Амалия Март – (Не)настоящий парень (страница 17)
Я замолкаю на секунду, проглатывая неприятный ком, ставший поперек горла, и снова набираю побольше воздуха в лёгкие. В голове так и стучат слова мамы: выше головы не прыгнешь; рождённый землю копать, с лопатой в руке и помрет; я же тебе говорила.
– Короче, я так разозлилась, что она мне и слова не даёт ставить, и что за последнюю идиотку держит, и ляпнула… Что Вова возвращается на днях. И что мы съезжаемся.
На последних словах я замолкаю и вглядываюсь в лицо подруги. Она выглядит слегка озадаченной. А ведь это не конец истории.
– Мдам… – изгибает она бровь. – И что…
– И они приедут погостить. На пару дней. А ты съехала.
– Ка-пец.
Геля разворачивается на мысках и скрывается в кухне. Слышен звук хлопающих ящиков, звон стаканов. Я собираю себя из бесформенной массы на пуфике в подобие человека и плетусь за ней. Я и сама все ещё в шоке. И от того, как обернулась моя ложь, и от собственной дурости.
Нельзя было так долго использовать одну и ту же легенду. Могла и догадаться, как звучит со стороны это "уехал к родителям, когда вернётся, не знаю". Могла бы вообще ничего не придумывать! Могла не нанимать парня, не врать об отношениях, а сказать прямо: та жизнь не для меня, как ты не поймёшь, мама?! Но я никогда не умела отстаивать свою свободу. Даже на филфак поступила втихаря и сообщила родителям об этом постфактум. Они отвезли меня к общежитию сельскохозяйственного института, а я на метро добралась до педагогического. Правда раскрылась быстро, понятное дело, я выслушала лекцию "ну и куда ты потом с таким образованием, коровам Тургенева читать?", пережила пять лет нападок и ударила их под дых еще раз, найдя себе здесь квартиру и работу.
Думала, однажды мама смирится.
Но это совсем не в ее стиле. Вот загнобить родную дочь до полной капитуляции – это пожалуйста. Но чем больше напор, тем сильнее мое сопротивление. Мама не понимает, что кое-что я унаследовала и от нее. Помимо рыжих волос.
И это упрямство – моя единственная сильная сторона. Ещё отличная память, но в борьбе за свой выбор и возможность жить своей жизнью это бесполезная штука. Только мешает, подкидывая неприятные воспоминания, которые ломают дух, как сухую тростинку.
Вот и сейчас я чувствую себя поломанной.
И в отчаянии.
– Как знала, что пригодится, – кряхтит Геля, прокручивая штопор в бутылке вина. – Хорошо, что с корпоратива утащила.
Пробка поддается, выскальзывая из горлышка с громким "чпок", подруга тут же разливает золотистую жидкость по бокалам и подталкивает один ко мне. Сажусь за стол и берусь за тонкую ножку фужера. Дешевое стекло, фикспрайс, сто рублей. Из набора осталось всего два бокала, остальные ещё на праздновании новоселья приказали долго жить.
Прикрываю глаза, делаю выдох и опрокидываю в себя вино залпом. Немного легчает.
– Ой-ей, полегче, – отбирает у меня пустой фужер подруга и наливает в него ещё. – Вино-то дорогущее, прочувствуй вкус.
– Ничего не чувствую, – шепчу я.
– Ну да, понятное дело, – кивает Геля и снова придвигает ко мне бокал. – Так и что делать будем?
– Слышала, из удлинителя отличные петли получаются. Даже мыло не нужно, – делаю два больших глотка и, наконец, ощущаю тепло, разливающееся от желудка по венам.
– На твое счастье нет у нас ни одного удлинителя, – Геля садится напротив и задумчиво хмурится. – А все острые предметы я заберу с собой.
– Куда с собой?
– Пока не знаю. Перекантуюсь у кого-нибудь, пока вы тут счастливую молодую семейку разыгрывать будете.
– Кто? – хриплю я.
– Ты и твой коммерсант татуированный. Вариантов же нет, надо опять нанимать его?
– У меня нет денег, – отчаянно шепчу я. Опрокидываю в себя остатки кислого вина и роняю начинающую кружиться голову на столешницу.
Щеке становится прохладно, какое облегчение.
– У меня есть. Премию за ноябрь дали. На твое счастье, я не нашла пальто мечты, так что…
– Будешь ходить голая зимой? – с трудом выговариваю я, ковыряя пальцем трещинку в столешнице перед глазами.
– Буду ходит в трехлетней куртке, как лохушка. Но что не сделаешь ради подруги.
– Я люблю тебя, – скольжу щекой по поверхности стола, чтобы заглянуть Ангелинке в глаза. Язык уже знатно заплетается. Я сегодня не успела пообедать, и вино всосалось в кровь мгновенно.
– Ещё бы! – фыркает она, откидываясь на стуле с бокалом. – Давай звонить. Ты номер-то его не удалила?
– Кого? – пьяно соображаю я.
– Своего парня, алё! Погоди, у меня там гречка есть, закуси сначала, а то тебя уже размазало, два слова не свяжешь.
Геля встаёт, скрипя ножками стула по полу, и начинает греметь кастрюлей.
Я снова принимаю вертикальное положение, убираю с лица налипшие пряди, вытираю размазанную тушь под глазами. Надо собраться. Сейчас предстоит непростой разговор. Хотя хуже того, что уже состоялся часом ранее, вряд ли что-то может быть.
Впрочем, на следующее утро я уже так не думаю.
***
О, Господи.
– Ну, ты как? – дверь в комнату тихонько открывается, в проёме появляется свежее лицо Ангелины, и я морщусь.
Как ей это удается, а? Словно гравитация, время и алкоголь сговорились не трогать это идеально созданное человеческое существо. В отличие от меня.
Вглядываюсь в зеркало напротив кровати и в очередной раз пытаюсь растереть след от подушки на лице. Спала, как убитая, даже не ворочалась. Зато, как только открыла глаза, все, что было вчера, обрушилось на заспанный мозг отрезвляющей волной.
Я действительно начала вчерашний разговор с
О, Господи.
Нет, лучше не вспоминать.
– Тебе, правда, надо сегодня на работу? – кидаю умоляющий взгляд на подругу. Мне бы не помешала моральная поддержка на встрече с отменным жиголо.
– Слушай, надо план по продажам закрывать, кровь из носа. Может ещё и завтра придется поработать, – Геля опирается на письменный стол позади и прочесывает блестящие волосы рукой.
За несколько месяцев, что она работает, слова "план продаж", "темп роста" и "допники" стали почти такими же обиходными, как "ужинать будешь?". Думаю, она и сама не ожидала, что у нее так пойдет на этом поприще, но теперь, с присущим ей азартом, притормозить не может. У нее отлично получается, работодатель ей более, чем доволен, она обрастает постоянными клиентами и премиями. Почему бы не поработать на выходных, действительно?
– Все мое тело сопротивляется и не хочет туда идти, – жалуюсь я, так и не встав с постели.
– Да ладно, все будет нормально, – слабо утешает она. Помнит наш вчерашний разговор с парнем напрокат, да. Такой позор.
– Нет, не будет, – кладу подушку на колени и утыкаюсь в нее лицом. Все равно оно уже помято. – Он смеялся в трубку.
– Но на встречу-то согласился?
– Ага. Между моими
Ненавижу телефон и мой теряющий весь словарный запас мозг под алкоголем и волнением.
– Все будет хорошо! – горячо убеждает меня подруга. – Судя по тому, как твои прикипели к парню после одной только встречи, он действительно профи. Отыграете для родаков концерт в трёх актах и выдохнешь со спокойной душой. Главное, чтобы ценник чувак не задрал.
– Главное, не смотреть ему в глаза, – бурчу в подушку.
– О, боже, я сейчас позвоню на работу, скажу, не получается сегодня выйти, – цокает подруга. – И пойду с тобой.
– Да не надо, – через силу говорю я. На самом деле, я бы не отказалась, чтобы Ангелинка со своей непробиваемой уверенностью прикрывала мне тылы. Или вообще все сделала за меня. Но это капец эгоистично. Я справлюсь. Справлюсь.
– Помни, Идончик, если делать морду кирпичом, тебя никто не прошибет! – напутствует подруга, прежде чем пойти собираться на работу.
А я укрываюсь одеялом с головой и притворяюсь мертвой столько, сколько позволяет мне напоминалка на телефоне.
Погода сегодня – чисто питерская. Подстать настроению. На градуснике всего минус шесть, но ощущается, как все минус двадцать, ветер проникает под пуховик и вымораживает прикрытые джинсами ноги, колет щеки, бросает в лицо мокрый снег. Шапка намокает ещё до того, как я спускаюсь в метро, приходится ее стянуть и прикрыть волосы капюшоном, плотно завязав под подбородком. Ну и видок у меня должно быть!
Кофейня встречает ударившим в лицо теплом и запахом сладкой выпечки. Кожу покалывает от контраста с улицей, а нос начинает чесаться. Стягиваю задубевшие на руках перчатки, развязываю окоченевшими пальцами завязки на капюшоне и сбрасываю огромную куртку. Пожалуй, сегодня я не буду жмотиться и возьму огромный стакан обжигающе-горячего кофе.
Я пришла сильно заранее, так что, когда бросаю взгляд на тот самый столик, забронированный за ушлым бизнесменом, никак не ожидаю увидеть там
Щеки тут же вспыхивают при взгляде на Вову. Я почти убедила себя, что я здесь босс и могу творить любую дичь, нести любую околесицу, и мне не должно быть стыдно и неловко. В конце концов – это просто коммерческая сделка. Разбежались и забыли.