Амалия Март – Стрелец тебе в Юпитер (страница 6)

А то, что быть беде – сто процентов. Я не так, чтобы очень уж кровожадная, просто меня эти лупоглазые рыбки бесят до трясучки. Как ни наткнусь на них взглядом – вздрагиваю всем нутром. Интересно, существует такая разновидность фобии, как боязнь рыб? Готова поспорить – это оно самое. С тех пор, как Шереметьев притащил этот гребаный аквариум с этими дебильными рыбками, я в вечном напряжении. А говорил, цель ровно противоположная – расслаблять.

План, конечно, сыроват.

Непредсказуемый кот и повести себя может… Но мой гороскоп мне благоволит «все начинания сегодня будут успешными», так что я не нервничаю, ощущая в себе силу всё довести до конца, и верю в себя. И в Семена. И даже немножечко в Арсения.

Который сегодня снова при полном параде: выглаженные стрелочки на брюках и белоснежная рубашка, неприлично обтягивающая худощавую, но жилистую фигуру. Нашел, перед кем красоваться. Тут большинство в отношениях, а из свободных – я да Ксюха. К чему все эти щегольские замашки?

– Нравится смотреть? – поддевает Шереметьев, заметив мой взгляд на своей нескромной персоне.

Устраивает вешалку с пальто в шкафу и одаривает меня лукавой ухмылочкой. Я снимаю очки и начинаю неистово натирать стекла краем свитера.

– Кажется я слепну, – говорю, добавив серьезности тону. – Или ты с отбеливателем перестарался.

– Смешно, – снова возвращается к каменной маске на лице. Проверяет карманы брюк, перекладывая ключи в пальто, и направляется к своему рабочему столу. – Кстати, без очков ты выглядишь лучше.

Вот свинот.

– Кстати, ты тоже выглядишь лучше, когда я без очков.

Доброе утро. Счет снова равный. Пока.

Итак, первый этап плана пошел. Выжидаем.

Выжидаем, пока соберется народ. Выжидаем, пока вялые утренние разговоры перетекут в рабочий процесс. Выжидаем, пока мое терпение не натянется, как струна, и не лопнет, сорвав с места в карьер. Чувствуя себя преступницей, крадусь по коридору в сторону женского туалета, где припрятан бедный Семен в переноске. Удачное расположение двух кабинок и закутка для хранения гигиенических средств, позволил не беспокоиться, что неожиданного гостя обнаружат раньше времени.

Сёма дрых.

Мохнатая лапа с мягкими пяточками торчала сквозь решетку на передней дверце, короткие усы покачивались от мерного дыхания, а единственный глаз был плотно прикрыт. Мне бы его суперспособность отрубаться при любых тревожных обстоятельствах.

Вырвали из привычной безопасной обстановки, трясли в дороге черте сколько, держат в клетке неизвестно зачем. Но здоровый кошачий сон никто не отменял!

Аккуратно, чтобы не задеть животному лапку, открываю дверцу переноски, единственный, но жуть какой умный глаз распахивается. Семен грациозно выбирается на свет божий, обнюхивает мои руки, явно попахивающие валерьянкой, которой я пыталась наследить ему дорогу, и принимается неистово об меня тереться. А потом облизывать.

А вот этого, дружочек, не надо!

Ставлю Сёму на пол, выкручиваю кран и как следует намываю руки, чтобы избавиться от следов преступления.

Шерстяной активист трется об мои ноги, явно что-то намурлыкивая. Какой, однако, ласковый кот. И как некстати.

Шаг два – запустить диверсанта в тыл врага.Опускаюсь на корточки и вглядываюсь в прибалдевшую морду кота.

– Твоя задача – покушение на рыбок. Понял меня? Большие, вкусные рыбешки, ам-ам. Жирненькие, лупоглазые, м-м-м. На худой конец – одному высокомерному засранцу зад прикуси. Понял? Нужна котодиверсия. Пошли, – подталкиваю его к выходу.

Открываю дверь, выталкиваю кота в пустующий – спасибо, звезды – коридор, подталкивая ногой.

– Давай, давай, – шепотом подгоняю.

Сёма действительно оказывается на редкость сообразительным существом. Не возмущается, не плюхается на свой пушистый зад, не к месту принимаясь облизываться, а поддается призыву и следует ровно по нужной мне траектории. Шустро. Даже как-то… чересчур.

Я точно не переборщила с валерьяной?

Выжидаю несколько минут с момента, как полосатая морда скрывается за нужным дверным проемом, еще раз тщательно мою руки и, наконец, пускаюсь следом. «Изобразить удивление. Изобразить удивление» – повторяю про себя, тренируя по пути выражение лица. У меня идеальное прикрытие – меня не было, я ни при чем! Провидение само забросило к нам это прекрасное – опасное – существо. И Арсений сам решил ввязаться в благородное спасение рыбок. Или кота. Как повезет.

Но тренировка оказывается напрасной, едва я вхожу в опен-спейс, выражение шока на лице появляется как-то само собой.

– Что здесь… – мимо меня молнией Маккуин пролетает полосатое зверье, чуть не сбивая с ног. Следом, уже сбивая, Вероника. А она девушка габаритная, меня просто сметает на пол кучкой костей.

Я больно стукаюсь копчиком об пол и ошеломленно оглядываю картину Репина «приплыли». Такого хаоса наш дружный коллектив не видал с того дня, как привезли новую кофе-машину. Хотя, вроде бы, тогда никто не играл в догонялки между столами, словно индейцы племени апачи. Кажется, Семен слегка неправильно понял задание. Задача была навести «легкий хаос», а не устроить кОтострофу! И почему подо мной растекается мокрое пятно?!

– Лови, Рома! – кричит Вероника, даже не взглянув на меня под своими ногами. Бросается вперед, отдавливая мне ступню и попутно чуть не сбивая еще и Ксюху, почему-то танцующую с шарфом.

Семён, какого черта?!

– Ксюш, что происходит? – пытаюсь ухватиться за кусок цветастой ткани в ее руках, чтобы привлечь внимание.

Но напрасно.

– Он ползет по шторам! – доносится со стороны рабочего места Лили.

– Выплюнь Дори, гад плешивый! – грозно рычит Вероника, пробираясь поближе к окну. За ней Ксю с шарфом.

Условно говоря, там и не шторы вовсе, а вполне себе современные жалюзи, но Сёме это не преграда. По-прежнему в полном недоумении, как можно было поставить на уши весь офис за полторы минуты, что меня не было, наблюдаю, как в пасти насквозь мокрого кота барахтается плотно сжатая рыбешка. Моя нелюбимая.

Когда он успел? Как? Спасибо.

– Поднимайся, – возле меня вырастает высокий силуэт, закрывая обзор на зрелище. Я кидаю взгляд на протянутую мне руку и, после целой секунды раздумий, вкладываю свою ладонь в его.

Арсений рывком поднимает меня на ноги. Я успеваю поблагодарить его кивком, пока осознаю его теплую кожу своей, пока приходит понимание, что это наш первый такой продолжительный телесный контакт и еще… что у меня вся задница мокрая. Не знаю даже, что смущает меня сильнее.

– Да что здесь происходит? – вырываю руку из мягкого плена и скручиваюсь в загогулину, пытаясь понять масштаб джинсовой катастрофы. Огромное мокрое пятно, естественно.

– Откуда-то взялся кот, – прокашливаясь, поясняет Арсений.

Делает шаг от меня, неожиданно осознав, как близко мы стоим. Буквально нос к торсу. Я возвращаюсь к нему взглядом и шумно выдыхаю. Ладно, с мокрым до трусов задом разберемся потом. Нужно брать свой никудышный план под контроль.

– А рыба у него во рту… – машу в сторону окна, где танцуют уже четверо, безуспешно пытаясь согнать наглую мокрую морду с карниза. Рыбке конец, однозначно.

– Запрыгнул в аквариум с разбега, никто среагировать не успел.

– Жалкое создание… – тяну я, выглядывая из-за его плеча.

Шаг три: вызвать чувство ответственности за нерадивое существо.Раз рыбку уже не спасти.

– Иди просушись, – не реагирует на мою инсинуацию Шереметьев. Даже на то, как сзади вопят девчонки и пыхтит Рома, забирающийся на стол Лили с ногами.

Ну и где это хваленое «все начинания будут успешными?» Пока все скатилось в полную катастрофу.

– Откуда вообще эта лужа! – в отчаянии снова ощупываю свой зад. Ничего не изменилось: мокрый.

– Напрудил котяра.

– Чего?! – в ужасе одергиваю руки и кривлюсь от отвращения. Арсений, гад, придушено ржет.

– Это просто вода из аквариума.

Ну гад же.

Я и так в ужасном положении, а тут еще его неуместные шуточки. И вообще, чего он возле меня трется? Разве он не должен сейчас быть спасителем и мессией в одном лице? У меня же план!

– Держи, – Шереметьев снова делает шаг ко мне, съедая весь воздух, и оборачивает вокруг моей талии неизвестно откуда взявшийся джемпер. Снова фокусы. Мое ошеломление переходит в стадию оторопи. Что… что он делает?

Очевидно, повязывает мне на талии свой свитер. Очевидно, поэтому его ладони скользят по коже. Нет, по рубашке, но кажется, что по коже. Всего секунду, не больше. Но меня заливает густым жаром. Нельзя подпускать врага так близко. Это же первое правило на войне.

– Спасибо, – нервно вырываю у него из рук рукава джемпера, делаю три спасительных шага от него, и сама в один оборот завязываю узел. – Теперь я должна тебе почку или что-то вроде того?

– Что-то вроде того, – сухо говорит он, поворачиваясь, наконец, к спектаклю за спиной. – Да оставьте животное в покое. Он просто голодный, – шагает к кучке коллег, застывших под Сёмой с воинственными лицами.

– Он сожрал Дори, – возмущается Вероника.

– Не велика потеря, – тихо бросает Арсений, закатывая рукава.

Я, все ещё в ступоре, наблюдаю, как он сгоняет Рому со стола Лили и отбирает у Ксю ее цветастый шарф. С ловкостью циркача он выманивает настороженного Семена прямо в свои раскрытые объятия. Сытый кот одаривает всех собравшихся надменным взглядом одного глаза и устраивается на руках Шереметьева, закутанный в теплый шарф. Как он это делает?