Амалия Мо – Четыре касания тьмы (страница 12)

– Уверен в этом. Впрочем, это неважно.

– Что значит «неважно»?

Калеб посмотрел на меня осуждающе. Я уловил намёк на его лице, но дёрнулся от осознания.

– Только не говори, что собираешься хорошенько покопаться в её мозгах. Это запрещено.

– Давай не будем притворяться, что если отдадим её Верховным, она не подвергнется тому же. Зои – ключевой свидетель, и те, кто внушил ей обо всём забыть, стоят за убийством Астории, похищением препарата и Орина.

Доля правды в его словах присутствовала. Исключение заключалось лишь в том, что копошение в голове человека может привести к его безумию.

Людям можно внушить забыть что-то или заставить сделать что-то – причём так, что они никогда не осознают, что это не их мысль. Но глубоко в отделах памяти остаётся этот момент и тот, кто воздействовал на восприятие. И раньше этим пользовались: людей подвергали ментальным пыткам, пытаясь выудить нужную для первокровных информацию.

Сам этот процесс похож на внушение, только гораздо длительнее. Можно часами собирать крупицы информации, пока не найдёшь что-то подходящее. И не факт, что за это время человек не сойдёт с ума.

Представьте, что в вашей голове на время поселяется чужой голос, который просит рассказать обо всём, что ему требуется. Вы в это время не можете пошевелиться, не можете пробраться сквозь пелену чужого воздействия.

– Я сделаю это, – шумно выдохнув, произнёс я. – Как только заберу Розу.

– Нет, Дем. Я сам, – оборвал Калеб, покачав головой. – Астория доверяла мне, но я не оправдал ожиданий. В итоге её детище потеряно, а она мертва. Я должен найти тех, кто за этим стоит. И я сделаю это сам. Займись своей девчонкой.

Безрадостно хмыкнув, я посмотрел на брата.

– И что же, ты не будешь отговаривать меня от того, что это глупая затея?

– Дем, ты мой младший брат. Я всегда заботился о тебе и желал только добра. Я не могу изменить твои решения, но могу поддержать их. Если она тебе не безразлична, я не собираюсь мешать. – Калеб хищно усмехнулся и добавил: – И для этого мне даже не нужно было спать с женщиной, которая нравится тебе.

Подорвавшись, я вцепился в ворот его рубашки. Это было больно. Чертовски больно… А я всего лишь представил себе подобное. Что в реальности испытывал Калеб, оставалось только догадываться.

– Повтори, – прорычал я, теряя остатки самообладания.

– Ну, теперь ты хотя бы примерно понимаешь, что я чувствовал, – он не собирался нападать в ответ, лишь выставил ладони перед собой. – Я не держу обид, но потребуется время, чтобы это перестало трогать. И я даже рад, что появилась та, которая достойна твоего внимания.

Отцепив пальцы, я отошёл от него и набрал в лёгкие побольше воздуха. Мы никогда не говорили о том, что было в прошлом. Я объяснялся перед Каяной, перед Розой, но не перед собственным братом.

Несмотря на то, что мы близнецы, характеры у нас кардинально отличались. Вообще, в мире первокровных рождение близнецов – огромная редкость. Насколько я помню, женщина проходила через трудности во время зачатия. Ничего такого, что могло бы стать проблемой, но всё же наша биология отличалась от людской.

Морвели были в центре внимания ещё до того, как мой брат обратил Асторию. Наша фамилия всегда шла впереди нас. Но Калеб хотя бы старался соответствовать. Я уважал брата, несмотря на то, что много лет считал его соперником.

Сейчас было неподходящее время, но правда в том, что, если не сейчас, то, может быть, никогда.

– Я всегда оставался тенью. И когда Каяна потянулась ко мне, я даже не подумал, что это месть. Мне просто хотелось, чтобы хоть кто-то выбрал меня, – опустив глаза в пол, сказал я. – Не тебя, не лучшего из нас, а меня.

Брат не перебивал. Я не видел его лица, но каждой клеткой ощущал, что он следит за мной и ждёт, что я скажу дальше.

– А потом понял, что это не победа. Это грязь, которую не смоешь.

Стараясь сбросить с себя удавку вины, я провёл ладонью по шее.

– Каяна – твой донор, и я не должен был… Если бы мне пришлось через это пройти, я не уверен, что оставил бы тебя в живых.

– Ну, я много раз мечтал свернуть тебе шею, но вряд ли это помогло бы мне наладить отношения с Каей. И я никогда не был лучшим, Дем… Вообще-то, я тоже завидовал тебе.

На это заявление я поднял на него удивлённый взгляд, требуя пояснений.

– У тебя было то, чего у меня никогда не было… Свобода. От меня ждали решений, неважно, хотел я этого или нет.

У меня было другое мнение на этот счёт. Я мог только погрязать в трясине бесконечных проблем.

– Когда я говорил тебе о том, что не стоит зацикливаться на ней… – задерживаться на своих чувствах Калеб не стал, возвращаясь к насущной теме. – Я делал это не потому, что хотел, чтобы ты был несчастлив. Напротив. Мне казалось, что из-за неё ты снова попадёшь в какую-то передрягу.

– Посмотри, где я, – снова в заднице, – заметил я, указав на себя пальцем. – Моя свобода играет очень злую шутку.

Калеб глухо рассмеялся, но в этом звуке не было издёвки – скорее, просто согласие.

– Может быть. Но, в отличие от Каяны, эта девчонка для тебя не способ доказать что-то. Я видел, как ты на неё смотришь. Тогда, в нашем доме, когда вы привезли пса, я впервые видел, чтобы ты на кого-то так смотрел. Не как на спасение, не как на очередную ошибку… Как на выбор.

– Не уверен, что она сама хотела быть этим выбором.

– У нас с тобой гораздо больше общего, чем ты думаешь, – Калеб пожал плечами.

– Что, например?

– Желание доказать упрямым женщинам, что мы – отличный вариант для них, – ответил он и покосился на монитор, где замелькала фигура Зои.

– Эй вы! Выпустите меня отсюда! Я обещаю, что никому ничего не расскажу!

Мы переглянулись, и во взгляде Калеба я уловил решимость.

– Что ж, настало время докопаться до правды. Вытащи свою девчонку целой и невредимой, – протянув руку, сказал он.

Пожав его ладонь, я кивнул, а после вышел. Мы уже втянуты во всё это по горло. Если бы не личные счёты, я уверен, что Калеб не стал бы сам лезть в голову Зои.

Если Риэль сегодня задержит подозреваемых, то это лишь вопрос времени, когда мы накроем всех остальных. Ещё немного – и всё разрешится.

На улице меня встретили братья Эш. Лео бросил окурок в сторону, а Рой упрямо посмотрел мне в глаза.

– Эй, босс, что дальше?

– Ждите указаний от Калеба. В этом месте он главный, – решительно ответил я, и братья безмолвно кивнули.

После смерти Юджина я связался с каждым, но уверен, что они продолжают делать то, что делали. Не все… Фицжеральд и Кларисса подчиняются Доминику и Юриэль – Верховным богини порядка и богини исцеления. И, к счастью, никто из них не был в курсе произошедшего в офисе, иначе я бы уже оказался на суде.

Я не сообщил правду о смерти Юджа только потому, что не хотел утечки информации. Если кто-то запаникует, риск того, что меня возьмут под стражу до того, как я найду Розу, слишком велик.

Задаваясь вопросом, почему это дело доверили мне, я не раз приходил к выводу, что у служителей было не особо много вариантов. Они не могут самостоятельно вмешиваться в расследование, лишь косвенно помогать. А громкое имя одного из Верховных в деле не останется незамеченным среди первокровных.

В последнее время я очень много думал. Наверное, это естественная реакция, когда ничего не можешь сделать. Я пытался найти связи, отвечал на вопросы и убеждался в том, что не все ответы имеют логическое объяснение.

В первую очередь я не понимал, зачем Альвар похитил Розу. Какая в этом выгода? Он сделал заказ в виде девушек, за которых заплатит немалое количество сольдов. И при чём тут Берроуз?

Я гнал байк по дороге, попутно пытаясь сложить недостающие детали. Скорость помогала мыслям собраться, но недостаточно, чтобы собрать всё воедино.

Как бы там ни было, скоро я обо всём узнаю. Я выбью правду, если в этом вообще есть какой-то смысл.

Иногда плохие вещи происходят не потому, что у кого-то есть логика, а потому, что мир просто устроен так – хаотично, без объяснений, без справедливости. Люди ищут смысл, чтобы не сойти с ума, придумывают причины, словно боль легче пережить, если она вписана в какой-то порядок.

Но на самом деле нет.

Иногда зло случается просто потому, что может. Потому что кто-то оказался рядом. Потому что кто-то не успел. Потому что всё сложилось именно так, как должно было – без замысла и морали. И всё, что остаётся – либо принять, либо сгореть, пытаясь найти в этом смысл.

Я до сих пор пытался… Пытался разобраться в поступках тех, кто встал у меня на пути. Но причины меня волновали мало. Каждого в любом случае ждала ответственность.

8

…

Сомиль и Микаэла привели меня в подвал, где в железных ящиках хранилось оружие. Удивительно, но они не боялись, что я сорвусь и устрою тут перестрелку в желании выбраться. Правда я довольно быстро поняла, почему у них не было опасений…

Несмотря на близость к огнестрелу и мысли о свободе, я не могла протянуть руку, чтобы взять что-то. Моё тело покорно ждало команды.

– Альвар сказал, что ты отлично стреляешь. Значит учить тебя не придётся, – скользнув ногтем по корпусу автомата, сказала Сомиль. – Можешь сама выбрать пистолет, которым прикончишь Морвеля.

От реальности происходящего, я готова была кричать… Они говорили об убийстве так спокойно… Хотя я понимала: когда у тебя нет никого, кто дорог, чужие жизни становятся не более, чем пустяком.