— Ка-кая? — подозрительно щурусь я.
— Офисная давала.
Я разражаюсь громким смехом.
— Серьезно? А главная героиня будет шикарная блондинка с острым язычком?
— Думаю, тебе доставит удовольствие рисовать хорошо знакомый тебе образ.
— О, в этом не сомневайся! Хотя над названием надо поработать. Значит, работа снова у меня в кармане?
— Ага.
— А это реально последний выпуск Конфетки?
— Ага.
— Ой, не тяни, дай посмотреть. Что, она там бросает Кави ради шикарных чернокожих братьев из 71 выпуска? — хитро улыбаюсь я.
Рус рычит на меня, недовольный, что порчу ему сюрприз.
— Ладно, давай уже сюда, посмотрю в последний раз, как ты портишь мой образ своими извращёнными фантазиями.
Рус протягивает мне листы и несколько мгновений не отпускает их. Словно боится их мне отдать. Но в этой схватке я побеждаю. Раскрываю листы и ахаю. Из окошек с фреймами на меня смотрит Кави: стоящий на одном колене, Кави, переносящий Конфетку через порог, Кави, клянущийся любить ее вечно.
Я поднимаю глаза на Руслана, а он садится в позу, точь-в-точь, как Кави на первом рисунке. Я задыхаюсь от лавины эмоций, она сносит меня, оставляя лишь горстку песка на берегу бушующего океана чувств.
— Я думала… ты попросишь меня переехать, — волнение не дает мне связно говорить.
— Мы потеряли так много времени. Давай не будем совершать ту же ошибку. Переезжай ко мне, выходи за меня замуж, будь моей навсегда?
Я киваю, не в силах вымолвить слов. Кажется, сердце сейчас прорвет грудную клетку и прыгнет в руки к этому мужчине, протягивающему мне кольцо. Поток совершенно лишних мыслей заполняет мою голову: как он узнал размер, когда его купил, лучше жениться летом или осенью? Но я гоню их, гоню, потому что хочу насладиться этим всепоглощающим моментом: теперь я никогда не буду одинока.
— Так теперь мне точно придется заново знакомиться с твоей семьей? — все же вырывается из моих уст.
— Придется, Мышка, придется, сколько можно откладывать?
— Ты же знаешь…
— Вы с Ленкой снова подружитесь. А родители мои тебя итак обожают. Может, отец и меня станет больше любить благодаря тебе, — грустно улыбается он.
— Он тебя любит, иначе бы так не давил, — я заключаю его лицо в ладони и крепко прижимаюсь губами к губам.
— Не отпущу тебя теперь, — шепчет он между поцелуями.
— Не отпускай, — молю я.
Бонус
Тогда
От него все время пахнет сигаретами.
Мой самый любимый запах на свете. Странно, я знаю, но так пах отец. Когда Руслан садится рядом, или просто проходит мимо, меня обволакивает этот горьковатый аромат, даря чудесные ощущения спокойствия. Если закрыть глаза, то на минуту можно представить, что я снова в папиной машине, жую свою любимую шоколадную жвачку, а он подпевает дурацким песням на радио.
Я была счастливым ребенком. Могу ли стать счастливой взрослой?
Наблюдаю из-под опущенных ресниц, как Руслан режется в какую-то игруху за компом. Дверь в его комнату всегда открыта, как и в Ленкину, это вроде как, их семейное правило. И вот, если сидеть за учебником на Ленкиной кровати, то как раз открывается обзор на компьютерный стол ее брата. Мне видно его руки по локти, а иногда, в особенно напряженные моменты игры, он наклоняется вперед, и я вижу его лицо.
Красивое, словно вылеплено по образу и подобию божества. У семейства Че вообще очень интересные гены: его отец имеет четкие азиатские корни, а мать — классической славянской внешности. И если в Ленке все это замешалось не очень пропорционально, то Руслан сорвал джекпот.
— А давай по мороженке? — отрывается от чтения подруга.
— Я не хочу, спасибо.
Ненавижу такие моменты. Ненавижу, что приходится говорить "не хочу", чтобы не унижаться, произнося "у меня нет на это денег".
— Ой, да я схожу, не ссы. Пойду только у Русика денежку возьму, — подмигивает мне Ленка.
Она вьет из него веревки. Он хороший брат, он позволяет. Подруга уходит, оставив меня в квартире наедине со своим братом. И хотя он определенно увлечен игрой, я чувствую ужасное стеснение. Как и всегда, когда он рядом.
Хочу взять телефон со стола, чтобы повтыкать в него до прихода Ленки и убить время, но с травмированной ногой даже расстояние в пару шагов — целая пропасть. Неуклюже скачу, ещё непривыкшая к своему стесненному состоянию и роняю чертова Бунина.
Тянусь под стол, но дурацкая нога ужасно мешает маневренности. Неожиданно книга взмывает вверх и оказывается у меня в руках. По телу пробегают мурашки от знакомого запаха табака, и я заливаюсь ярким румянцем. Дурацкая особенность организма — при любом выбросе адреналина, сразу в краску.
— Бунин? — он впервые заговаривает со мной сам.
— Угу, киваю я, собирая весь свой словарный запас, который обычно разбегается при его появлении. — "Лёгкое дыхание".
— Сочувствую, — хмыкает он.
— Да нет, мне нравится, — прыгаю обратно к кровати, чтобы увеличить расстояние между нами, чтобы он не заметил, как трясутся у меня губы, когда я говорю.
— И про что там? — он опирается на стол позади и смотрит на меня. Смотрит так, что мурашки по телу.
— Про девочку, которая примерила на себя роль женщины и не справилась с ней, — и я бы сделала это с тобой, не задумываясь. — Не читал?
— Я не так, чтобы хорошо учился в школе. Да и пять лет прошло уже. Профильные предметы вытеснили школьные, — он делает смешной жест, будто стреляет себе в голову. И я смеюсь. Он смеётся вместе со мной.
Он забавный. И добрый. Ужасно красивый.
Пожалуйста, спаси мою жизнь.
