Амалия Мо – Клинический случай (страница 4)
— М-м-м, — протянул я, улыбнувшись в кружку.
— М? — она обернулась и округлила голубые глаза. — Тебе совсем плевать, да?! Три года отношений, а всё, что я получаю, — это «м-м-м»?!
Замахнувшись, Лиза швырнула фотоаппарат в стену и задела картину в тяжёлой рамке, отчего она начала пугающе раскачиваться, но, к счастью, не упала. А вот это зря…
— Это мой дед рисовал, — спокойно сказал я, нехотя отставив кофе на столе.
Лиза подлетела ко мне и толкнула в грудь своими маленькими ручонками. А я так надеялся, что до рукоприкладства не дойдёт.
— Ты бесчувственная скотина! — заливаясь слезами, закричала она. — Картина тебе важнее, чем я!
Перехватив её руки мягко, но достаточно, чтобы прекратить нападки, я посмотрел Лизе прямо в глаза.
— Картина, в отличие от тебя, мне не изменяла, — напомнил я и отпустил бывшую жену.
Нижняя губа Лизы задрожала от обиды. В её мире это она — жертва, которую не простили за провинность.
Само собой, я был в курсе, что женюсь на инфантильной кукле, но где-то в глубине надеялся, что брак поможет Лизе остепениться. Спойлер: не помог. Ни брак, ни муж, который делал всё, чтобы она была счастлива.
— Собирай свои тряпки быстрее, я на работу опаздываю, — таким же безэмоциональным тоном сказал я и пошёл в спальню. Но не успел даже открыть шкаф, как Лиза влетела следом.
— Ну что мне сделать, чтобы ты простил меня? — сменив тактику, она подошла ко мне, покачивая бёдрами. — Я уже говорила, что напилась… не соображала ничего. Он для меня ничего не значит…
Острые ногти царапнули грудь, двигаясь ниже. Шальная мысль, что я могу в последний раз воспользоваться «женой», а после этого выставить, пронеслась в голове.
Нет, хреновая затея. В первую очередь потому, что не собираюсь так низко падать.
Я женился, потому что рассчитывал на одну единственную, которая будет просыпаться и засыпать в одной кровати со мной. Кто ж знал, что кольцо на пальце, внимание и забота не всегда залог счастливой семьи.
Перехватив руку, я остановил Лизу и даже убрал прилипшую светлую прядь с её лица. Хоть и дура, но не заслуживала так унижаться.
— Слушай, возьми на себя ответственность и повзрослей. Не унижайся. Ну, изменила и изменила. Прими этот факт и сделай выводы на будущее.
Лиза несколько секунд не моргая смотрела на меня, а после снова толкнула в грудь.
— Пошёл ты! Иди своих психов лечи! — выкрикнула она, схватила чемодан и покатила его к выходу.
Я собирался предложить помощь, но не успел. Входная дверь хлопнула с такой силой, что картины в спальне качнулись.
Оглядев квартиру, я тяжело вздохнул. Надо клининг вызвать — сам я буду это неделю убирать.
Схватив мобильник, я уже собирался написать сообщение в компанию, которая время от времени приходила убираться, но звонок из отделения прервал мои мысли.
— Адам Викторович, у нас ЧП! — послышалось на том конце.
Кто бы сомневался… у меня тут тоже ЧП…
— Что случилось? — надавливая на переносицу, спросил я, хватая рубашку с вешалки.
— Тут новенькую доставили. По всем симптомам — бредовое расстройство. Взяли анализы, а лаборатория у нас чудить начала. Показывает, что уровень железа в крови превышает все допустимые, и в моче…
— Так отправьте в центральную, в чём проблема? — я застёгивал рубашку, прижимая телефон плечом.
— Отправим, Адам Викторович. Но я сам глянул на показатели — такого я ещё не видел. Уровень железа выше в десять раз, глюкоза ноль, а гемоглобин вообще за пределами норм.
— Может, прибор глючит?
— Перепроверили на ручном — та же картина.
— Прекрасно, — выдохнул я. — Только этого мне не хватало. Изолируйте пациентку до результатов, без внешнего контакта. Что с ней вообще?
— Говорит, что демон и вышла… откуда они там вышли…
Я закатил глаза. Снова демон. Совсем людей не жалеют.
Кто вообще додумался показать это вторжение по центральным каналам? Очевидно, что тут у здорового кукуха поедет, что говорить про нездоровых.
— Оформите пока как «анализ с отклонением». Я скоро буду.
Телефон коротко пискнул, соединение оборвалось. Закончив с рубашкой, я надел брюки и подошёл к столу, допив остатки остывшего эспрессо. Взгляд против воли скользнул к кольцу.
Выбрасывать дорогую вещь, которую сам же купил, не хотелось. Дело вовсе не в мелочности, а в том, что я знаю цену деньгам.
С другой стороны, что с ним делать? Не оставлять же до следующего случая… Ага, будто я решусь когда-нибудь снова добровольно ввязаться в эту кабалу. Хрен там плавал.
Подхватив кольцо, я засунул его в карман. После работы сдам в ломбард, а на вырученные деньги напьюсь. Кажется, так полагается отмечать развод?
Июньское солнце встретило слепящим светом. Недовольно поморщившись, я подошёл к машине и первым делом нацепил очки. Из-за ремонта на мосту машины уже стояли в привычной пробке.
Вот вроде новость о том, что демоны вышли из Преисподней, только недавно звучала из всех углов, и паника охватила каждого, но работа сама себя не поработает.
Постукивая по рулю, я слушал радио и смотрел прямо перед собой. Кто мог подумать, что я разведусь так быстро после свадьбы… И ведь надо ещё как-то обо всём сообщить матери с отцом.
Они были так рады, когда я заявил, что женюсь. Неудивительно — они ведь устали клевать меня за то, что в свои тридцать два я до сих пор не оформил им внуков.
Отец, конечно, не наседал, понимая, что наука и работа важнее, но мать… Она без устали причитала о том, что единственный сын вообще не думает о семье.
А я думал. И если бы у меня было чуть больше времени, чтобы этим заниматься, подошёл бы к этому более основательно. Но вместо этого женился на сестре своего одногруппника, которая встретилась мне на его дне рождения.
Лиза долго шутила, что я «странный» — раз в свои тридцать не имею ни одного развода и детей от бывших жён.
А что я мог ответить?
Что до двадцати пяти учился, потом проходил практику, потом участвовал в исследовании нейрохимических корреляций при психозах. Проще говоря, мы пытались понять, как работает мозг, когда человек перестаёт отличать реальность от бреда.
Я тогда был младшим научным сотрудником в институте психиатрии. Команда занималась экспериментами с новым препаратом — стимулятором нейронной связи, который должен был восстанавливать повреждённые участки мозга после тяжёлых травм.
Всё шло идеально до тех пор, пока на одном из испытуемых не случился обратный эффект — усиление психоза вместо подавления.
После того случая проект свернули, а я ушёл в клиническую практику. Несколько лет работал психиатром в столице, а потом переехал на родину. Отцу в последние годы стало нездоровиться, и я не мог оставаться в стороне.
С таким послужным списком здесь меня сразу взяли на должность заведующего отделением. И хотя душа требовала погружения в исследовательскую деятельность, я понимал, что пока не время.
Машины постепенно двигались, и спустя тридцать минут я добрался до отделения.
Я запарковал машину и двинулся ко входу для персонала. Рядом с обшарпанной металлической дверью красовался новенький электрический замок со считывателем.
После моего прихода многое тут поменялось. В первую очередь хотелось сделать из отделения что-то современное, соответствующее времени. Я уже получил смету для ремонта здания в следующем году…
— Доброе утро, Адам Викторович. Ночка, скажу вам, была та ещё! — покачав головой, медсестра Галина глотнула из кружки.
— Новенькая? — уточнил я, разминая шею.
— Ага, демоница наша. Красивая зараза, даже жаль девчонку… молодая совсем, — поцокав языком, Галина принялась причитать о несправедливости мира.
Поддерживать пустую болтовню я не стал. Попросил дать карту новоприбывшей и отправился в кабинет.
Солемия… Ну и имечко.
Засунув карту подмышку, я вытащил ключи и открыл дверь. Кинув папку на стол, я снял халат с крючка и, не теряя времени, изучил данные.
На первой странице всё выглядело обычно — дата поступления, возраст, пол, обстоятельства задержания. А вот дальше начинался бредовый калейдоскоп, но по классике сего заведения.
Я листнул дальше — результаты анализов. И тут брови сами собой поползли вверх.
— Что за чёрт… — пробормотал я, опуская взгляд на последнюю строчку, где лаборант неуверенным почерком приписал: