью, не ломалась и оставалась собой даже тогда, когда я делал всё, чтобы выбить из неё это право.
И всё равно я хотел, чтобы она была моей. Я хотел, чтобы осталась рядом навсегда. Хотел, чтобы она носила в себе часть меня и, смотря на нашего ребёнка, думала обо мне. Я хотел создать из наших сломанных частей нечто лучшее, чем мы.
Это желание было отвратительным и честным одновременно. И оно делало меня тем, кто всю жизнь боялся остаться один… никому не нужным… ошибкой…
Будь Лидия беременна, я бы следил за каждым её движением и видел в этом не угрозу, а жизнь. Я бы ненавидел всех, кто подходит слишком близко. Я бы перестал думать о продажах и всех, кто за этим стоял. Всё это стало бы шумом, потому что внутри Лидии было бы то, что принадлежало мне по-настоящему.
И в этом была бы моя слабость…
Где-то глубоко, под всей жестокостью, под воспитанием, под фамилией, под холодом, который я научился носить, всегда были именно эти мысли.
Чтобы меня выбрали.
Чтобы кто-то остался.
Чтобы у меня было то, ради чего я перестану быть палачом.
Я лишился шанса однажды проснуться и понять, что больше не нужно ломать, чтобы удержать. Что не нужно давить, чтобы не потерять. Что можно не быть тем, кем меня вырастили.
С её смертью исчезла не просто женщина, которую я называл женой. Исчезла возможность, что я когда-нибудь смогу стать мужчиной, который умеет любить, а не владеть. И самое мерзкое заключалось в том, что эта возможность появилась у меня только благодаря Лидии, а я сам её и уничтожил…
7
Настроение главы: Emilio Piano, Lucie — Maison
Я не могла надышаться запахом маленькой жизни, лежащей у меня на руках. Весь мир померк на фоне маленькой Габриэлы.
Моя дочь была воплощением красоты и нежности… Она причмокивала во сне, а я не переставала улыбаться, проводя подушечками пальцев по её тёмным мягким волосам.
Уже два месяца, как я стала матерью. Габи родилась раньше срока, видимо мечтая встретиться со мной так же сильно, как я с ней.
Аккуратно переложив дочь со своих рук в кроватку, я тихо закрыла дверь и вышла на кухню. Заварив себе чай, я устроилась на мягком диване и уставилась в электрический камин, раздумывая над тем, как всё перевернулось.
Многое в моей жизни изменилось настолько, что иногда я задумывалась: а было ли что-то до этого? Аврора Блан явно выигрывала у Лидии Морвель.
Узнав о беременности, я не уехала из Валлении. Когда гастроли Пьера закончились, он с командой отправился дальше, а я осталась в неизвестном месте, в чужой стране. Стикс настаивал, чтобы я не бросала работу и не теряла с ним связи, поэтому я согласилась на его условия.
Первое время он не лез в мою жизнь, предпочитая исключительно деловое общение. Но периодически в наших разговорах проскальзывали вопросы, не имеющие отношения к работе.
На шестом месяце беременности, когда мне стало особенно тоскливо, я всё же пригласила Пьера в гости. Так он узнал место моего обитания. Мне нужна была помощь, чтобы подыскать подходящий дом, а заниматься этим в одиночку казалось сущей пыткой.
Несмотря на концертную программу, после моего предложения Стикс оказался рядом на следующий же день. Мы часто говорили по телефону, но не виделись довольно долго.
У Пьера плохо получалось скрывать удивление, рассматривая мой выпирающий живот, но держался он сносно.
Жизнь начала налаживаться. Несмотря на мои опасения вначале, я всё же побывала в храме и встала на учёт. Оказалось, что никаких проблем с новым именем не было — отец внёс Аврору Блан как первокровную, родом из Ноктилии. Не задумываясь, я приехала в храм, оказавшийся ближе всего по расположению. Верховный служитель храма Мивеи оказался на удивление приятным мужчиной в годах, который не стремился узнать больше, чем полагалось. Тогда в голове всплыло воспоминание о другом служителе…
Риэль Кронвейн покидал мои мысли лишь когда я была чем-то занята, поэтому сначала спасение было в работе, а сейчас в дочке, требующей практически всего времени.